Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 62)

нам житья не даёт, эка мразь!

Унеси его отсель на небеси,

где гуляют толсты караси,

жирными боками трясут,

разговоры ни о чём свои ведут».

Я вздохнула глубоко и поняла:

зря с небес Ивася содрала,

то гордыня была не его,

моя душенька вселилась в него!

Как же быть? Да надо б душу изымать

и свою гордыню усмирять.

Но что станет тогда с Ивасём,

как же будет он с пустою душой:

куда пойдёт, зачем и что поймёт,

может, кинет кого или убьёт?

Так я думала долго, год-другой.

И решила: надо жить уже самой!

Вылезла из Ивася я и ушла.

Села, Азбуку пишу, а сама

наблюдаю: как там мой карась?

Рыбаки кричат: «Иванна, слазь,

уходи из сказки, пошла вон!»

Всё, ушла! Ивась пошёл домой.

И ведь дом придумал он себе:

в топком иле сидит на дне

да глазами пустыми глядит:

не пройдёт ли мимо бандит?

Тут пришёл бы ему конец,

да захотел покушать молодец.

И додумался ведь покинуть дом:

вылез, по дороженьке побрёл.

А дорога деревенская узка,

прёт лошадка на него! Глаза

рыбьи округлились до небес,

и воскликнул Ивась: «Мне трындец!»

Но протянулась до него рука

и схватила молодого едока —

это дед Ходок-туда-сюда

пригласил в телегу паренька.

И карась смекнул, сообразил:

разговоры длинны заводил

о жизни той в заоблачных мирах,

где караси-иваси в облаках

на землю глядят свысока:

дескать, боги мы, такие дела!

Разозлился дедок Ходок,

слез с телеги, Ивася поволок

прям в торговые ряды, туда

где в продаже караси да плотва.

Кинул рыбину на лавку и бегом,

прыг в свою тележищу. «Пошёл! —

дёрнул за уздечку коня. —

Видно, бес попутал меня!»

Огляделся карась Ивась

и сказал дохлой рыбе: «Ну, здрасть!»

Не услышали его караси,

в ряд лежат, в зрачках застыло: «Спаси!»

Растолкать Ивась пытался друзей.

— Ишь ты, выискался тут добродей! —

продавец отпихнул Ивася. —

На убой отправлю; жирный, как свинья!

Заплохело божьей твари, спрыгнул он

и до дома нового ползком!

Как дополз, запыхавшись упал,

в ил зарылся, отлежался, встал