Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 55)

и одни побрели до народа.

А миряне на нас:

— Уроды!

— Зачем же так?

Ведь мы поём и пляшем,

вразнобой руками машем

да гундосим невпопад.

Но ответом — камнепад!

А в ближайшей богадельне

поставили нас к молельне.

Стоим, крест кладём неправильно,

бьёмся челом об завалинку

и ругаемся грозно матом

(попадья научила, не виноваты).

Выгнали нас. Куда идти?

Одни беды на пути.

— Может, всё-таки поле засеем?

К осени урожай поспеет.

Домишечко рядом поставим.

С Лешим в картишки вдарим.

— Ну не, мы к трудам непривычные.

Не для того ребята столичные

мамок родами тужили.

Мы знаем дороженьку нужную:

пойдём-ка до бабы Яги,

у той две костяные ноги,

сумеет здровье вернуть.

Нелогично, но по лесу прём, не свернуть!

Вий с надела своего нам машет,

соха в ручищах злобно пляшет.

Отвернулись, смотреть неохота,

не наша, то бишь, забота.

А вон и избушка бабы Яги.

Заходим. Ей встать не с ноги:

сидит, в карты с Лешим играет,

тот ей байки смешные баит.

Дураки:

— Помоги нам баба Яга!

— Эх, прячьтесь, поп едет сюда.

— А что ему надо, попу?

— Да что-то я и не пойму.

А поп пузом хлоп и заходит.

Дух язычества сразу уходит

и сияньем наполняется дом.

Мы ж в дальний угол ползём.

Поп кричит:

— Привет, старуха.

Чую, пахнет русским духом.

Никак, суп из мужланов варила?

Гореть в аду тебе! Говорил я?

— Чего припёрся, паразит?

А в аду уже горит

твоя больная печень.

И тут… вытаскивает бабка из печи

румяны, пышны калачи.

Дураки не сдюжили,

вывалились дружно,

хвать по калачу и в рот.

Поп на дурней пузом прёт:

— Вас то я везде и шукаю.

Попадья без холопов пропадает:

то ревёт, то плачет,

то песни орёт, то скачет,

посуда из рук у ней валится,

гости от скуки маются,