Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 32)

в ус мужицкий дунул,

усмехнулся междометием,

насупился столетием

и подумал о чём-то своём —

мы не узнаем о том.

А посему сын полей не пил,

пригублял

да в рукав отраву выливал.

А баба Яга, то бишь Олюшка,

как боярыня, ведёт бровушкой,

глазками лукавыми подмигивает,

ласковым соловушкой пиликает

речи свои сладкие.

А брательнички падкие

на бабью ворожбу,

рты раззявили, ржут!

Вот и Алеша Попович

хочет Ольгу до колик:

норовит идти в опочивальню,

губки жирные вытирает

платочком вышиванным,

супругой в дорогу данным.

Только губы свои вытер,

так в деве красной заметил

на лице глубокие морщины,

глаз косой, беззубый рот и вымя.

В обморок упал, лежит, молчит.

А гульбище богатырское гудит!

Если есть богатырь, будет драка.

Если есть на свете честь,

то её сваха

в кулачных боях похмельных

да в сценах сладких, постельных.

Народится сынок —

богатырчик тебе вот!

А коль снова девка,

значит, все на спевку.

Гой еси, гой еси,

ходят бабы, мужики

по дорогам, по дворам

сыты, пьяные в хлам!

Если есть богатырь,

будет драка.

Если есть на свете честь,

то её плаха

навсегда на планете застрянет.

Не хотели мы пить, но тянет!

Пели воины такую песню,

и жизнь казалась им

неинтересной.

Тут встал Святогор

и сказал, казалось, с гор:

— Была бы баллада,

но как-то не надо;

была бы идея,

да брага поспела.

Выходи-ка, Илья, дратися,

коли делать больше нечега.

И поднялся Илья Муромец

да закричал, как будто с Мурома:

— Гой еси, добры молодцы!

Да не перевелись богатыри

на чёрной земле пока что.

Кто не битися-махатися,

тот под столом валятися, —