Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 11)

Ай, леса в той долине тёмные,

но звери там ходят гордые,

непокорные, на люд не похожие,

с очень гадкими рожами.

Если медведь,

то обязательно людоедище;

если козёл, то вреднище;

а ежели заяц с белкой,

то вред от них самый мелкий:

всю траву да орехи сожрали —

лес голый стоит, в печали.

Вот в эти степи богатырь и въехал.

На ветке ворон не брехал.

В народ в селениях не баловался,

а у моря сидел и каялся

о том, что рыбу всю они повытягали,

стало нечего есть. Выли теперь

и старые времена поминали,

о том как по морю гуляли

киты могучие, да из-за тучи

бог выглядывал робко:

«Как поживает холоп тот?»

— Какой-такой БОГатырь, как наши?

— Ну не, наши то краше:

деревенски мужики

и сильны, да и умны!

А богатырь лишь

на локоть их выше,

он чуть поболее крыши!

— Врёшь, он как гора,

я видел сам БОГАтыря!

Вот вы БОГАтыря ругаете,

а сами, поди, не знаете,

шеломом он достаёт

до солнца могучего,

головой расшибает тучу за тучею,

ногами стоит на обоих китах,

а хвост третьего держит в руках!

Вот на третьем то киту

я с вами, братья и плыву!

Тёрли, тёрли рыбаки

свои шапки:

— Мужики,

уж больно мудрёно,

то ли врёшь нескладёно.

Наш кит, получается,

самый большой?

Почему же не виден

БОГатырешка твой?

— Потому БОГатырь и не виден,

народ его сильно обидел:

сидят люди на китах,

ловят рыбу всю подряд,

а БОГатырю уже кушать нечего.

Вот так с байками и предтечами

сахалинцы у моря рыбачили

и не ведали, и не бачили,

как история начиналась другая

про огромную рыбу-карась.

— Вот это про нас!

Но как бы мужик ни баил,

а Добрыня по небушку вдарил,

и на остров-рыбу спустился.

Народ в ужасе: «Бог воротился!»

— Да не бог я, а богатырь!