Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 17)

– Пока я ни напишу эту чертову книгу, никто меня отсюда не заберет!

Да он в принципе уже и не хотел, чтобы его забирали. Госзаказ на бестселлер сладкой предвкушающей струйкой растекался по телу, план будущей книги сам собой полез в голову. И писателю срочно захотелось… кофе. Он подошёл к кофеварке, а та оказалась капсульной. Представляете, капсульной!

Главная особенность капсульных кофеварок заключается в использовании капсул для приготовления кофе. Конструкция подразумевает наличие отсека с прокалывающей поверхностью. Внутрь отсека закладывается капсула, и специальная игла прокалывает ее содержимое.

Бывший капсульный испытатель закрыл глаза, открыл и снова закрыл:

– Может быть, когда-нибудь потом я воспользуюсь этим мощным агрегатом?

Он с тоской посмотрел на груду лежащих на столе капсул с кофе, отвернулся и полез рыться на полках. Среди баночек, скляночек, пакетов и приправ, он нашёл растворимый кофе, кинул его на стол, взял в руки чайник и подошёл к раковине. Испытатель с опаской открыл кран, проверил воду на вкус, обмакнув в неё палец, а затем набрал жидкость в чайник, поставил его на стол и включил. И тут вдруг чайник заговорил, зашумел, забулькал:

– Чайник ты, Петров, чайник и есть!

– Я не Петров, – не согласился с ним Иван. – Я Петевич.

– Да какая разница, всё равно чайник!

– Чего это я чайник? – уже немного обиженно не согласился с ним Иван.

– А то! Все нормальные писатели в космос летают, а ты всё на запасном аэродроме сидишь!

Иван знал только одного писателя, летающего в космос, а вернее улетевшего и не вернувшегося, а именно Витю Олегича Пелевина. Но никто толком не знал, на какую планету улетел мэтр. Хотя, очевидно он был жив, так как регулярно отправлял космо-почтой рукописи своему литературному агенту, а тот перенаправлял их на улицу Дёрге, дом 1, издательство ЭСКИМО, прямо в компьютер Жеке Витявичу Коловратьеву. Но так ли это на самом деле, тоже никто не знал. Впрочем, слухи ходили разные. Но вернёмся к нашим самоварам.

– Ну и че? Не всем же в космос летать! – буркнул Петевич, когда чайник вскипел и самопроизвольно отключился.

Но электроприбор уже не смог ему ответить, так как был изолирован от питания.

– Вот и поговорили, – вздохнул писатель и растворил растворимое кофе в кипятке.

А затем нащупал под столешницей табуретку, выудил её, сел и стал пить кофе без сливок и без сахара, хотя и то, и другое он наверняка нашел бы в жирной Розгинской кухне.

Ха! Как ни пытайся, но однажды начатый разговор не так-то просто остановить, и слабая струйка пара, поднимающаяся над напитком, решила продолжить беседу начатую чайником:

– Вот тебе оно может и ничего, дорогой пейсатель. Но ты ведь, поди, хочешь стать таким, как господин Пелевин, и улететь далеко-далеко в небо?

Иван глянул на струйку пара, загадочно хмыкнул и всерьёз задумался. Честно признаться, он очень хотел стать таким же знаменитым, как Витя Олегич, жить богато уехать из России куда-нибудь далеко-далеко. Иначе, зачем бы он так старался и катал свои 333 романа о жизни муравьев в различных структурах государственной власти? Но уехать в небо! Вернее улететь.… Нет, о таком он не мечтал никогда.

– Вот то-то и оно! – продолжала струйка пара, не дослушав до конца его мысли. – Старайся, Ваня, старайся.

И исчезла. Вернее, закончился кофе в чашке. Иван пожал плечами, встал, и пошатываясь от усталости, зачем-то побрел в столовую за холодцом:

– Надо спасти студень от разложения! – жужжал в голове у Ивана чей-то незнакомый ему голос (ан нет, знакомый, это был голос мертвого Шаньги).

Притащить студень в кухню – не такая уж большая проблема. Проблема оказалась запихнуть его в холодильник: габариты таза не соответствовали габаритам нутра холодильника, да и продукты оказались против такой объемной биомассы. Мужчине пришлось накрыть таз такой же объемной крышкой от кастрюли и тащить его в прихожую, а из прихожей выскочить на улицу, поставить холодец в сугроб и присыпать снегом. Ну и всё, больше он ломать свою умственную систему об этот студень не хотел.

А пока студень застывал, Иван побежал в ту комнату, в которой он уже ночевал и блевал однажды. Уютная спальня встретила постояльца душевной теплотой примерно в плюс двадцать градусов, горячей водой в ванной и нераспечатанной коробкой на кровати. В коробке, как оказалось, покоился ноутбук, роутер вай-фай и записка: «Безлимит, всё уплочено.»

Уставший писатель не стал ничего распаковывать и рассматривать, а бережно отложил в сторону, залез под одеяло, протянул руку и нащупал на тумбочке свой милый и родной телефон. Благо тот так и болтался на подзарядке, а поэтому был сыт, здоров и доволен жизнью. Довольный собой телефон включился в ласковых руках хозяина и перво-наперво показал дату и время: 12:30 / 13. 01. 2020.

– Что? – чуть не свалился на пол Водкин-Безделкин. – Не может быть! Сегодня же должно быть 1, 2, 3… да точно, 3 января. Куда делись 10 дней, целых 10 дней?

Куда делись целых десять дней никто ему сказать так и не смог, даже жизненный советчик загадочно промолчал. Но так или иначе, а завтра старый Новый год. Телефон отхаркался и запел голосом Путина.

– С тринадцатого по четырнадцатое нашего января сами собой наливаются в рюмашечки вискаря.

– Заткнись! – заорал на него Водкин, и тот заткнулся, но с радостью показал хозяину все @уведомления, а именно: матюги от Светки Геновны, угрозы от Вована Вовановича и даже интеллигентные проклятия от Жеки Витявича. Ну как-бы и всё. Кто ещё близко знал Ивана? А никто, окромя его родителей, а те, земля им пухом, скончались.

Наконец сон сморил Безделкина и накрыл его покрывалом снов. Но сладкий-пресладкий сон Водкина был отнюдь, отнюдь не долог, в его дверь смело постучали и вошли те самые братья-неразлучники – Коля Тихонов и Андрюха Бабкин. Они уселись на край кровати и стали привычно теребить старого приятеля:

– Господин писатель, просыпайтесь, мы пришли!

– Иван Петевич, просыпайтесь, мы пришли!

Безделкин не сразу, не вдруг и очень-очень нехотя открыл глаза и спокойным тоном произнес:

– Этот кошмар становится уже пошлым и невыносимым. Изыди!

И он снова отключился. И снилось ему как он бежит с холодным холодцом из горящей избы на улицу, закапывает его в снегу, а потом от заледеневшего холодца откалывает куски топором и жрет, жрет, жрет…

Пока Иван впадал в беспамятство (с периодичностью цикла работающего холодильника), он то поглощал свиную выварку под названием «холодец», то слушал, как Андрюха-Коля бодро объясняли ему, как правильно пользоваться капсульной кофемолкой.

Через какое-то время Тихонов-Бабкин окончательно растрясли писателя и тихо сказали:

– А ведь мы, Иван Петевич, не для этого сюда пришли, мы пришли, чтобы рассказать вам следующую историю про подвиги собак-космонавтов.

– А-а-а… – взмолился сонный писатель.

Но было поздно, «двое из ларца» бодрыми голосами начали вещать:

– После трагического полета Лайки, мировое сообщество обвинило Советский Союз в бесчеловечности, и эксперименты с собаками ушли в подполье, и велись уже секретно. В советских газетах Лайку рисовали мужественным животным, пожертвовавшим своей жизнью во имя прогресса человечества. Но на самом деле, картина была обратная: это человечество приносило в жертву собак. А больше и жертвовать было и некем. Обезьяны панически боялись полётов: американцам приходилось запускать их в космос, как мы уже сказали, под наркозом. Собаки тоже боялись, но они наделены уникальным отличительным качеством – доверием к человеку. Поэтому собаки летали в космос в полном сознании и в трезвой памяти. Ученые, занимавшиеся подготовкой животных, вспоминали, что собаки никогда не сопротивлялись, не огрызались, не гавкали. Они не воспринимали агрессивно даже болезненные процедуры. И вот готовится уже новый состав героев: Лисичка, Чайка, Сильва, Вильна, Марсиана и Ласка…

И вся история Белок, Стрелок и прочих лохматых «друзей авиаконструкторов» понеслась в виде созвездия Гончих псов по небосводу сознания Пелевина… тьфу ты, Водкина. А когда это созвездие уже начало отливать свои немеркнущие звезды в бронзу, готовясь свалится вечным памятником на Землю, писатель очнулся от жестоких слов кандидатов в космонавты.

– Не хочется говорить об одном факте, но надо, потому что это правда: если запускали экипаж из двух собак, и он возвращался невредимым, то одну из собак усыпляли и вскрывали. Ученые изучали как полет воздействует на организм. Но! Для знаменитого на весь мир экипажа Белки и Стрелки было сделано исключение. Обе они состарились и умерли собственной смертью. Белка родила трех щенков, а Стрела – целых двенадцать. Одного из щенков Стрелки Хрущев даже подарил супруге президента Джона Кеннеди – Жаклин. И это был маленький укус конкурентам.

Иван закрыл глаза. Его мозг отказывался слушать про усыпление животных.

– Не надо, не надо, – запричитал и замахал руками бедняга писатель и очень, очень быстро уснул, теперь уже до утра.

А утро вошло в маленькую комнатку Ивана прекрасной голой бабой, американской актрисой Лив Тайлер, которая кокетливо присела на его волосатые ноги, на его вздыбленный член… а кончила уже Светкой Геновной, выкрикивая в оргазме лишь одну-единственную фразу:

– Женись, Ваня, женись!

Зазвонил будильник в телефоне.