Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 182)

Она горда, как три кита,

и нация у ней не та.

— Не умею я, шах, поклоняться!

— А что ты там прячешь?

— Пяльцы.

— Я тебя сделаю знатной.

— Заколю себя сталью булатной,

если ты сделаешь шаг!

Конечно же, сделал шаг шах.

Нехорошо ты, Анечка, поступила,

на руках жениха дух спустила:

— А знаешь какие у нас лошадки,

как муравушка гладки!

Где-то во поле кони скачут,

по дщери родители плачут,

турецкий шах матерится.

А между небом, землёй граница

открывает ворота:

— Зря ты, Аня, к нам пришла,

может, что-нибудь да получилось,

глядишь и в чужого «коня» бы влюбилась.

А царица Турандот

в замке краденом живёт,

в замке краденом живёт,

тихо песенки поёт

про Русь да про мать:

ни доплыть, ни доскакать!

А царицу Турандот

Сулейман в поход зовёт,

Сулейман в поход зовёт,

да в поход совсем не тот:

не до белой Руси,

а до чуждой земли.

А царица Турандот

в тот поход и не идёт,

не идёт в поход царица,

в замке хочет материться!

В замке краденом живёт

бела дева Турандот.

Краденая дева

не пила, не ела,

не ела, не пила,

пока не затошнило.

Стало сразу ясно:

живём мы не напрасно,

не напрасно мы живём,

скоро ляльку понесём

на показ всему дворцу

да Сулейманчику отцу!

Ой ты, дева-девица

турандотская царица,

жизнью своей краденой

помни отца с матерью.

Но своим дочерям

ни за что не отвечай

где их предки живут.

Сулейманки не поймут!

Сулейманки не поймут,

они сердцем своим тут,

на персидских берегах,

и серёженьки в ушах

весело поблёскивают

каменьями заморскими!

Не плачь горько, мать,

дочерям не пропадать: