Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 12)

надо бы поесть, поспать немного.

Лошадь щиплет мураву. Былинный крячет,

уток подстрелил, наестся, значит.

Медведи в овраг за морошкой.

И пока Никитич работает ложкой,

а косолапые ягоду рвут,

Горыныча крылья несут

на медведей прямо.

Но учуял конь наш упрямый

дух силы нечистой,

тормошит хозяина: «Быстро

хватай меч булатен и к друже,

ты срочно им нужен!»

– Что случилось? «Горыныч летит.»

– Ах ты, глист-паразит! —

богатырь ругается,

на Сивку родную взбирается

и к оврагу скачет.

Меч булатен пляшет

в руках аршинных:

зло секи, былинный!

На ветке проснулся ворон.

На змея летит наш воин

и с размаху все головы рубит:

кто зло погубит,

тот вечным станет!

Былинный знает.

Мишки спасителя хвалят,

сок из морошки давят,

угощают им Добрыню,

говорят: «Напиток винный!»

Сивка от шуток медвежьих устала,

к поляночке сочной припала,

и фыркнула: «Ух надоели,

шли б они за ёлки, ели!»

Ну, денька три отдохнули и в путь.

Скалу надо скорее свернуть,

там Забава Путятична плачет,

кольцо обручальное прячет,

мужа милого вспоминает,

дитятко ждёт. От кого? Да чёрт его знает!

Вот и гора Сорочинская,

слышно как стонет дивчинка.

Мишки косолапые,

отодвинув лапами

скалу толстую, увесистую,

дух чуть не повесили

на ближайшие ёлки, ели.

Но вернули дух (успели)

да сказали строго:

– Поживём ещё немного! —

и пошли в Саратов плясом.

– Тьфу на этих свистоплясов! —

матюкнулся вслед Добрыня

и полез в пещеру. Вынул

он оттуда Забаву,

посадил на коня и вдарил

с ней до самой Москвы. —

Тише, Сивка, не гони!

* * *

Что же было дальше?

Николай рыдал, как мальчик:

царский трон трещал по швам —

мир наследника ждал.

Кого родит царица?