Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 50)

– Бабушка, отстаньте! – раздраженно вырвала свои руки из старушечьих костяшек Диана. – Не с кем поговорить что ли, как вас там зовут? Не помню…

– Степанида, – услужливо подсказал чернокрылый советчик.

– Тем более! – закончила Дина, не найдя для бедной женщины других слов.

– Вообще-то она хочет, чтобы вы её отправили в реальный мир, – потупился Тимофей.

И тут старший, почти совсем уже взрослый человек, сообразил в чём дело:

– Стоп, стоп, стоп, – начала Алиса со своей любимой фразы. – Значит, эта Полуверица хочет, чтобы ведьма Диана отправила её к нам на Сахалин?

– Как дам тебе за ведьму! – разозлилась младшенькая и занесла руку для удара.

Но Тёмыч, бедный Тёмыч, он то всегда был на стороне своей любимицы Алички, и он точно знал, что от волшебных свойств Дианы можно ожидать чего угодно, даже смертоубийства. Поэтому ворон сорвался с плеча хозяйки и опередил события – клюнул её сестру в лоб, да больно так клюнул – со всего размаха, и взъерошенный отлетел в сторону. А клюнутая в голову осела наземь и медленно, очень медленно начала заваливаться набок.

И тут произошло неожиданное: Полуверица, видя что с её предполагаемой спасительницей решили расправиться самым жестоким образом, в мгновение ока сжалась в упругий комок, а потом разжалась, спружинила и вцепилась пальцами-крючками в шею ворона. Птичка захрипела, забулькала, забилась в предсмертных судорогах.

Тут и Алиске пришлось влезть в драку, ведь Тёмыч – её самый верный и преданный друг, как-никак. Она быстро стянула с себя рюкзак и принялась бить им нечисть – вдалбливать в пол сгорбленную спину Полуверицы. И вот когда та почти полностью ушла под землю и ослабила свою хватку, ворон вырвался из её рук. Он хотел было тюкнуть по лбу и Полуверицу, но пару раз взмахнув над ней крыльями, передумал: «А вдруг начнётся новая драка? И тогда погибнут все.»

Ну вот, пока наши герои приходили в себя – каждый в своём углу, мыслительные процессы у всех членов команды конечно же не стояли на месте. Диана обдумывала всякую ерунду: «Какой же у Алиски друг припадочный!»

Полуверица вытаскивала себя из глинистого пола и стонала что-то там про хазар и половцев. Тимофей же сделал вид, что он к всеобщей сваре не имеет никакого отношения и занялся чисткой перьев. А менее всего пострадавшая в этом побоище Алиса отдышалась и убедилась, что сестрёнка жива и просто хочет пить. Напоив дурного ребёнка, она начала рассуждать вслух:

– Итак, эта злая барышня, – девушка покосилась на Полуверицу. – Хочет к нам на остров. Хм… Допустим, показать ей наш лаз – не такая уж большая проблема. Но… есть одно «но»: а она уверена, что попадет в своё дохристианское время? А если она провалится в царскую каторгу, что с ней тогда будет? Или в наше время, где её сдадут в ментовку или сразу же отправят в психушку. А?

Спрашивала Алиса как бы сама у себя. Но очухавшийся к этому времени ворон, понял ход её мысли, так как успел пожить и там, и там, а от бабы Яги он был наслышан много о чём!

– Нет, – сказал он. – Степанида никогда не жила на Сахалине.

– Почему? – удивилась Алиса так, как будто вся планета состояла только из её родного острова, трёх китов и бесконечных вод океана.

– Потому что, – вежливо объяснила наимудрейшая птица. – Потому что Степанида ни чукча: и по говору, и по имени своему.

– А при чем тут чукча? – не поняла хозяйка наимудрейшей птицы.

– А при том! – вспылил ворон. – Давай вспоминай, кто тыщу лет назад жил на вашем острове?

Алиса прокрутила в памяти страницы истории и наткнулась на 1805–1808 – годы открытия острова. И поняла, что Сахалин не такой уж интересный край с точки зрения археологических фактов древних цивилизаций.

– Ты что-то слишком мудро думу думаешь, – пробормотал ворон. – Не понял я ход твоего мыслительного процесса.

Алиса глянула на дружка с обидой:

– Ладно, ладно, сдаюсь. Тыщу лет назад на Сахалине жили эти… как их там?

– Нивхи, эвенки и айны, – почесывая свой ушибленный лоб, подсказала более грамотная в этом вопросе Диана.

Ведь она, как ни крути, любила деда Ивана, а тот обожал рассказывать внучке историю коренных народов острова, ну и прочую ересь.

– Вот и я говорю, гиляки на вашем острове и жили, – досадливо поддакнул ворон той, которую чуть не грохнул сгоряча.

У Алисы закружилась голова:

– Так вы соберитесь в кучку и определитесь кто на Сахалине всё-таки жил: чукчи, нивхи, эвенки, айны или гиляки?

– Не суть важно, – перебил её ворон, – Точно только одно, что не русские и не славянские воины. Вон она всё о печенегах лопочет да о половцах. А это значит…

– Что это значит? – не выдержала Алиса.

– А это значит, что Степанида жила в центральной части России или того хуже – в южной!

– А почему хуже то?

– Не знаю, но там войн с этими самыми печенегами и половцами было больше. А теперь спрашивается, – ворон совсем распушился и стал деловито расхаживать по теплому, сухому и светлому коридору землянки. – А теперь спрашивается, куда мы её будем отправлять: на Кубань или сразу в Украину – на верную погибель от всяких там иноземных захватчиков.

Алиса по привычке закатила глаза. А Тимофей продолжил:

– А ведь вы ни на секунду не подумали своими кривыми мозгами, что батюшка у Степаниды, возможно, мёртвый во поле лежит, а матушку хазарин топчет.

– Чего? – недобро забулькала Диана.

– Ничего! Мамашу, говорю, её, наверняка, в плен угнали.

После таких слов Диана тоже закатила глаза и бухнулась в обморок, то есть испытала запоздалый болевой шок от удара тяжелым предметом в височную область головы. Но Тёмыча уже понесло:

– Так куда мы старую девку отправим – на погибель верную? Нет уж, пущай лучше тут куролесит. Здесь безопаснее.

Алиса мужественно выслушала до конца бредни ворона и схватилась за голову:

– Да боже ж ты мой, ты сам понимаешь что ты несёшь? Никого мы никуда отправлять не умеем! И эта не умеет, – показала она пальцем на прислонившуюся к стеночке и обмякшую сестру.

Ворон хмыкнул:

– А откуда ты знаешь что она умеет, а что не умеет? – птичка опасливо показала клювом на прислонившуюся к стеночке и обмякшую Дианку.

Они оба решили, что деточка устала и спит.

– Я есть хочу, – беспомощно прошептала Алиса.

И раз уж вокруг было тепло и сухо, она завалилась на бок и решила перебороть голод сном, оставив всех членов команды самим справляться со своими горестями.

Ну, если начать по порядку про всех членов, то ворон – это мозг команды, по крайней мере, он сам о себе так думает. А где есть мозг (плюс огромный клюв в довесок), там нет собачьего нюха, извините. Поэтому наша птичка также не нашла в обморочном состоянии младшей дочки ничего плохого, а соответственно пернатый, как и его хозяйка, решил вздремнуть. И только он нахохлился где-то под боком у Алиски, как Полуверица, которая в отличие от людей и птиц обладала прекрасным чутьем нечистой силы, прыгнула к Диане и давай её трясти:

– Проснись, проснись, деточка, не засыпай вечным сном! – бормотала она.

Ворон не с первой попытки, но убрал таки белую сонную пленочку со своих глаз, увидал такое действо и опрометью бросился на Полуверку – теперь уже защищать Дианку, ну и заодно за себя отомстить. Он тюкал старуху и тюкал, тюкал и тюкал, тюкал и тюкал! От шума проснулась Алиса, она нехотя из-под сна глянула на буйный процесс и после некоторых раздумий решила встать и снова пустить в ход свое боевое оружие – рюкзак.

Била она, конечно же, не ворона, а Полуверку, опять утрамбовывая её в землю. И хоть лупила она её как бы нехотя и шутя, но от природы сильная девушка (Вы ещё не трогали её мышцы? Во-во, идите пощупайте!) И от природы сильная девушка легко размозжила бы старушке черепушку даже рюкзаком, если б череп был действительно дряхлый и на все сто процентов материальный.

Но в том то всё и дело, что бабка всего лишь наполовину человек, то есть на пятьдесят процентов. А остальные пятьдесят процентов бабки были призрачны. Вот поэтому то Полуверцев и тянет в обе стороны одновременно: одна часть их тела просится в мир людей, а вторая тянет к чертям да к демонам. И кто побеждает в итоге – нам не ведомо. Никто из живущих не знает: сколько Полуверцев ходит по земле-матери, а сколько горит в аду, ну или бесится по сказочным мирам. Никто. Ясно вам? Ни-к-то. Ну да ладно. Вернёмся в наше подземелье.

И вот, когда бабка во второй раз была утрамбована в глинозем по самый горб и предоставлена сама себе – выкарабкиваться оттуда, Алиса свет Олеговна подошла к своей полудохлой кошке и потыкала в ту пальцем. Ребенок не реагировал.

– Он мертва? – в ужасе захрипела старшенькая.

Ворон метнулся к безжизненному телу и исхитрился прижать свою голову к шее пациентки, и проверить пульс. Своим довольно-таки большим ухом он услышал биение всех сплетений сонной артерии и успокоился:

– Она спит.

Но Алису это не убедило:

– Нет, так не спят.

Неестественно запрокинутая голова сестры говорила о том же самом: нет, так не спят.

– Кар, – беспомощно сказал ворон. – А давай-ка я её легонько тюкну клювом, она, глядишь и очнется.

– Хватит экспериментов, достукался уже! – рявкнула на него хозяйка и принялась бить обморочную по щекам.

– Ну, ну, – процедил Тёма, глядя на изуверства хозяйки и обиженно отвернулся.

А девушка, видя, что шлепки не помогают, потянула сестру за ноги и уложила её параллельно полу. Деваться некуда, живой воды нет, надо делать искусственное дыхание рот в рот. Фу! Вот и Алиса сказала то же самое: