Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 26)

Диана раздула ноздри. И если бы ни вода, было б видно как из них идет пар:

– Мой папа в Гидрострое работает!

– Ну да, ну да, он мужчинка гидростроевский, а ты кошка драная мгачинская! Вот поэтому он и бросил вас! Всех вас. Всю вашу ненормальную семейку.

Если бы ни вода, было б видно, как из женских глаз потекли огромные, обидные слезы.

– А вы, а вы, а вы… – девица чуть не задохнулась в припадке гнева и вспомнила наконец модное в их школе словосочетание. – А вы нарциссы геморройные!

Она оттолкнула дурней с трезубцами, покрутила пальцем у виска, указывая на их идиотские рыбьи хвосты, и прошлепала по богато украшенному жемчугами крыльцу, отворила тяжелую янтарную дверь, заглянула внутрь и сразу попала на королевский бал. Со всех сторон лилась сказочная музыка. А какая еще? По огромному залу кружили русалки и русалы, то бишь Морские люди с Морскими людихами.

– Врешь, не людихи мы, а Лоскотухи! И ты такая же будешь, – хохотали русалки и кружили, кружили, кружили.

А потом Лоскотухи бросили свое пустое занятие – танцевать, накинулись на гостью и принялись ее щекотать. Через минуту девочке стало невыносимо это терпеть, и она побежала. Дианка носилась из залы в залу (Лоскотухи за ней), пока не наткнулась на трон в виде белой раковины и сидящего на нем Морского царя. Выглядел царь, как обычный человек, но с зелеными волосами и бородой, в накидке из водорослей, в левой руке он держал весло, а в правой – трезубец.

Морской царь – владыка над всеми морями, над всеми обитателями моря и морскими стихиями. Разъезжает по морям в раковине, запряженной морскими морскими коньками. На голове у него венец из морского папоротника, в одной руке он держит весло, которым укрощает волны. А в другой – острогу или трезубец, которым он вызывает бури, сражается со своими противниками и карает непослушных. Чертоги его находятся в морской пучине, в глубине океана. Служит ему бесчисленное морское воинство. Когда Морской царь гневается или веселится, на море поднимается страшная буря, гибнут корабли и люди.

Рядом с вседержителем стояла Алиса, глаза которой были затуманены уже не гипнозом, а грозовыми тучами, направленными на повелителя морей и болот.

– Нашлась! – закричала Диана и бросилась к Алисе с поцелуями.

Та пшикнула на молодуху:

– Чего приперлась? Двух утопленниц наша мать не переживет!

– Батюшки мои! – запрыгал царь от восторга. – А вот и котейка Мары до нашей хаты доволоклась. Никак кот Баюн собственной персоной явился? Ты поди ж!

Диана вопросительно посмотрела на зеленого человечка. А Алиса попробовала ей всё объяснить:

– Этот непонятный мужчина уверен, что я какая-то там богиня смерти и зимы Мара, а иначе бы я в воде захлебнулась и утонула, как все обычные люди.

– Как смерды, – поправил ее Морской царь. – Да, да, всё верно. Ведь кто подружка у бабы Яги? Конечно же, Мара! А какая кошка в услужении у бабы Яги? Кот Баюн. А кто у нас баба Яга? Баба Валя – на том свете ваша родная бабка.

Царь обошел Дину три раза, три раза обнюхал ее и завизжал в ухо старшей сестре:

– Отвечай, нахалка Мара, зачем в наш нижний мир из Прави спустилась? Пошто котейку у Яги украла? Что замышляешь ты опять, медуза ядовитая? Никак все мировые воды заморозить удумала? Иль смерть посеять от чумы в Темноруси и Заболотье? – монарх показал Алисе кукиш. – Не выйдет, слышишь, не выйдет! Молиться буду, всех Водяных заставлю по берегам костры жечь, богов славянских призывать, чтоб тебя наверх забрали с глаз моих долой!!!

От такой пламенной речи у девочек закружилась головы, они обе были на грани обморока. Лоскотухи и их женихи сгрудились вокруг своего хозяина и не знали, что делать дальше: то ли бояться девчонок, а то ли продолжить попытку защекотать несчастных до смерти?

Первой пришла в себя богиня Алиса:

– Как мне доказать тебе, что я не Мара?

Морской батюшка подозрительно посмотрел на нее и, показывая рукой на проползающего мимо рака, приказал:

– Плюй на омара!

Алиса пожала плечами и плюнула на членистоногое. Не получилось – кругом вода.

– А ну потрогай, потрогай его руками! – увивался царек вокруг.

Алиса наклонилась и погладила рака, тот махнул хвостом и продолжил свой путь. Морской царь прикусил кулак.

– Так, так, не сдох. И этот факт настораживает еще пуще, – мужичок стал странно приплясывать. – Врешь, не возьмешь! Ну, не смерды вы. Нет, не смерды. Никогда не поверю, что смерды.

– Дяденька, можно мы пойдем отсюда? – взмолилась уставшая от его клоунады Диана.

Зеленый дядька с жалостью посмотрел на «котейку» и промолвил:

– Идите, чего уж.

– А мы? – заверещали Лоскотухи.

– А вы на бал валите!

Морские парни весело подхватили на руки русалок и поплыли в тот зал, где они танцевали. Алиса с Дианой охнули, пожелали Морскому царю побольше рыбы в прудах и двинули по дну болота к берегу.

Повелитель озер и прудов нервно побегал по своим угодьям еще часок-другой, подергал водоплавающих за хвосты, загадочно пожевал морской салат, но, так ничего и не придумав, уселся на трон-ракушку. Трон вдруг размяк, сплющился и превратился в Болотника.

Болотник – угрюмое неподвижное существо, сидящее на дне болота, безглазый толстяк, покрытый слоем грязи: налипшими водорослями, улитками, рыбьей чешуей. Болотник заманивает человека или животное в трясину и губит его. Приманивает болотник свою жертву, крякая по-утиному, ревя по-коровьи, дико стонет или хохочет. Когда человек застревает в трясине, Болотник хватает его за ноги и затягивает вглубь.

– Разрешите обратиться, господин Черномор! – сказал Болотник. – Дык эти две бабы с того света ползут нашу Сказочницу от слепоты выручать!

– Хм. И что с ней?

– Бельмо изъело очи. Рыдает. Не может она более сказочки строчить.

– Сказки писать не может?

– Гы-гы! Ага.

– Чего ж ты, дурень, ржешь? Не будет сказок, исчезнем и мы с тобой, да в прах рассыпемся… Ай, не брешешь ли, коряжина замшелая? Не может быть, чтобы Мара с Баюном нашу Сказочницу выручать надумали. Не в их прерогативе сии задачи.

– На, смотри, – Болотник выудил из своего неопределенного тела мутную бутыль, непонятно когда затонувшую, и приставил её горлышком к глазу Черномора.

Владыка посмотрел внутрь бутылки, калейдоскоп раскрылся и показал ему слепую Сказочницу, разговаривающую с мгачинскими ученицами и булку хлеба с салом на пороге избушки. Вот старушка машет девочкам рукой, а они уходят, подгоняемые черным вороном.

Черномор сочувственно поморгал, покивал, пару раз хлюпнул носом для порядка и засунул бутыль в карман своего плаща.

– Ну, лады. Пускай идут. Поможем, если сможем, – разрешил царь добраться сестрам до живой воды и задумался. – Ни Мара ли она?

Болотника этот вопрос мало интересовал, он снова превратился в трон и захрапел.

А сестренки в это время боролись со стихией. Идти по дну то ли моря, а то ли болота, конечно же, было непросто! Диана вела старшую за собой, нюх у девочки после кошачьей жизни остался животным.

«Ну, хоть какая-то польза от моего прошлого», – мысленно бурчала младшенькая.

Опля! Перед двумя недорыбами новой зловещей стеной встали заросли ламинарии и потянули жертв внутрь себя, гундя похоронный мотив:

Мы плачем, рыдаем и ноем,

мы свои недра откроем,

откроем их и захлопнем,

и не будет никаких воплей,

лишь сон удивительно сладкий.

Зачем вам, дочки, быть мамкой?

Вы устали, устали, устали;

жизнь ушла, вы ее проспали,

пропали, пропали, пропали,

упали, упали, упали,

и выхода нет никакого.

На воле? Там одно горе:

грешники, воры, убийцы

и их лица, лица и лица.

Лики эти недобрые,