Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 22)

А время, скрипя и ойкая, добралось наконец до каникул. Лето! Счастье! Свобода!

– Где наш друг Тимошка? – спросила Динка, когда все учителя с нее наконец слезли и занялись прополкой грядок.

Алиса совсем не могла простить себе такой забывчивости и, схватив сестру за руку, поскакала по лесам, по полям, истошно крича:

– Тимофей, Тимоша, ворон! Тимофей, Тимоша, ворон!

Вечер застал девчат непонятно где. Заблудились малышки. Кинулись туда-сюда: темно, страшно. Сидят, ревут. А Диана еще масла в огонь подливает:

– Ты меня точно до смертоубийства доведешь! Сестра называется, психопатки кусок!

Алиса уже и не знала, что делать со своим внутренним миром, какая она: хорошая, плохая или бесноватая? Ей хотелось повеситься. Она поискала глазами какую-нибудь веревку на суку и наткнулась глазами на Тимофея, который гордо восседал на плече своего нового друга и злорадно поглядывал на сестренок.

Алиса заулыбалась:

– Тим!

– Нашелся, – выдохнула Диана. – Дяденька, а где Мгачи? Я говорю, что в той стороне, а моя сестра мне не верит.

Мужичок сощурился, не страшный такой мужичок, маленький, глаза добрые, одет в военный камуфляж.

«Этот дядька нам точно поможет! – подумала Алиса. – Тимофей к плохому человеку на плечо не усядется».

– Правильно, – кивнул лесничий. – Мгачи в той стороне, пойдемте я вас отведу.

Девочки заулыбались, подскочили и пошли за охотником.

«Не, не охотник он, ружья нет. Да и ягоды, грибы пока не созрели», – рассудила старшая.

А вслух сказала:

– Вы кто?

– Я-то? Лесник.

У девочек ёкнули сердечки:

– А как вас зовут?

– Алексей Филатович. Но можно Лёшка.

– Лесник Лёшка! Леший Лёшка! – сестры забежали вперед и внимательно рассмотрели его лицо.

– Он!

– Он самый!

Девчушкам не верилось, что они так просто встретят своего сказочного помощника в реальной жизни.

– Да не просто, – буркнул лесник. – Если бы не ворон, не встретили бы.

– Что?

– Да ничего! – рассердился Алексей Филатович. – Вон ваш дом, бегите уже.

– А ворон?

– Ах, ворон! – мужик хлопнул птицу по крылу. – Лети за бабами, кому говорят!

Тимофей нехотя поднялся с барского плеча и полетел за сестренками. Казалось, он был обижен, но не посмел ослушаться лесного хозяина – ему виднее.

«Я девчатам еще пригожусь!» – утешал себя ворон.

Совсем стемнело. Дома уж начали беспокоиться. Бабушка собирала бригаду на поиски двух заблудших душ, дед намыливал ремень и бурчал. А мама беспомощно надеялась на ум и силу духа старшей дочери (жаль, Алиса не знала, как мать ее уважает):

– Не пропадут, вот-вот явятся, я сама такая же в детстве была. Помните, как вы меня и Толика Каргаполова искали по темным лесам? Ничего, мы сами всегда возвращались.

– Что ты сравниваешь, доню! – возмутилась бабушка. – Мы за застольем, бывало, как засидимся с Каргаполовыми и Бургановыми, нам и не до вас было. Пока спохватимся! А тут другое, на трезвую голову дщерей не углядели.

– Да как их углядишь? Они ж соберутся оравой и в лес, на море, а то и по скалам лазать, – мама задумалась, вспоминая, как дружочек Толик тягал ее по скалам, и аж вздрогнула. – Вы правы, надо искать!

Ближе к полуночи семья и мамкины подружки занимались поисками детей с фонариками в руках и звали их:

– Алиса! Дина!

– Домой, засранки! – орал дед Зубков.

Рано или поздно на мгачинскую дорогу вышли пропавшие малышки с вороном и попали прямо в руки сельскому тревожно настроенному обществу. Нацеловались и гуртом ввалились в хату. Поужинали. Тимоше на этот раз позволили находиться внутри дома и даже есть за общим столом.

«Так, так, девки тут ни при чём, дискриминация исходила от взрослых!» – думал ворон, важно расхаживая по шкафу, вскоре он успокоился и задремал.

Гости разошлись по домам, а Алиса пристала к деду:

– У нас в деревне есть лесник?

– А как же! – далее последовала непереводимая в детской книжке лексика.

Но суть ее была в следующем: чертов лесничий был виноват в том, что мгачинцы вырубили все ели на близлежащих сопках (под новогодние цели), а пустые пространства засадили пихтами, на черта они нужны эти пихты, ибо наше всё – это ель, и к тому же под пихтами маслята неправильные растут – не коричнево-желтые, а белые. Чёрт-те что на курьих ножках!

– Стоп, стоп, стоп! – прервала Алиса эмоциональную речь родного деда. – А как зовут лесника?

– Фролов! – хрюкнул дед Иван.

– А имя?

– Алексей Филатович!

– Уф! – выдохнула Алиса. – Живой!

– Ух! – выдохнула Диана. – Живет. В нашем мире живет, пусть живет, тут лучше.

– Ага, он и в сказке живет, там тоже неплохо! – размечталась старшенькая.

Диана недобро сверкнула глазами на сестру и пошла засыпать, а вернее слушать «Колобок», «Теремок» и «Репку» и лишь потом засыпать.

«Ну, и ладно, бог с вами со всеми!» – подумала Алиса, но осеклась.

Нехорошо поминать бога всуе в постсоветской семье.

Лето шло своим чередом. В Мгачах купальный сезон начинался рано, а заканчивался поздно. Это вам не холодные воды океана, а теплый Татарский пролив – самая его середина. Все поселковые дети в этот период «жили» у воды: загорали, облазили и снова загорали. По пять шкур с них слезало, но к осени всё одно – каждый был похож на негритенка. Наши два подростка занимались тем же, чем и все: ныряли под волну и грелись на сахалинском не жгучем солнце, чаще затянутым облаками да туманами.

Тимофею отсутствие подружек дома совсем не нравилось. Семью заводить он уже не хотел, сидел целыми днями, нахохлившись, у геологоразведочной шахты, а вечером недовольный возвращался в Зубковский двор. Следом приходили и дети: ели, мылись и засыпали счастливые. А когда лес налился своими плодами, то всем от мала до велика пришлось прервать морские процедуры и ходить по грибы да по ягоды. Семье Зубковых тоже. Вот тут-то и стало понятно, где околачивается сказочная черная птица. То дед наткнется на сидящего у тоннеля Тимофея, то бабка с мамой Инной, а то и сами девчонки.

Алиса собрала экстренное семейное собрание:

– Надо с птицей что-то делать!

– Что делать? – спросили хором родственники.

– Не знаю, но надо его на тот свет как-то отправить.

– Может, топором по башке? – ласково предложил деда Ваня. – У меня и опыт богатый есть, на курицах натренировался.

Вегетарианка Диана поморщилась:

– Алиска уверена, что только мы сможем Тимошу на тот свет проводить.

– Кто бы сомневался! – гикнула баба Валя. – Сейчас дедушка гробик выстругает, а я его красной тряпочкой обошью, но дальше ваша работа – провожать да поминать.