Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 18)
Дианка принюхалась:
– Нет, это не от тела смрадом несет, а от одежды нестиранной!
– Бабушка, ты что, белье не умеешь стирать? – возмутилась Алиса. – И где ты купаешься?
– Далеко, в Ильмень-реке.
– А давай мы и тебе колодец выроем!
– Да что ты, ягодка, я ж, как дед Лешак: то тут, то там! – ведьма схватила с лавки пустой кувшин, исчезла и появилась вновь с этим же кувшином, наполненным до краев водой.
– Вода ильменьская! – похвасталась карга.
– А почему шмотье не стираешь?
– Дык чем его стирать-то? Я ваши порошки стиральные пыталась своровать, пыталась… Но они в сказочный мир не пролазят.
– Воровать нехорошо! – согласилась с обстоятельствами старшенькая. – Так тебе сама судьба велит к царю Ивану в гости во дворец наведаться, там у него мыла завались!
Алиса обрадовалась, что на самом деле баба Яга оказалась такой же чистоплюйкой, как и ее баба Валя: «Ну, просто мыла нет у человека, что ж поделаешь. Мы с Дианой сейчас точно такие же чушки. Но мы же не чушки. Нет?»
– Собирайтесь, девчушки! – гаркнул Леший, – Пора. Полетели.
Баба Яга засуетилась в поисках своей клюки-чародейки, нашла и завернула луковые пироги в платочек. Алиса убрала учебники в портфель и надела его на плечи. А лесник брякнулся с печи, выкатился на улицу и засвистал, как Соловей-разбойник.
Баба Яга и сестры тоже вывалились из дома, сели на луковую кучу и с опаской стали ждать свой грузовой «самолет».
А «самолет» уже летел со спящими Водяными на «борту». Ух! И змейка каната на шее Горыныча повисла перед самой мордой бабы Яги.
– Да что ты! – отпихнула карга веревку, присела, оттолкнулась клюкой от земли и… запрыгнула не на спину змея, а в свою ступу, тоскующую у избушки на курьих ножках. Схватила метлу и взлетела. Покружила над своей усадьбой и исчезла черной точкой вдали.
– Ну, и ладно! – крякнул Леший. – Взбирайтесь, девки!
Дианка легко, по-кошачьи поднялась наверх, а карабкающуюся Алису подталкивал снизу Леший. Когда команда оказалась на спине у дракоши, громадная туша развернулась и полетела в сторону дворца царя-самодура.
А баба Яга неслась в другую сторону, к гороховому полю. Не найдя там Гороховую бабу, опустилась на грядки, вылезла из летательного аппарата и от нечего делать принялась собирать урожай. Стручки она складывала в корзинку, которую достала со дна ступы, и радовалась:
– Давненько я гороховой похлебки не варила. Ай да и супец будет, ай да супец!
Вдруг, откуда ни возьмись, перед носом старой клячи возникла сморщенная Гороховая баба (действие молодильных яблочек всё, тю-тю, закончилось то бишь), увидела, что ее колхозное добро воруют, осерчала жутко:
– Напущу мишуток, поломают твою хату. Пошла вон, проклята!
– Чего это еще за разговоры? – поправила Яга на носу очки, невесть откуда взявшиеся.
Затем она вытащила из ступы клюку, нацелила ее на Гороховичку и поперла в бой! Бой оказался жестоким. Гороховая царица то отлетала, то приближалась к ведьме, стараясь побольнее укусить. Ведьма была тоже не промах, прыг в ступу и война продолжилась уже в воздухе. Уж сколько они бились-махались, нам не ведомо, но клюка бабы Яги все-таки пару раз саданула Гороховую бабу. И тут случилось чудо. У царицы полей глаза сначала выкатились из орбит, заискрились и закатились обратно. Гороховичка вдруг обмякла, постарела, превратилась в старушку, похожую на бабу Ягу, побрела по борозде и запела:
– Нету счастья на свете, потому что голодные дети, потому-то и голод на свете – берегу я горошины эти.
– Постой, прыщавая! – окликнула ее Яга, залезла в ступу, поставила на дно корзинку с горохом, рядышком с пирогами, и полетела вдогонку.
Догнав, схватила Гороховую бабушку за шкирку, закинула ее к себе в ступу и взяла курс на дворец.
К дворцу с фырканьем подлетал и змей Горыныч. Он и тут не нашел местечка для посадки. Яблоневый сад так разросся, что стройными стволами наступал на полуразвалившийся терем. Дракон дождался, когда маленькие принцессы спустятся к крыльцу по веревке, бесцеремонно скинул с себя чету Водяных, лесного хозяина, и пробурчал:
– Надоело мне всё! Ишь, нашли себе транспорт бесплатный! – и полетел к горе Горюхе вспоминать свою прошлую кровожадную жизнь.
У Лешего же кольнуло сердце – мужичок-пенек о чем-то забеспокоился. На шум да гам выскочил из убежища царь Иван с топором в руках.
– Топор – это хорошо, – задумчиво пробурчал лесной дух. – Топор нам еще пригодится.
– Дедушка! – закричали сестренки и кинулись к самодуру обниматься.
Топор в руках царя опустился и проскрипел по доскам крыльца: «Хочу рубить, махать! Хочу рубить, махать!»
Иван, родства не помнящий, неловко отодвинулся от внучек, растерялся и беспомощно поглядывал то на Лешего, то на дрыхнущих Водяных.
От надоедливых мгачинских детей Ивана-царевича спасла баба Яга, с визгом приземлившаяся у доживающего последние дни терема. Сперва она вытолкнула из ступки Гороховую бабку, а потом вылезла сама с пирогами и горохом в руках. Всё, что происходило вокруг, ей дюже не понравилось: и неуклюжий самодур, и любвеобильные внучки, и дряхлый дом, и дрыхнувшие Водяные, и даже очумевший от быстрого приземления Леший. Яга фыркнула от досады и представила честной компании свою новую родственницу:
– Гороховая бабка. Распишитесь в доставке, – и деловито прошлепала на гнилую террасу.
Там стоял стол, добротный такой стол, дубовый, и пара табуреток. Ведьма кинула на стол узелок с выпечкой, корзинку с зеленым урожаем и прямо с пола подняла несколько румяных яблок-падалиц. Подумав немного, она вспомнила, что у Ивана-дурака нет даже колодца, поэтому, подбоченясь, подкралась к Алисе, сорвала с ее рюкзака котелок и исчезла с ним.
Иван понял намек карги, отпихнул от себя соскучившихся по нему девчат и поскакал за яблочным соком и яблочной наливкой для темных духов. Не успел дедок наполнить граненые стаканы для вновь прибывшей гвардии, как вернулась баба Яга с милой улыбкой и с ильменьской водицей в котелке.
– Спички давай! – рявкнула она Алисе и сама вытащила из ее портфеля полупустой коробок.
Через мгновение уже полыхал костер, на котором варилась сытная гороховая похлебка с какими-то травами да грибами, которые туда щедро высыпал Леший. А Яга схватила клюку и двинулась к Водяным. Она, как маг-чародей, вытянула вперед свой чудо-посох и дотронулась им сначала до Водяного, а потом до Водяницы. Те проснулись, зашевелились, разорвали путы и сели на траву, ничего не понимая. Леший сообразил первым, что нужно сделать, и, схватив два стакана с наливкой, поднес их болотным духам. Иван-царевич тоже кое-что смекнул и предложил наливку дамам: Яге и Гороховичке.
События происходили так быстро, что сестры вообще не поняли, что вокруг них происходит и происходит ли это в самом деле? А поэтому их руки инстинктивно потянулись к яблочному соку. Все чокнулись стаканами, выпили и снова налили. Чокнулись еще раз, выпили, закусили гороховым супом и луковыми хлебами. Захорошело. Чокнулись уже мозгами и пустились в пляс!
«Хорошо!» – подумала Алиса.
– Красота! – сказала Диана.
– Прекрасно! – закричали все остальные, кроме Гороховой бабки.
А Гороховая бабка, отплясывая пуще всех, пела что-то свое:
– Никогда, никогда, никогда я не буду, буду, буду гонять детей и голубей, гонять детей и голубей от гороховых полей, от гороховых полей!
«Дурдом!» – еще раз подумала Алиса, кружась в хороводе, но ей было так весело и спокойно, что девчонка всецело отдалась веселью.
Наевшись и натанцевавшись, люди и духи развалились под самой старой яблоней отдыхать.
– Надо б домину самодуру отгрохать! – промычал засыпающий Леший.
– Надо бы, – пробурчали все хором и усталые захрапели.
И только выспавшиеся Водяные поползли искать погреба, в которых наверняка хранилась наливка.
Проспавшись и позавтракав, бригада решила не реконструировать старый дворец, а срубить Ивану-царевичу избу поскромнее. Ивашка всеми руками и ногами был, конечно же, против. Пришлось его связать, лишившись тем самым лишней пары рабочих рук. Семью Водяных нашли в плачевном состоянии в погребе у бочек с яблочным вином.
– Ну, ничего, – вздохнул Леший. – Есть у меня в запасе ребята хваткие, цепкие, на все руки мастера да подмастерья!
Лесной дух закрякал по-утиному и перед ним предстали его помощники-сыновья: Ягодник, Грибнич и Полевик. Откланявшись своему тятьке, поздоровавшись с остальной строительной бригадой, поцеловав Алису и косо поглядев на Дину, они поступили в полное распоряжение к своему хозяину. Тот приказал пилить, строгать, топором махать. И дело пошло! Во дворце нашлись все инструменты, какие нужны были для работы. Бревна вырубали из старых яблонь, поэтому новую постройку назвали «яблоневый теремок». Девушки помогали чем могли: расчищали территорию от веток и стружек. А старушки брали на себя работу потяжелее. Ох и сильны ведьмы физически, оказывается. Алиса пробовала приставать к Грибничу с расспросами: папка он ей или не папка? Но тот покрутил два раза пальцем у виска, и дитятко успокоилось.
Дом строился удивительно быстро. Лешак поглядел, поглядел на разнесчастного привязанного к яблоньке самодура, что-то шепнул своей бригаде, и крыша нового дома начала приобретать очертания дворцовой крыши: ввысь взметнулись купола с шатрами, коньками да бочечки с маковками. И взгляд царя переменился с гневного на удивленно-восторженный. В конце концов, он сам попросил, чтобы его развязали и позволили помахать рубанком. Так и сделали. Позже подтянулись и протрезвевшие Водяные. Работа пошла дружнее и ладнее. Спорилась, в общем, работа. От жутких песен Гороховой бабки сестры немножечко содрогались, тем более что Водяной с Водяницей надумали ей подвывать. Ну, ничего, наши герои уже ко всему привыкли.