Инна Дворцова – Загадочная хозяйка Ноттингема (страница 2)

Даже не представляю, как он зол сейчас, не до конца понимая, что происходит. Он же понял, что я женщина, а окружающие? В весьма двусмысленной ситуации оказался шериф Ноттингемский из-за меня.

Кстати, о себе. Я, конечно, слежу за собой, но возраст даёт о себе знать, и вряд ли меня бы с такой страстью целовал молодой красавчик. Значит, что-то изменилось во мне. Но вот что? Ни зеркала, ни даже лужи поблизости я не обнаружила. Руки! Я смотрю на свои руки и вижу молодую кожу. Значит, я помолодела? Если так, то это огромный плюс в данной ситуации.

Как же я сразу не заметила, что у меня руки молодые? Честно говоря, было на кого смотреть и чем заняться.

Ах, если бы молодость знала, ах, если бы старость могла. У меня уникальный случай – я теперь в буквальном смысле старушка-молодушка. Опыт в молодом теле – это же моя мечта. Эх, развернусь я тут!

Пока я размышляла, бежала, не замечая дороги, и, кажется, заблудилась. Да даже если бы и замечала дорогу, назад хода нет. Надо подаваться к городским воротам.

Вот где тут выход из города? Мне надо побыстрее убираться отсюда. Я стояла посреди улицы и оглядывалась по сторонам.

Жаль, что я не маленький ребёнок, который должен стоять на месте, где потерялся, и родители обязательно его найдут. Со мной такой номер не прокатит: я неизвестно где и неизвестно, как сюда попала. Я даже назад не могу вернуться, потому что с перепугу не запоминала дорогу.

Кажется, кто-то говорил, что если идти всё время прямо, то придёшь куда-нибудь. Здесь я даже прямо идти не могу, улочки петляют, словно их цель заставить заблудиться как можно больше народа.

Что делать? Вот хоть плачь, хоть рыдай, хоть в истерике бейся. Никто не поможет. Я же разбойник.

Я рассматривала улицу, будто искала указатели. Ни души! Я думала, что улицы средневековых городов более оживлённые.

В конце улицы появилась симпатичная девчонка и поманила меня за собой. Я доверилась своей интуиции, которая самоотверженно молчала весь день, а именно сейчас подала знак, что опасности нет. Следую за своей проводницей и оказываюсь в бедном домишке у городской стены.

Я осмотрелась. Всё, как я себе и представляла. Очаг, который сейчас не горит. Посреди комнаты небольшой деревянный стол, а под окном лавка. Шкафов нет, зато висят полки с посудой, преимущественно глиняной, и стоит большой деревянный сундук.

– Можно я присяду? – спросила я у девчонки, ноги меня уже не держали.

– Робин Гуд, я спрячу тебя до темноты, а потом покажу, как выйди из города, – девчонка не сводила с меня восторженного взгляда, а в голосе звучало натуральное ликование. Я внимательно присмотрелась к фанатке.

На вид ей лет пятнадцать-шестнадцать, русые волосы, стянутые в замысловатую косу, серые глаза с длинными тёмными ресницами. Платье из льна длиной до щиколоток с чёткой каймой того же цвета, что и платье. Руки прикрыты прямыми рукавами с небольшим расширением на конце и вышитой каймой.

– Но я не Робин Гуд, – я хочу быть честной со своей спасительницей и поклонницей.

В её удивлённо распахнутых глазах заплескалось разочарование. Мне стало жаль девочку. Она так старалась поближе познакомиться со знаменитым разбойником, а я всё испортила.

– Ты мне можешь доверять, – она чуть ли не плачет. – Я не выдам тебя солдатам шерифа.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Мэри, – застенчиво ответила она и щёчки её слегка порозовели.

Получается, что я только что встретилась с будущей подружкой Робин Гуда? Или это он должен был встретиться с ней, а я и тут его обскакала? Идея пробираться в Шервудский лес уже не кажется такой привлекательной. Вряд ли знаменитый разбойник будет рад человеку, который украл у него все подвиги за этот день. А о них будут слагать легенды. Надо срочно исправлять ситуацию.

– Мэри, с чего ты взяла, что Робин Гуд именно я? – осторожно спросила я.

– Так ты же выиграл турнир. А всем известно, что Робин Гуд самый меткий стрелок в Англии.

– Сегодня Робин Гуд специально промахнулся. Не думаешь ли ты, что он так глуп, чтобы прийти на турнир в костюме вольного стрелка, чтобы люди шерифа его сразу сцапали?

Мэри во все глаза смотрела на меня и, кажется, не понимала, о чём я ей толкую.

– Я из его вольных стрелков. Зовут Том. Робин Гуд выбрал меня, чтобы я отвлёк внимание солдат шерифа.

Она мне поверила или сделала вид, что поверила. Несмотря на недопонимание, я попробовала скудную еду, которой радуюсь, как ребёнок. Я с утра ничего не ела.

Мэри принесла мне серый плащ своего брата, который сделает меня менее узнаваемой на улицах города. Я попросила у неё старые тряпки, якобы чтобы забинтовать рёбра, которые пострадали от встречи с солдатами шерифа. Она долго искала необходимое, но принесла мне то, что я просила.

Я забинтовала грудь, чтобы в следующий раз так глупо не попасться.

Поздно вечером она привела меня к лазейке в городской стене, и я наконец-то выбралась на волю.

Стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, я пошагала по дороге прочь от Ноттингема. Мой путь лежал в Шервудский лес, знакомиться с Робином Гудом. Уйти без приключений у меня не получилось. С городской стены дозорные заметили спешащего прочь от города путника и пустили мне вдогонку пару стрел. Что-то подсказывает мне, что шериф сумеет сложить дважды два и с утра отправит за мной погоню, а значит, нужно как можно дальше зайти в лес. А в идеале встретить разбойников, и пусть они разбираются с солдатами шерифа.

Баллада третья о том, как я встретила брата Тука

Я добралась до леса уже в темноте, свернула с дороги и устроилась на ночлег. Спать на земле неудобно. Я не привыкла к такому дискомфорту. Ворочаюсь на земле всю ночь, стараюсь устроиться поудобнее и лишь на рассвете забываюсь тревожным сном.

Мне снится мама, мой дом и детство. Именно мама привила мне любовь к Англии времён Робина Гуда. Точнее, именно к Робину Гуду. Фильмы о нём, песни тоже о нём. Из-за культа Робина в семье я и стала заниматься стрельбой из лука. А потом пришла в клуб реконструкции средневековья.

Когда была маленькой, даже мечтала встретиться с ним и победить на турнире лучников. Кажется, мои мечты сбываются таким извращённым образом. Хотя как ещё могут сбыться такие мечты? Только буквально!

Удар в живот и рычание выдернули меня из сна. Сквозь туман мало что видно. Я только разглядела, как огромная туша, рыча, поднимается на ноги.

– Мать моя женщина, медведь! – хотела крикнуть от страха во весь голос, но он куда-то пропал.

В немом ужасе с земли смотрела на эту махину. Медведь развернулся и попёр на меня.

Я шарила руками по земле, ища палку. Наконец-то что-то попадает под руку. Блин, это камень. Я швырнула его в чудовище и промазала. Солнце не радостно проникло сквозь деревья и ни черта не осветило. Где же палка? Под руку ничего не попадалось, кроме травы и мелких веточек.

Вскочила на ноги и кинулась бежать. Зацепилась за корягу и шлёпнулась плашмя. Как же больно! А, махина всё ближе и ближе. Я попыталась ползти, раз не могу встать. Чудище же схватило меня за ногу и потянуло на себя. Я лягалась и орала как ненормальная. Сапогом несколько раз попала в цель и услышала какой-то хлюпающий звук, а за ним звук падающего тела.

Пора делать ноги, пока громила, кем бы он ни был, не очухался.

Но проклятое любопытство не дало уйти и подзуживало, чтобы я не трусила и посмотрела, кого это я так резво уделала. Видимо, чтобы было чем хвастаться потом перед вольными стрелками.

Тихонько подкралась к лежащей навзничь громадине.

Туман понемногу начал рассеиваться. И я увидела, что передо мной лицом в землю лежит человек необъятных размеров в рясе.

– Монах, а монах, ты жив? – я потрогала его рукой и отбежала.

А вдруг я случайно убила его? Чувство самосохранения вопит во всё горло, чтобы я удирала отсюда во все лопатки, а совесть увещевает помочь человеку.

В ответ на мой вопрос ни звука. Я напряглась. Похоже, я действительно затянула себе петлю на шее. Убийство священнослужителя забронировало мне место на дыбе. Допрыгалась! Стоило попадать в это время и не увидеть Робина Гуда из-за случайного убийства?

Мне жаль монаха, но я не хотела, к тому же он первый напал на меня. Звучит как дешёвая отмазка. В Средние века тоже не дураки живут. Что же делать? Спрятать труп? Да я не выкопаю такую огромную яму, и лопаты у меня нет.

Погрузившись в проблему, как избавиться от трупа, я едва не пропустила стон. Я прислушалась. Сомнения нет – стонет труп. Я и от счастья застонала в унисон в ответ на следующие уже более смелые стоны.

Голова моей жертвы приподнялась. Глубокие голубые глаза попытались сфокусировать взгляд в одной точке, чтобы увидеть меня.

Для собственного успокоения повторяю вопрос:

– Монах, ты жив?

– Да-а-а, – сипит монах. Вид его, однако, не для рекламы счастливого обладателя выигрышного билета.

– Ну и чудненько! Слава Всевышнему, правда, монах? – я от души порадовалась за него.

– Да-а, – уже бодрее произнёс он.

– Ты откуда идёшь? – продолжила я расспросы.

– Из Бенедиктинского монастыря Святой Марии в Йорке, – ощупывая своё не в меру грузное тело, рассеянно ответил монах.

– Далеко же тебя занесло, однако, – деланно удивилась я, ляпнув наудачу. Где находится Йорк и как далеко он от Ноттингема, я не знала.

– Как тебя зовут, сын мой? – поинтересовался у меня монах.