Инна Дворцова – Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (страница 60)
― При всём уважении, ректор Полозов, ― Кольцов слегка поклонился сводному или уже не сводному брату. Раз отец жив, значит, брак матери с Григорием Апполоновичем недействительный. ― Мы представляем императора и вынуждены остаться.
― Императора? ― удивился отец.
― Конечно, не думаете ли вы, что Его Величество просто так спустил бы бесчинства в академии? ― Поинтересовался Кольцов-старший. ― Да, он недолюбливает тёмную академию «Лавенгуш», но бесспорно отдаёт должное её истории.
― А после вашего донесения, Демьян Григорьевич, Его Величество приказал нам отправляться на бал и предотвратить ритуал, ― спокойно и даже как-то буднично рассказывал Ветров-старший. ― Большинство тех, кто присутствовал здесь ― маги из секретного подразделения императорской гвардии.
― Вы тоже состоите в этом подразделении? ― поинтересовалась я.
― Мы не должны отвечать на эти вопросы, но вам, я полагаю, можно доверять. Да, мы состоим на тайной службе Его Величества, но не в этом подразделении.
― Да, у императора много тайных служб разного направления, ― сказал отец. ― Я тоже состою в одной из них.
― Что значит, «тоже состою», ― ахнула мама. ― Ты же считался мёртвым.
― Да, но это не значит, что я перестал служить императору, ― нежно улыбнулся ей отец.
― Поэтому нам важно присутствовать при, гм-м, ― подбирал слова Ветров, ― своеобразном допросе Полозова.
Все посмотрели на меня, а я пожала плечами. Неудобно принимать информацию от Всполоха в присутствии стольких людей.
― Простите, но работа с фамильяром, это такое дело, я бы сказал интимное, ― вдруг произнёс Алексей. ― Позвольте Ярославе само́й разобраться со своим фамильяром, и потом она расскажет всё, что он ей поведал.
Неохотно, но с предложением Лёши согласились, и я была ему благодарна, что он снова позаботился обо мне.
Ветров с Кольцовым позвали крепкого мужчину с военной выправкой и открыли портал, куда он шагнул, держа на руках Григория Полозова.
― Господин ректор, ― произнёс Кольцов-старший, вытаскивая из кармана пиджака письмо.― Приказ императора о вашем назначении. Его Величество предоставляет вам полную свободу действий. Вы уже доказали преданность империи.
Демьян выглядел ошарашенным.
― Вам придётся немедленно взять на себя управление академией, распорядиться, чтобы здесь убрали. Алтарь древних богов не должен пострадать из-за неуёмного честолюбия одного человека. Это распоряжение императора, ― добавил Ветров.
Демьян с достоинством кивнул и взял письмо. Не читая, положил его в карман,
― Господин Туманов, Меланья, ― обратился он к моим родителям. ― Предлагаю вам отдохнуть в своих апартаментах. Тимофей покажет, где они.
Родители благодарно кивнули и вышли вслед за Тимом. Мила снова оказалась рядом с Демьяном, и они вместе вышли из алтарного зала.
Алексей взял меня под руку и повёл наверх в мою комнату, за нами отправились остальные.
― Вы можете пока заняться своими делами, ― сказал Лёша, ― я однажды присутствовал при передаче информации фамильяром. Её было немного, а времени заняло уйму. Я сообщу, отец, когда Яра будет готова.
Так завершилась история с отчимом, который, как оказалось, был нам не отчим. Все счастливо разошлись по своим делам, и только мне предстояло погрузиться в грязные воспоминания Полозова.
Глава 76
Лёша довёл меня до комнаты и внимательно посмотрел в глаза.
― Ты уверена, что хочешь всё это увидеть? ― с тревогой спросил он. ― воспоминания будут касаться твоих родителей. А с мамой…
Он запнулся, подбирая слова.
― А с мамой вообще может быть очень больно, ― продолжил он, смотря поверх моей головы. ― Я подозреваю, что у неё с твоим отчимом было не всё гладко.
Открыв дверь, Алексей завёл меня внутрь, не отпуская моей руки.
― Я боюсь за тебя, Яра, ― он притянул меня к себе, нежно прижав к груди. ― Боюсь, что твоя психика может не выдержать.
Всхлипнув, я уткнулась носом в его футболку. Я тоже этого боялась. Боялась, что не выдержу, если увижу, как Полозов пленил отца, но больше всего боялась, что он издевался над мамой и мне придётся всё это смотреть.
― Давай, я посмотрю за тебя, ― предложил Алексей. ― А ещё лучше попросить Всполоха скинуть воспоминания моему отцу. Он не выдаст твоей тайны с фамильяром никому кроме императора.
Я понимала, что без внимания государя не останется, каким способом мы получили сведения от человека без сознания.
― Давай, ― согласилась я. ― Наверно так будет лучше. Я не смогу погружаться в его жизнь. Слишком больно.
Лёша пошёл звать отца, а я поговорила со своим фамильяром. Всполох был не против слить воспоминания другому. Не побоится ли отец Ветрова вмешательства фамильяра в свою голову, ведь при желании Всполох может и его воспоминания захватить.
― Отдай воспоминания Полозова, а чужие не бери, ― попросила я бельчонка. ― Нам не нужна лишняя информация. Тебе бы с тем объёмом магии, который ты получил сегодня справиться.
Алексей вернулся с отцом.
― Правильно решение, девочка. Такие воспоминания ― тяжёлая обуза.
Я кивнула. Некромант лёг на мою постель, видимо, Лёша уже проинструктировал, а Всполох пристроился возле головы.
Меланья.
Даже сейчас, после всего, её имя обжигало мне язык как яд.
Я помню тот бал так ясно, будто это было вчера. Золотой зал, хрустальные люстры, запах воска и зимних роз. А она… она вошла — и весь мир перестал существовать. Белое платье дебютантки, светлые волосы, собранные на макушки и рассыпающиеся каскадом локонов по плечам, и глаза серые, чистые, невозможные. Я влюбился мгновенно. Жестоко. До тошноты.
Я думал, что добиться её будет просто. Я, Григорий Полозов, один из самых перспективных молодых магов империи. А она… она даже не заметила меня.
Она смотрела только на него. Владимира Туманова.
Он стоял у колонны, улыбался ей через весь зал — легко, уверенно, как человек, который никогда ни в чём не сомневался. И она ответила ему той улыбкой… той самой, которую я потом видел в своих снах годами. Улыбкой, которая предназначалась не мне.
В тот вечер я впервые почувствовал, что такое настоящая ненависть. Она была горячей, сладкой и… безнадёжной.
Я пытался бороться. Посылал цветы, писал письма, устраивал «случайные» встречи. Она была вежлива холодной вежливостью безразличия. А однажды сказала прямо, глядя мне в глаза:
― Моё сердце уже занято, господин Полозов. И занято давно, ― холодно ответила она.
Это было как пощёчина.
Я улыбнулся тогда. Поклонился. А внутри меня что-то надломилось.
С того вечера я начал ненавидеть его. Туманова. Золотого мальчика империи.
С этого момента я жил только одной целью забрать у него всё. Его славу. Его положение. Его женщину. Его жизнь.
Я следил за ним, изучал, искал слабости. И нашёл.
Он был слишком доверчив. Слишком благороден. Слишком верил в людей.
Мне понадобилось почти три года, чтобы втереться к нему в доверие. Я спас ему жизнь во время одного «случайного» покушения — подстроенного, разумеется, мной же. После этого он начал считать меня другом. Настоящим.
Я стал его тенью. Продолжал спасать его от покушений, которые сам же и устраивал. Пил с ним вино, обсуждал политику, магию, будущее империи. Слушал, как он говорил о ней. О Меланье. О том, как она смеётся, как пахнут её волосы, как она любит их дочерей и как любит своих девочек. Каждое его слово ранило, заставляя ненавидеть Владимира ещё больше.
Много лет, я находился рядом. Терпел его и ждал благоприятного периода. А он настолько верил мне, что завещал стать опекуном его семьи. Вот тогда-то и я понял, что пришла пора действовать.
А потом я сделал то, что должен был сделать.
Я пригласил его к себе в загородное поместье «отдохнуть перед важным докладом императору». Он приехал один, как я и просил. Мы пили вино у камина. Я добавил в его бокал редкий яд «сонную смерть». Без вкуса. Без запаха. Через час он потерял сознание.
Я сам отвёз его в Карпаты. В маленький, забытый охотничий домик высоко в горах, который я подготовил заранее. Там я держал его всё это время.
Каждую неделю я приезжал. Кормил его через силу, вливал зелья, поддерживал в нём жалкое подобие жизни. Я сидел рядом с его неподвижным телом и говорил. Часами. Рассказывал, как Меланья теперь носит моё кольцо. Как зовёт меня по ночам. Как наши дочери, «мои» дочери называют меня отцом.
Лгал и сам почти верил в эту ложь.
А потом я вернулся ко двору и завершил игру.
Я подделал доказательства. Подбросил письма. «Раскрыл» заговор против императора, который не успел раскрыть Владимир, из-за чего, и погиб. Я стоял на коленях перед Его Величеством и каялся, что пытался спасти друга, но не успел. Император поверил.