Инна Дворцова – Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (страница 2)

Теперь уже скорое замужество матери заиграло другими красками. Григорий Аполлонович мог заставить её выйти замуж шантажом. С него станется. Да как отец вообще мог дружить с этим скользким, как змея мужчиной? Как мог доверить ему опеку над своей семьёй?

― Что значит? ― Напуганная затянувшейся паузой переспросила я.

― Ты знаешь, что когда студенты поступают в тёмные академии, то их родители подписывают документ о том, что не будут иметь к учебному заведению никаких претензий, ― он снова замолчал и, вдоволь напитавшись моим ужасом, добавил, ― в случае смерти студентов.

Я вздрогнула. Мир вокруг меня разбился на осколки, больно ранив.

― В этом конверте, ― Григорий Аполлонович показал пухлый прямоугольник из крафтовой бумаги украшенный лишь гербовой печатью академии «Лавенгуш» и моим именем, ― все бумаги для поступления, Ярослава.

Протянув руку, я хотела взять конверт, но он мне не дал.

― Осталось подписать отказ от претензий в случае твоей смерти, ― отчим запугивал меня, вынуждая сдаться, предать мать и память отца.

― Подписывайте уже, и дело с концом, ― решительно заявила, в глубине души дрожа от страха.

Хватит уже меня истязать. Не получив доступа к телу, он решил изнасиловать мне душу, и у него это хорошо получается.

Отчим очертил больши́м пальцем контур моего лица, я дёрнулась как от удара.

― Не трогайте меня, ― и добавила совсем тихо, ― пожалуйста.

Меня всю жизнь воспитывали в уважении к старшим, почитании и что старшие всегда правы.

Отчим разорвал все шаблоны. Как бы я его ни недолюбливала за то, что он занял место моего отца, но беспрекословно слушалась.

На моих глазах он придаёт мою мать и предлагает поучаствовать. А я как дура не нахожу слов, чтобы поставить зарвавшегося взрослого на место.

Бог мой, да я с трудом отказала ему. И не потому, что так жаждала оказаться в его объятиях, а потому, что учили меня беспрекословно повиноваться.

Знали бы родители, какую медвежью услугу они оказали своим детям такими установками. Зажмурившись, я помотала головой.

Подальше из этого дома. Пусть в академию. Пусть на верную смерть. Но только не оставаться игрушкой в руках отчима.

Если бы я могла, то заплакала бы. Но слёз не было. Только звенящая пустота внутри. Пустота и боль от того, что долго не увижу маму.

― Сколько лет обучения в Лавенгуше?

― Четыре года, ― хмыкнув, ответил отчим. ― Вижу, что ты уже смирилась.

Кивнув, я встала со стула, чтобы выйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Остался один вопрос.

― Почему я?

― Не понял, ― отчим выглядел обескураженным.

― Отец погиб шесть лет назад, ― ответила я. ― Богумила уже училась, и ты не мог её тронуть, а вот Дарина только поступала, когда ты вошёл в нашу семью. Почему ты ей позволил учиться в светлой академии, а мне нет.

― Все дочери у Владимира редкие жемчужины, ― ухмыльнулся отчим. ― Я давно хотел твою мать, но когда женился на ней, то понял, что она лишь оболочка от той женщины, которую я любил. Старшие девочки ускользнули от меня. Но ты, Ярослава, моя осенняя ведьмочка, будешь принадлежать мне.

― Ни за что, ― откуда только взялись силы противостоять ему. ― Я уеду, и вы меня больше не увидите.

― Маленькая наивная девочка, ― усмехнулся отчим, ― почему ты думаешь, я сослал тебя так далеко?

От нехорошего предчувствия сжалось всё внутри. Ледяной озноб сковал внутренности. Я покачала головой.

― На правах твоего опекуна я буду часто тебя навещать, ― мечтательно улыбнулся он. ― А там, вдалеке от дома посмотрим, чем всё закончится.

Выбежав из кабинета, я заперлась у себя в комнате. Я думала, что лучше уехать в академию, чем терпеть домогательства отчима. Но, кажется, что там они только продолжатся.

Я запаниковала, нервно бегая по комнате. Спокойно, Ярослава, безвыходных положений не бывает. Ты выкрутишься! Обязательно найдёшь выход!

Мои вещи уже были сложены. Осталось купить те, учебники, которые нужны в новой академии, и уехать подальше от чудовища, которое стало моим опекуном.

― Вот глупая гусыня, ― прошептала я, ударив себя ладонью по лбу. ― Вызов и список того, что потребуется для учёбы, остались в кабинете отчима.

Глава 3

Придётся дождаться, когда отчим уйдёт, и забрать конверт. Ещё раз встречаться с ним, я не хочу. Боюсь, что так просто я уже не отделаюсь.

― Ярослава, дорогая, ― в комнату заглянула мама, ― Григорий уже отпустил тебя?

Я кивнула, но маму так просто не проведёшь.

― Что случилось? ― С тревогой спросила она, тихонько закрывая за собой дверь. Потянув меня за руку, усадила меня на кровать, а сама села в кресло напротив.

Не рассказывать же, что произошло на самом деле? Придётся изрядно отредактировать версию, которую услышит мама.

Боюсь, что она не переживёт такого удара. Нет, брак с Григорием не по любви. Как можно кого-то ещё любить кроме папы? У мамы больное сердце, и я боюсь, что такое потрясение может убить её.

Я взрослая. Сама справлюсь.

― Ты расстроена, моя девочка, ― поглаживая мою ладонь, с заботой, произнесла мама. ― Расскажи и станет легче.

Скрывая мрачную усмешку, я ответила:

― Мне придётся ехать в Карпаты, мам.

― Зачем? Когда? С какой стати? ― Занервничала она. Этого я и опасалась.

― Что-то напутали с поступлением, и, оказывается, я буду учиться в академии Лавенгуш, ты представляешь? ― Попыталась я придать своему голосу энтузиазм.

― С трудом, если честно, ― мама расстроенно обняла меня. ― Яра, моя дорогая, как же так?

Я пожала плечами. Знала бы она как так, не пережила бы.

― Ты же светлая ведьма, как можно было зачислить тебя в тёмную академию, да ещё и самую консервативную, ― голос мамы дрожал.

― Всё так страшно? ― обняв её тихонько спросила я.

― Ещё страшнее, ― всхлипнула она. ― В Лавенгуше до сих пор сохранились традиции средневековья. Никаких магофонов, современной одежды. Практикуются телесные наказания.

― Мам, ты говоришь как гид, ― усмехнулась я.

― Ещё бы, Григорий же там учился.

От этой новости у меня закипели мозги. Как же мало я знаю о своём отчиме. Катастрофически мало. Зато теперь понятно, каким образом ему удалось впихнуть меня в Лавенгуш.

― Не так-то просто туда попасть, дорогая. В определённом смысле тебе невероятно повезло. Если бы ты была тёмной ведьмой

― Григорий сказал, чтобы я развивала тёмную сторону дара.

― Не ведает он, что говорит

― Мне кажется, что наоборот слишком уж ведает, ― я уткнулась лицом в колени мамы. Она гладила меня по голове, и казалось, что как в детстве, все проблемы отступят.

― Как мне быть, мам?

― Постараться выжить, Яра. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

Не выдержав напряжения, я заплакала. Слёзы катились по щекам и прятались в ткань маминой юбки.

― Не плачь, Яра, ты разрываешь мне сердце.

Она гладила меня по волосам, шепча что-то незначительное, но жутко успокаивающее. Я расслабилась, беды отступили на второй, а потом и на третий план. Я почти заснула под ласковыми мамиными руками.

― Яра, я запишусь на аудиенцию к императору, ― вдруг выпалила мама на одном дыхании. ― Он не сможет не принять вдову Владимира Туманова.

― Ну, зачем? ― Испугалась я последствий для мамы. ― Что ты ему скажешь?