Инна Демина – Красной планеты Надежда (страница 1)
Инна Демина
Красной планеты Надежда
Пролог
Вспышка на Фобосе, короткая и ослепительно яркая, затмила тусклое солнце Марса и резанула по глазам так, что даже светофильтры шлема не спасли бы – не рассчитаны они на такое. Хорошо, хоть успела глаза рукой прикрыть, иначе ожог сетчатки был бы обеспечен. На красной планете быстро привыкаешь к тусклому освещению. А зрение мне сейчас очень нужно! Всегда нужно, но сейчас особенно.
Я активировала передатчик в скафандре в надежде услышать родной голос, убедиться, что мой любимый жив, или хотя бы способен принимать сигнал. Ничего, лишь тихий шум помех. И принимающий сигнал только от машины за моей спиной – марсохода, за титанические размеры, титанический же вес, темно-серый цвет кузова и общую неповоротливость именуемого не иначе как «Бегемот». Но, то ли радиоволны не могут достичь модуль-станции с поверхности планеты, то ли…
Дрожа всем телом, едва сдерживая рвущийся из груди крик и слезы отчаяния, я поплелась обратно к марсоходу. Кое-как забралась внутрь и одновременно с проверкой надежности задраивания двери включила стационарный передатчик Бегемота, снова не услышала даже сигнала приема, и только тогда на краткий миг дала волю чувствам – привалилась спиной к стенке кабины и закрыла глаза. Хотелось рухнуть на пол и рыдать, биться в истерике, хоть так ослабив боль, терзающую душу. Однако я сдержала этот порыв, понимая: плакать в скафандре нельзя – иллюминатор запотеет, вытереть его, не снимая шлем, невозможно, а нарушить целостность скафандра в непригодной для дыхания атмосфере – верная смерть. И еще неизвестно, смогу ли я потом встать на ноги без посторонней помощи, оказать которую теперь просто некому… Больно, как же больно! Вспышка на спутнике Марса могла означать взрыв либо на самой модуль-станции «Фобос», либо на подъемном модуле, связывающем ее с поверхностью красной планеты. И гибель дорогого мне человека. А в самом худшем варианте – и всей колонии.
Если бы я чуть раньше поняла, что тут происходит, если бы была чуть более сообразительной, если бы сразу почуяла неладное… Если бы… Тогда все могло бы закончиться иначе! Не знаю, как, но иначе!
А теперь исправить что-либо уже невозможно. Отныне единственное, что в моих силах, это сделать все, чтобы смерть моего любимого не стала напрасной. Выполнить свою часть нашего плана. А для этого мне нужно вернуться на базу, в Новую Терру, и как можно быстрее! Надеюсь, колония еще существует….
Короче, самое время браться за, не побоюсь этого слова, штурвал Бегемота. Ехать недалеко, но сейчас я впервые в жизни поведу эту огромную неповоротливую машину самостоятельно, а водительского опыта у меня – кот наплакал, так что поездка простой и легкой не будет. Итак: открыть меню управления экзоскелетом, мощность правой руки плюс тринадцать процентов, левой – плюс девятнадцать.
Я перевела двигатель из энергосберегающего режима в рабочий и взялась за конструкцию, более всего похожую на штурвал модуля-истребителя, нежели на руль марсохода. Тяжело идет! Все равно тяжело! Особенно те его части-рычаги, что должны приводиться в действие левой рукой. Может, еще по пять процентов на каждую верхнюю конечность экзоскелетного чуда техники? Руки потом отплатят мне болью, но иначе я с пультом управления просто не справлюсь. Я же не Вик… Так, стоп! Не стоит оплакивать умерших сейчас, время – это сама жизнь. Сто сорок семь жизней. Которые могут оборваться, если я не успею! После будет время оплакать погибших и воздать им последние почести. Или же разделить их участь.
Двигатель завелся сразу, разворот в узком для машины ущелье получился лишь со второй попытки, во время спуска с плоскогорья я едва не улетела в пропасть, однако по равнине Бегемотище катился вполне бодро, беспрекословно слушался неопытную «автоледи» и проблем вроде бы не доставлял. А я, как оказалось, прекрасно помню, как им управлять. Я оказалась хорошей ученицей, Вик, ты можешь гордиться собой и мной…
Когда до колонии оставалось километра полтора, я активировала передатчик марсохода, включила встроенный в скафандр микрофон на внешнюю связь и дождалась, когда дисплей передатчика загорится зеленым, подтверждая, что мне ответили. Ждать пришлось минут пять, не меньше. И это, наверное, были самые долгие пять минут в моей жизни, когда я почти поверила в воплощение худшего сценария развития событий.
Но оператор шлюзовой все же ответил. Нарушение инструкции, конечно, но в его случае это уже не критично. Да после взрыва на модуль-станции все в Новой Терре, наверное, на ушах стоят. И кое-кому это только на руку…
– Шлюзовая! Прием! Надежда Беликова, оператор дронов, эколог! Возвращаюсь в колонию! Прием! – прокричала я, переведя дух, и начала диктовать длинный личный номер.
Дежурный оператор меня не дослушал, нервно прокричал, что въезд разрешает и велел двигаться ко второму шлюзу. Даже не поинтересовался, почему я возвращаюсь одна. И хорошо – не придется тратить драгоценные минуты на объяснения. Лучше я сразу начальству колонии все расскажу. И следственной группе с куратором расследования недавних смертей в колонии. Но потом, когда опасность минует. А пока что самое время сбросить скорость, иначе рискую не вписаться в арку нужного мне шлюза. Надеюсь, мне не придется задерживаться в предбаннике – узком коротком коридоре между шлюзом и жилым пространством первой и, на сегодняшний день, единственной колонии на Марсе – дольше положенного. И уболтать тех, кто уже ждет по другую его сторону, чтобы арестовать меня. В крайнем случае, сбежать извилистыми тропами технического этажа. Сейчас на разговоры и объяснения времени нет. Потому что оно, время, работает против меня. Против всех колонистов. И, увы, не только время…
Глава 1
Завтракать мне пришлось в одиночестве. Не в полном, конечно – в столовой всегда кто-то есть, а уж во время приема пищи она заполнена колонистами минимум на две трети. Просто сейчас за небольшим четырехместным столиком я сидела одна, передо мной тарелка с остатками трапезы, большая термокружка с недопитым чаем и салфетка, над предплечьем левой руки висит голопроекционое «окно», в котором я составляю уведомление для лабораторий колонии о том, что срок подачи отчетов не за горами. Еще улыбки и приветствия с коллегами-колонистами, пожелания доброго утра на нескольких земных языках, дежурные шутки, разговоры о работе, планах на день, обсуждение обеденного меню. Вот, собственно, и все. Все, как обычно.
Прошло уже три с половиной месяца с того дня, как корабль «Марс-5» с пятой волной колонистов достиг модуль-станции на Фобосе, а я вместе с другими молодыми людьми, выходцами из разных стран (преимущественно из России), впервые ступила на поверхность красной планеты. С тех пор много всего случилось – и карантин, и непростая адаптация к местным условиям, и трудности по работе, к счастью, преодолимые, и шлифовка полученных на Земле навыков, в том числе и коммуникативных, и вписывание в среду колонистов, и ссоры – так называемые рабочие моменты, и болезнь, и дружба, и любовь. Как оказалось, жизнь на Марсе вполне существует. Правда, жизнь эта тут появилась лишь десять лет назад при основании колонии «Новая Терра» – пять «волн» колонистов и сто пятьдесят три человека, а также несколько сотен растений в теплицах и оранжерее. Есть еще и бактерии в лабораториях и на делянках за пределами колонии – те без счета.
Любовь… С Егором мы вместе уже почти полтора месяца – встречаемся, думаем о том, чтобы начать жить вместе. В общем, все серьезно. Будь дело на Земле, я сама себе посоветовала бы не спешить, присмотреться к нему с холодной головой, узнать, как он ведет себя в различных житейских ситуациях. Однако не просто так среди колонистов ходит присказка, что на Марсе год идет за три, причем не только в плане трудового стажа – живем-то в экстремальных условиях, в которых характер каждой личности проявляется быстро и ярко. И мы с Егором не исключение.
Мой молодой человек – космопилот, военнослужащий в звании старшего лейтенанта, и сейчас он дежурит на модуль-станции. То есть, целые сутки находится в космосе, на пристыкованном к Фобосу комплексе из частей четырех космических кораблей, не пригодившихся для обустройства колонии. Там нужно неотрывно следить за показаниями приборов, в частности, уровнем солнечной радиации, и, при необходимости, корректировать работу всех систем. Но главное: мониторить – и по приборам, и зрительно – космическое пространство на предмет приближающихся к Марсу астероидов, направлять данные о них в Новую Терру и на Землю, а порой и менять их траекторию при помощи силового захвата или расстреливать их из лазерных или импульсных орудий. Сама такого не видела, но те, кому довелось, говорят, что зрелище сколь ужасающее, столь и потрясающее. Работа ответственная, требующая внимательности и сосредоточения, а также умения быстро ориентироваться в ситуации и принимать решения. А еще очень нервная. Связь с колонией не всегда хорошая, так что обратиться за консультацией к вышестоящему начальству получается через раз, и дежурным космопилотам порой приходится принимать решения самим. А от них, в свою очередь, зависит работа всей модуль-станции, которая пока что выполняет роль станции связи и марсианского космодрома, и, соответственно, возможность принять следующий корабль с Земли, а также безопасность Новой Терры. Вот и сегодня Егор дежурит, причем вторые сутки подряд, заменяя приболевшего сменщика.