Инна Булгакова – Только никому не говори. Сборник (страница 128)
— Анатоль совсем спятил.
— Что такое? — Саня насторожился.
— Чуть с ног меня не сбил. И прошипел с таким трагизмом: «Покой! Покойница не успокоилась!» Представляете?
— Про что, про что? Про покой? — встрепенулась Настя.
— Куда он спешил? — Саня встал.
— На выход.
Саня вошел в сарай, не закрыв за собой дверь. Горела, чадя, керосиновая лампа на высоком ящике. Анатоль стоял среди хлама, опершись на лопату, к которой пристали свежие комья земли. Глаза покрыты больной пленкой. Больная птица, вспомнилось.
— Что надо?
— Анатоль, ну что вы заладили? Я хочу вам помочь.
— Не нуждаемся. Покедова, студент. По-русски не понимай?.. Гуд бай. Ар-ривидерчи. Адью.
Вместе со словами вылетал изо рта и растекался по сараю самогонный дух. Бесноватый с лопатой, блистающей сталью в дрожащем чадящем пламени средь предметов самых неожиданных: разбросанных поленьев… которые в ту пятницу были аккуратно сложены в штабеля, я перебирал. И опять сложил. Ага. освобожден дальний угол. Саня быстро прошел: утрамбованная земля казалась разрыхленной, словно здесь…
— Вы здесь что-то закопали? — воскликнул Саня.
Анатоль хрипло, хитровато рассмеялся.
— Что? Анатоль! Что?
— Кое-что. Понимаешь? — он подмигнул и опять рассмеялся. — То самое. Искомое, — протянул лопату. — На, покопайся, может, чего и найдешь.
Точно загипнотизированный, Саня взял лопату, а Анатоль разлегся на кресле-качалке и закурил, наблюдая.
— Поосторожнее, — предостерег через некоторое время. — Повредишь — голову оторву.
Лопата ударилась обо что-то твердое, взвизгнула жалобно; Саня принялся разрывать землю руками; блеснуло бутылочное горлышко. Драма перешла в фарс.
— Ну что, выпьем на брудершафт?
Саня плюнул и пошел к выходу, Анатоль за ним, на пороге шепнул таинственно:
— Опять являлась, понимаете? Ее душу надо освободить.
— Пить надо меньше, черт бы вас взял!
— Взял, взял!.. Не веришь? Гляди!
Между яблоней в густой тьме приближалась к ним фигура. Ближе, ближе… Саня почувствовал некий трепет, а философ завопил истошно, как давеча:
— Ее душу надо освободить! Демоны погребения! Окружают! Роятся во тьме!
Фигура остановилась, Настин голос произнес боязливо:
— Что это с ним?
— Кто его разберет!
— Тебя к телефону, Сань.
Анатоль юркнул в сарай, а сад вдруг ожил голосами и тенями. Почудилось — множество людей, нет, всполошенные, растревоженные жильцы… и хозяйка. Да, тетя Май тоже вышла из дому. В сопровождении действующих лиц Саня ввалился в коридор, взял трубку. Никто не уходил, окружили кольцом: Настя, Юля, Владимир, Любовь, тетка.
— Алло!
— Александр Федорович? Я не поздно?
Профессор, научный руководитель, нашел тоже время.
— Нет, я еще не сплю.
— Вот что мне пришло в голову. Если мы рассмотрим аспект отношения Леонтьева к проблеме Третьего Рима…
Интеллигентный голос журчал неторопливо, Саня не мог сосредоточиться, никто не уходил.
— …вы меня понимаете, Александр Федорович? — донеслись последние слова.
— Это надо обдумать.
— Обдумайте. Завтра после ученого совета я свободен.
— Очень благодарен. После пяти буду на кафедре, профессор.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
После некоторого молчания тетка произнесла на истерической ноте:
— Мой дом превратился в сумасшедший дом! Позволь узнать: здесь проводятся спиритические сеансы?
— Майя Васильевна, — сказала Настя серьезно, — у Анатоля. возможно, белая горячка. Мы таких видели.
— Похоже, — подтвердила Юля. — Надо бы «скорую».
— А, вызывайте кого хотите! — тетка круто развернулась и ушла в свою комнату.
— Может, проспится? — пробормотал Владимир неуверенно. — В «психушку» засадят, жалко мужика.
— Белая горячка это когда человек спился? — уточнила Любовь.
Настя отбарабанила как на экзамене:
— Психическое заболевание у алкоголиков. Помрачение сознания, зрительные и слуховые галлюцинации, жуткое возбуждение, бред.
— Вообще-то сходится, — подтвердил Саня. — К нему якобы является та женщина. За нее он принял Любовь, Настю…
— Люба, в сад больше не выходи! — потребовал Владимир. — И вам, девочки, не советую. Человек в состоянии невменяемом…
— Саня, какая женщина? — перебила Настя.
— Нина Печерская. Знаете такую?
— Нет… А, в кабинете жила? Балерина?
— В прошлую пятницу она была убита здесь, в доме. Задушена. — Саня поежился, вспомнив теткин поясок. — Почти на моих глазах. Труп исчез.
Настя охнула. Юля спросила быстро:
— Во сколько это было?
— Где-нибудь без четверти четыре.
— А кто убийца?
«Кто из вас прокрался в мой кабинет? — подумал Саня, вглядываясь в испуганные лица. — И зачем?»
— Не знаю.
— Тогда не «скорую» надо, а милицию!
— Мне им нечего предъявить.