Инна Байр – Дневник Аськи Исламовой (страница 2)
Мама отпустила еле-еле, пришлось хорошенько поныть. Но согласилась она не из-за моего вытья, а только потому, что я сказала, что пойду не одна, а с Фатькой. Это моя соседка, ей двенадцать лет, и она большая, как кунг-фу панда! И такая же сильная и смелая! И даже мама не боится меня с ней отпускать даже в самый дальний магазин. Вот… Пришли мы в супермаркет. Корм взяли и по морожке. И вдруг на кассе выясняется, что денег тю-тю! Нету! О, Аллах, как мне стыдно стало, дневник! Ещё и сзади очередь, все смотрят, я прямо чувствовала, как у меня в спине дырки от этих взглядов прожигаются и дымят на весь магазин. Как от лазера! И щеки горячими стали, а ладони – мокрыми.
Пришлось оставить покупки, попросить прощения и выйти. Но деньги-то я точно брала! Просто потеряла! Асияша-растеряша! Пришлось снова представлять себя детективом. Пошли обратно, той же дорогой, внимательно осматривая тропинку и молясь, чтобы никто не нашёл мои денежки первым.
Тут Фатимка дуа специальное вспомнила. Она же не только сильная, но и умная! И отец её целый имам! Вот такое дуа, я наизусть выучила:
И, представляешь, дневник, нашли! Нашли мои денежки!!! На остановке, где сидели болтали по пути в магазин. Вот так! Чудо просто, что их никто не забрал! Потом побежали обратно, всё купили. А дома я придумала что-то суперкрутое! Ну, не придумала, а вспомнила. В интернете давно видела ловушку для мышей. А ведь хомячки – это почти мыши. Только круче и мягче. Ну и сделала хомкаловку из ведра, газеты и дощечки. САМА! Получилось зачётно! Пусть теперь ловится хомячок. Пушистый и жирненький! Амин!
День пятый
А-а-а-а-а!!! Дневник!!! Ты даже не представляешь, что случилось! Сейчас успокоюсь и расскажу, а то у меня руки колошматятся и буквы корявые получаются… А случилось тако-о-ое! А-а-а-а-а!!!
Всё. Трясучка прошла. Буквы плясать перестали. Теперь слушай. Вот как это было: проснулась я утром, точнее, меня мама разбудила, но не важно. Позавтракала я свежими блинчиками, хотя это тоже не важно. Потом решила пойти проверить вчерашнюю ловушку. Захожу в летнюю кухню. К ведру подхожу, слышу – а там кто-то шебуршит! Я так испугалась! Стою и думаю: открою, а вдруг там мыши или даже крысы! Дикие, бешеные мышатины! Кровожадные крысятины! Серые, громадные, с красными глазами, с лысыми хвостами, бр-р-р! Вот пишу, а у меня волосы дыбором стоят!
Думаю, открою, а они ка-а-ак выпрыгнут, да как вцепятся мне в нос своими острыми зубищами! От таких мыслей по мне целый табун мурашек галопом проскакал! Тогда я и вспомнила, что у меня вообще-то есть брат.
Открыл и как заверещит! На ультразвуке! Так, что стёкла чуть не выбило! И дверь чуть не снесло!
Глаза зажмурил и вопит. Прямо как сигнализация на приоре у дяди Маги! И нет бы убежать! Стоит на месте и верещит! И к ведру словно приклеился. Вот бестолочь! Пришлось спасать. Я «бисмиЛлях» крикнула и подбежала к ведру, мельком заглянула, чтобы знать, от кого дурного родственника спасаю. И вижу… хомячков! Я так и застыла на месте! А потом смеяться начала как ненормальная. Я хохочу, Амир орёт. Хомяки в обмороке. Такими нас мама и нашла…
Почему орал Амир, я так и не поняла. Мама сказала, что это он от избытка чувств. И я его понимаю, я тоже от счастья надулась как шарик и чуть не лопнула! Попались!!! Попались мои беглецы! АльхамдулиЛлях! Хвала Аллаху, живенькие, здоровенькие и даже толще, чем до побега!
И по этому поводу я потом закатила пир. Хомячкам достался огурчик. Пухляшу и Беляшу перепало по кусочку колбаски, Нюх-Нюху целая морковка. И даже Амира угостила, сделала его любимый пиццаброт. Рецепт, кстати, тоже в тебя, дневничок, попозже запишу. Чтобы не потерялся. А теперь пока-пока! Споки-ноки!
День шестой
Ассаляму алейкум. Эх… дневничок. Как же мне сейчас ужасно, невыносимо и отвратительно плохо! Даже, кажется, сердце немного тошнит… А ведь день начинался очень даже распрекрасно! Даже чудесно! Ведь нас позвал в гости папин брат, дядя Умар. На пиццу, которую приготовила Айша со своей мамой.
Мы с Амиром с радостью согласились, очень уж соскучились по Айше с Фатимкой. Быстро собрались, мама передала гостинцы – всякие пироги, папа отвёз. Всё было чудесно. Мы вкусно-вкусно поели, сладко попили, а потом начали играть и даже с мелкими не ругались (ну-у-у почти)… А потом мы добрались до кабинета дяди Умара…
Вообще, нам там играть не разрешает тётя Фарида, жена дяди. Но в этот раз она была занята уборкой кухни после нашей пирушки, и мы потихонечку проникли на запретную территорию. Ух, как же там классно! Столько всего интересного! Главное сокровище, конечно, книги. Их у дяди очень много! Мы с удовольствием там везде носы посовали, всё тщательно вынюхали, выглазели и решили смыться, пока нас не обнаружили и не поругали. Вот тогда-то и случилось ЭТО.
Сама не понимаю, что на меня нашло… Расскажу только тебе! Расскажу и спрячу тебя, чтобы никто никогда тебя не нашёл. Значит… так вышло, что я выходила из кабинета самой последней, и когда проходила мимо стола, увидела, что на нём что-то блеснуло. Я остановилась (любопытно же!), присмотрелась, оказалось, что ослепила меня ручка необыкновенной красоты! Никогда таких не видела, и сама не знаю, почему я её схватила и сунула в карман! У меня в голове как будто кто-то прошептал: "Возьми, возьми!" и я взяла! Глупая Аська!!!
Дневник, знаешь, оказывается, воровать отвратительно. У меня чуть сердце не взорвалось от страха в тот момент, когда я осознала, что украла. Украла у родного дяди!
Потом все побежали в соседнюю комнату, играть, я тоже пошла, но ни о чём не могла думать, кроме своего поступка, и прямо чувствовала, по правде, как эта ручка жжёт меня через одежду. Я даже хотела пойти и тихонько положить её на место, но в кабинет зашёл дядя. Стало ещё хуже. Меня словно в костёр на угли усадили, где я сидела и всё ждала, что дядя выйдет и расскажет о пропаже…
Потом я сбежала ото всех в туалет и рассмотрела эту ручку. Она, дневник, наверное, очень-очень дорогая! Может, даже из чистого золота! И мне стало совсем худо. Когда я вышла, меня увидела тётя. Она сказала, что я какая-то бледная и спросила, что у меня болит. И я снова сделала ужасную вещь: наврала, что болит сильно голова и попросила, чтобы нас отвезли домой.
И теперь я дома и на душе гадко, гадко. Просто тухлое болото! Словно нечищеная месяц клетка хомяков! Ну зачем я взяла эту дурацкую ручку? Почему не оставила её где-нибудь там? НЕ ПОНИМАЮ И НЕ ЗНАЮ.
Наверное, я очень плохая. Редиска червивая! Пятка вонючая. Нехорошая и глупая. Но если признаюсь, меня точно отругают. И не простят. И может, даже отправят в тюрьму. И Аллах меня точно больше не любит. Хочу закрыться в комнате и не выходить отсюда никогда. Или убежать куда-нибудь подальше, как хомячки…
День седьмой
Дневничок, я вернулась. Ещё ночь. Но я никак не могу уснуть. Подушка словно каменная стала, одеяло колется, простынь тоже неприятная. Мне то душно, то холодно. Устала! Взяла вот фонарик и пишу под одеялом, чтобы никто не увидел. Ах, дневник. Как мне плохо! Я тошню всем телом. Может, я умираю??? А ещё я ничего не ела весь вечер… Даже любимую колбаску домашнюю только понюхала, но не смогла проглотить ни кусочка. Моё горло словно кто-то сжал.
Сейчас попросила прощения у Аллаха. Папа всегда говорит, что Аллах самый Милостивый, что Он прощает даже самых плохих и страшных людей, если они по-настоящему попросят прощения. Я попросила и поклялась, что больше никогда-никогда не сворую. Надеюсь, Аллах меня простит и поможет мне. Он же самый лучший помощник! Для Него всё легко…
Теперь сижу и думаю, как же исправить всё так, чтобы никто про мою глупость не узнал? Ох, я так этого боюсь! Ты представляешь, как на меня все разозлятся? А родители? Разве они заслужили дочку-воровку? Стыд и позор! На века! И Айша со мной точно перестанет дружить… А может, и не перестанет, конечно, но проверять мне совсем не хочется.
Кроме тебя, никому не могу рассказать. Хотя… Может, поговорить с бабушкой? Она так меня любит и почти никогда не ругает. И она умная, придумает, как выпутаться из этой проблемы. Точно! Расскажу ей, бабуля не предаст! Всё, давай, потом напишу, как всё прошло. Спок нок!
И снова привет. Уже вечер, и я валюсь с ног, так устала… Теперь я понимаю, что значит, когда взрослые говорят «как на иголках». Именно так и прошёл у меня день. Ручку я надёжно спрятала. Под матрас! И, представляешь, именно сегодня, как назло, мама затеяла уборку и отпустила меня к бабушке только после обеда.
Эх, ты бы знал, дневник, как мне было стыдно признаваться бабуле! И язык у меня вдруг высох и к щекам прилип, не хотел двигаться. Я даже расплакалась. Кое-как рассказала и чуть не сгорела от стыда.
Слава Аллаху, бабушка не стала меня ругать. Представляешь, наоборот пожалела и сказала, что такое бывает даже с очень хорошими людьми, что любой человек может согрешить. Бабуля сказала, что самое главное – понять, что такие поступки очень нехорошие, покаяться и постараться всё исправить. А потом мягко и тепло меня к себе прижала и начала гладить. Тогда у меня от облегчения вытек годовой запас слёз.