Инна Байр – Чужая (страница 4)

Устало полистала блокнот. Решила начать с малого – перейти на халяльную пищу, отказаться от спиртного, кальяна, одеваться скромнее, научиться намазу. С последним возникла проблема, я так и не разобралась, как правильно его совершать и призналась себе, что мне все-таки придется рассказать все Амиру и попросить его, чтобы он научил, как правильно молиться. На этом сдала книги и отправилась домой, где меня ждал большой сюрприз.

Сашкин день рождения, который подруга решила отметить у нас в комнате, даже не спросив у меня. Это задело. Комната была общей и мне казалось, что решение кого приглашать, а кого нет, мы должны принимать вместе. Но портить настроение имениннице не хотелось, поэтому сглотнула ком раздражения и, натянув улыбку, начала со всеми здороваться. Наше скромное жилище трещало по швам – собралась большая компания из парней и девчат. И не вздохнуть – перегар, сигаретный дым, музыка на всю. Обычная студенческая тусовка, на которой я, внезапно для себя, стала лишней.

– О! Ийка пришла! – радостно встретила меня изрядно пьяненькая Сашка, – Давай, дорогая, штрафную!

«Только этого мне не хватало…» – устало подумала я и начала судорожно синтезировать отмазки.

– Ммм, спасибо, Саш, но не хочу. Дай я тебя лучше поцелую! Еще раз с днем рождения! О, ты уже подарок примерила? – я с улыбкой поправила на Сашке серьги. – Носи с радостью! Тебе идет!

Но отвлечь подругу оказалось не так просто. Ее кондиция дошла до стадии «ты меня уважаешь?», Сашка мотнула головой, нахмурилась и пробубнила:

– Не хочешь выпить с лучшей подругой?

Я вздохнула и мысленно закатила глаза. Трезвой Сашка была милейшим человеком. Но как только повышала градус в крови – включала «бычку» и начинала наезжать на все, что движется. Пытаясь задавить конфликт, я продолжила юлить:

– Пить не хочу. Голова побаливает, понимаешь?

Сашка не понимала. Но я не сдавалась. Преувеличенно бодро оглянулась по сторонам и продолжила:

– А перекусить не откажусь. Так, что тут у нас? – выдала бодреньким голоском и стала демонстративно осматривать стол. Угу. Предсказуемо: бутеры с мазиком и дешевой колбасой, сало из вековых запасов, и, слава Богу, овощная нарезка. Быстро соорудила себе бутерброд с огурцом и помидором и запихнула его в рот, чтобы у остальных не возникло искушения предложить мне чего-нибудь иного.

К счастью, Сашка отвлеклась на вновь прибывших друзей Никиты. А я забилась в уголок, сидела, жевала, наблюдала. Отметила нежелание выпить, хотя раньше не отказывалась от спиртного. Сейчас трезвой наблюдала за пьющими и испытала что-то похожее на отвращение. Не к людям, а к выпивке. Как она меняла людей! Извращалась мимика, наружу всплывала вся внутренняя грязь, которую мы никогда не покажем в трезвом уме. В этот момент я четко осознала смысл запрета на спиртное. От философии отвлек разговор нескольких парней:

– Ты прикинь, он из сортира вышел с бутылкой и после этого со мной здороваться за руку лез! – заявил один и передернулся с отвращением.

Промолчать не смогла:

– А что удивительного в том, что человек подмывается? Тебя этому не учили? Обычная гигиена. Знаешь, меня больше напрягло бы общение с человеком, который не моется, а не наоборот.

После этих слов парни заржали, а который завел разговор напрягся, нахмурился, он явно хотел съязвить в ответ, но не знал что. Поэтому просто пошел в атаку:

– А ты что нерусских защищаешь? А?

Я пожала плечами:

– Никого не защищаю. Просто говорю по факту.

– Да канеш! Все прекрасно видят, как ты около них трешься!

Ужасаясь, почувствовала, как у меня начинают гореть щеки. Еще этого не хватало! Я встала и глядя в глаза парню проговорила:

– Не твоего ума дело с кем я общаюсь и зачем. Понял?

– Все с тобой ясно! – сально ухмыльнулся оппонент и подмигнул остальным парням. – Знайте, Ия у нас по черненьким тащится. Мы для нее, видать, рожей не вышли!

– Ты точно не вышел, придурок! – припечатала я и торопливо вышла из комнаты, захватив один из учебников.

Устроилась на кухонном подоконнике и начала готовиться к завтрашним парам. Просидела до полуночи. Потом решительно пошла обратно. Веселье продолжалось. В комнате было шумно, грязно, накурено. Впрочем, никому это не мешало. Здесь царила пьяная любовь, в том числе и на моей кровати!

Это стало последней лопнувшей ниточкой надорванного каната моих нервов. Я не выдержала и стала разгонять гулянку. Открыла окно, выключила музыку и спросила у Сашки, кто будет наводить порядок в комнате. В ответ получила ведро презрения и жгучую обиду. Все быстренько собрались и отправились кутить в другую комнату. Ясно. Свинарник щедро оставлен мне.

Сгребла мусор со стола. Пошла в душевую за веником и вылетела оттуда пробкой – кого-то стошнило в раковину, запах стоял непереносимый! От картины, представшей моим глазам, к горлу подкатила тошнота. Продышалась свежим воздухом и раздраженно упала на кровать. Решила оставить все как есть. Пусть Сашке будет уроком.

После этого случая наши отношения с соседкой начали портиться. Ей не понравилось мое отношение к ее друзьям. Мне не нравилось ее пренебрежение по отношению ко мне. К тому же я перестала уходить из комнаты, когда являлся Никита и это еще больше отдалило нас друг от друга.

Глава 7

 Вскоре все мои переживания и метания отошли на второй план. На горизонте замаячила сессия, я стала учиться еще усерднее. С Амиром общались редко. И отношения наши перешли в иную плоскость. Он окончательно принял меня за «братишку». Это было больно и обидно, но я смирилась, умом понимая, что у нас нет никакого будущего. Жаль только, что на сердце это понимание не действовало и оно, глупое, продолжало сладко сжиматься при виде неприступного кавказца.

 После сессии решилась и попросила Амира научить меня читать намаз. Признание далось непросто. Амир стал первым человеком, которому я рассказала о принятии Ислама. Наградой стало удивление, радость и поздравления. Амир быстро научил меня молитве, объясняя энтузиазм тем, что теперь ему, как учителю, будет записываться награда за каждый мой намаз. Да на здоровье! Мне не жалко. Всем сердцем полюбила наши занятия, еще бы! Училась благому делу и могла бесконечно долго любоваться Амиром, его невероятными глазами, открытой улыбкой. Обучением намазу мы не ограничились, Амир так увлекся, что предложил позаниматься и арабским языком:

– Так тебе будет проще. Да и читать Коран сможешь сама. – пояснил Амир.

 И я не стала отказываться. В итоге училась не только арабскому, но и основам Ислама, уточняя непонятные моменты. И снова наши отношения сменили полюс. Теперь он относился ко мне скорее как брат. Так и говорил:

– Ты теперь моя сестра по вере! Обращайся с любым вопросом, помогу с чем смогу, бисмиЛлях (ради Аллаха).

 Мы начали заниматься, Амир учил меня религии. Я наслаждалась этими встречами, ждала их. Но чувства не демонстрировала, скрывала, как сокровище. Не хотела, чтобы о них кто-то узнал и все очернил, извратил, испортил. А о том, что будет, когда учеба кончится, не хотела думать. От одной мысли, что он уедет и женится – к горлу подходила горечь и живот скручивало от ревности. И я просто запретила себе эти мысли. Доживу – разберусь. Ин ша Аллах (если на это будет Воля Аллаха).

 Но наше общение не осталось незамеченным. Хоть я и старалась не оставаться с ним наедине, не заходила в его блок. Мы занимались в комнате самоподготовки, там было тихо, спокойно и место это особой популярностью не пользовалось. Причину встреч не афишировала, чтобы меньше людей узнало о моей смене веры, и вскоре стала слышать противные шепотки в спину. Старалась не обращать внимания, но с каждым днем это было все сложнее. Скандал был неизбежен. И случился он в тот день, когда я впервые встала на намаз.

 Сашка с раннего утра укатила в центр с Никитой, и я была уверенна, что ее не будет до самого вечера. Нервничая, словно перед экзаменом, я решилась на первый настоящий намаз.

 Для молитвы была нужна закрытая одежда, которой у меня пока не имелось, поэтому я взяла обычную чистую простынь и с помощью булавки сделала из нее свой первый хиджаб. Подготовила листки с текстом, взяла чистое полотенце вместо коврика для намаза, совершила омовение и, потея от волнения, начала молиться.

 Руки мелко дрожали, на лбу от волнения выступила испарина, сердце билось как колонка под басы в папиной копейке, но вместе с тем в душе рождалось приятное чувство правильности происходящего. Меня наполнила любовь к Создателю, выступили слезы, накрыли новые эмоции и вдруг я услышала звук поворота ключа в двери и застыла, не в силах пошевелиться…

 Дверь распахнулась и в комнату влетела смеющаяся Сашка, за ней Никита с объемными пакетами. Они увидели меня и замерли. А я наоборот отмерла и опустилась в земной поклон. Молитву прерывать нельзя. Поэтому, совершив суджуд, я поднялась и, склонив голову с горящими щеками, продолжила молиться. А они стояли и смотрели. Не отрываясь. Наконец-то я прочла необходимое число ракаатов (порядок слов и действий, составляющих мусульманскую молитву), дала «салават» (слова, завершающие намаз) и, посмотрела на Сашку. Она молчала. Я тоже. Встала, сняла трясущимися руками простынь и посмотрела на подругу, остро понимая, что уже бывшую. Первой в себя пришла Сашка: