Инна Балтийская – Под диктовку Альцгеймера (страница 4)
Глава 3. Эльвира
Мама давно заснула, видимо, отведав все же снотворного чайку, а я все без сил сидела на кухне. В голове снова зазвенели детские голоса:
– Мама, мамочка, почему папа плачет? Мамочка, ты его обидела???
Да, тогда, два года назад, я впервые увидела, как плачет Антон. Он всегда был таким уверенным в себе, таким невозмутимым. Он всегда знал, как правильно поступать всем, включая меня и детей. А тут он словно разваливался на глазах, рыдая, как маленький ребенок. Он уверял, что не может жить без меня и детей, что он согласен на все – мы наймем сиделку для мамы, он даст на это денег, он готов оплатить и дорогой пансионат, только чтобы не оставаться без своих любимых. Я рыдала вместе с ним, еще больше пугая несчастных детей. Казалось, можно бы уступить, и жить как прежде – но у меня словно замкнуло что-то внутри. Я представляла себе, что вот через какое-то время с мамой все уладится, но ведь обязательно случиться что-то еще, не вписывающееся в жетские рамки расписания, составленного Антоном на долгие годы вперед. И мне снова придется не спать ночами, слушая его нудные, вызывающие уже тошноту нотации. При одной мысли об этом меня накрывала волна такого ужаса, что все заверения в любви казались пустым сотрясением воздуха.
Чтобы пореже пересекаться с мужем, я отводила девочек в садик, а сама до вечера сидела в лаборатории, стараясь не думать ни о чем, кроме нашего исследования. Где-то в глубине сознания теплилась мысль, что вот сейчас мы сможем поймать и развернуть вспять коварную болезнь, лишающую разума мою маму, и тогда нам всем станет легче. У девочек будет любящая бабушка, Антон создаст другую семью, куда сможем направить свою энергию, и отстанет от меня. Я смогу, я должна это сделать… А пока Антон забирал Аню и Алю из садика, играл с ними по вечерам и даже читал обязательную сказку на ночь. Я же возвращалась ближе к полуночи, демонстративно принимала снотворное, шла в комнату дочек и ложилась на лежащий на полу узкий матрас.
Изучение иностранных научных статей по болезни Альцгеймера тоже не радовали. Сравнительно недавно установили, что болезни соответсвуют амилоидные бляшки, образующиеся в мозгу и разрезающие его словно бритвой. Бляшки образовывались из обрезков белка бета-амилоида – нужного и полезного, который у здорового человека должен как раз чинить поврежденные связи между нейронами в мозгу. Но внезапно этот белок, словно получив команду, из друга превращается во врага. Его обрезки, не пригодившиеся при починке, перестают выводиться через спинно-мозговую жидкость. Они остаются, сворачиваясь и превращаясь в те самые бляшки, уничтожающие нейронные связи и сам мозг.
Выяснив все про бляшки, обрадованные медики стали разрабатывать препараты, растворяющие их. Препараты действовали, бляшки растворялись, их выводили из головного мозга, а на их место заступали новые, все так же разрезающие нейроны. Стало очевидно, что возникновение бляшек – всего лишь один из симптомов болезни, как высокая температура при гриппе. Сбивать температуру, конечно, надо – но грипп таким образом не победить. И тогда ученые сосредоточили усилия на блокаторах бета-амилоидных белков. Увы, эти блокаторы могли слегка затормозить развитие бляшек – но тем самым они лишали мозг необходимого для его починки белка. Вдобавок, полностью остановить синтез было невозможно. А значит, развитие болезни лишь слегка затягивалось. Вдобавок, действовали блокаторы почему-то не на всех испытуемых.
Кроме того, после смерти у всех больных Альцгеймером в мозгу обнаруживались нейрофибриллярные клубки, образованные из нерастворимого тау-белка. Почему этот белок менял структуру и переставал выводиться, было так же непонятно, как и в случае с бета-амилоидом.
Мой научный руководитель профессор Шульман, изучив материалы, решил пойти другим путем. Опытный генетик, он считал более перспективным воздействие на генетическом уровне. К этому времени уже была выявлена генетическая предрасположенность к болезни Альцгеймера: в ее развитии принимают участие нарушения на хромосомах 1, 14, 19 и 21.
Чаще всего генетически наследуется разновидность поздней болезни Альцгеймера, развивающейся в возрасте от 65 лет и старше, но и более ранняя форма зависит от наследственности. Последним словом в генетике было обвинение во всех грехах аллеля APOE4 – именно у его обладателей чаще всего возникает деменция. Так что, если в будущем удастся заблокировать весь ген APOE или воздействовать только на этот конкретный аллель, возможно, деменцию можно будет предотвратить. Наверное, на такие исследования можно было бы получить хорошие гранты, но меня, по вполне понятным причинам, это не устраивало. Мне нужно было остановить уже развившуюся патологию.
К тому же, даже если в старте болезни Альцгеймера виноват ген APOE, все равно оставался главный вопрос – а что именно запускает в организме этот ген? Какие процессы? Почему полезный белок вдруг становится смертельно опасным? Что нарушает его отток? И почему вредное воздействие начинается не раньше через через полвека после рождения человек – ведь болезнь Альцгеймера возникает обычно в 50 – 65 лет, и никогда – у молодых?
На эти вопросы современная наука ответа пока не давала. но я решила найти их самостоятельно – благо пока что мое участие в исследованиях состояло в основном в подробном протоколировании результатов генетических анализов людей с жуткой болезнью. В остальном я вольна была вести свою программу исследований, но пока не спешила. Слишком много вопросов, и так мало ответов на них…
Тем временем я почти перестала ночевать дома – мама постоянно звонила и плакала, уверяя, что у нее снова украли постельное белье, или последние деньги. Так что после работы я ехала к ней, там и ночевала. Ночью мне звонил Антон, просил вернуться, пожалеть если не его, то девочек. Иногда прямо ночью я приезжала, но вид как-то разом сдавшего, согнутого мужа, которого я помнила таким бодрым и подтянутым, вызывал у меня депрессию. Казалось, даже его яркие белокурые волосы потемнели, стали серыми, словно сажа на подоконнике. Дочки по утрам просили не вести их в садик, побыть с ними хоть немного – но я не могла пропустить работу. Я сама себе казалась чудовищем.
Несколько месяцев прошло в таком аду, затем Антон сдался. Он переехал к матери, и виделся с дочками только на выходных, уже без меня. Отцом он по-прежнему был сумасшедшим, этих прогулок девочки ждали всю неделю. По вечерам я читала им сказки, как было заведено при отце, но, когда заканчивала, малышки начинали плакать:
– Мама, почему папочка нас не целует? Где он, он не хочет нас видеть???
Были моменты, когда я готова была позвонить Антону и попросить его вернуться. Как теперь я жалела, что ни разу не поддалась порыву! Да, любовь прошла, даже звук некогда любимого, чуть хрипловатого голоса раздражал, но пусть так – зато мои девочки были бы со мной! Такие маленькие, такие красивые, только начинающие жить…
Но я держалась, глупая баба. Я думала, что рано или поздно все перемелется. Продвинутся исследования болезни, убивающей мою маму, успокоится Антон – он ведь красивый мужчина в самом расцвете, зарабатывал в последнее время тоже очень неплохо, а одиноких женщин вокруг полно… А я… ну, любви мне уже не хотелось. Единственное, чего мне искренне хотелось в то время – это покоя. Посидеть поздним вечерком на маленьком балкончике в обнимку с дочерьми, вдыхая их такой родной аромат молока и какао… Мне не нужны были больше африканские страсти. Но моей мечте не суждено было сбыться.
Развод прошел на удивление спокойно. Постаревший лет на десять Антон не стал спорить с судьей, и даже не попросил отсрочку. А недели через две приехал на нашу съемную квартиру и спокойно сказал, что взял на работе двухнедельный отпуск и хочет поехать с дочерьми на две недели во Францию. Туда, где мы проводили свое свадебное путешествие. Мне нужно всего лишь подписать доверенность на вывоз детей за границу. И я, не раздумывая, назавтра же поехала с ним к нотариусу и подписала доверенность. Знала бы я, что в этот миг своими руками уничтожаю свою жизнь!
Все две недели, пока Антон с дочерьми путешествовал по Франции, я была спокойно. Каждый вечер, ровно в 22.00, на вацап приходило лаконичное сообщение от мужа: «Все ок, девочки в восторге». Да я и не сомневалась в этом – бывший муж был буквально сумасшедшим отцом. Казалось, он лучше прыгнет в кипяток, чем обидит своих детей.
Через день я звонила Антону на вайбер, и он передавал трубку дочерям. Захлебываясь от восторга и перебивая друг друга, малышки рассказывали об игровых автоматах с необычными играми, о зоопарке, где можно покормить заморских животных, и о теплых южных озерах. Долго болтать нам Антон не давал, но девочкам было хорошо, и я радовалась за них.
Почувствовав непривычную свободу, я буквально воспарила в небеса. Запросила в научной библиотеке все сведения о любых исследованиях болезни Альцгеймера, и вскоре нашла интересное исследование взаимосвязи между заместительной эстрогенотерапией, проводимой в постменопаузе, и развитием болезни Альцгеймера у пожилых женщин. Эксперимент проводили в исследовательском институте США в течение 5 лет. Собирались сведения о возрасте, когда женщина начала или прекратила прием эстрогенов, возрасте наступления менопаузы, и развитие собственно болезни Альцгеймера.