Инна Бачинская – Свой ключ от чужой двери (страница 5)

– Молодец. Вот и докажи. Поговори со священником, узнай, кто пил, а кто не пил. А сам священник что собой представляет?

– Отец Константин. Молодой, у нас всего четыре месяца, сразу после семинарии. Нормальный мужик, понимающий.

– Потряси еще раз гостей. Не может быть, чтобы никто ничего не видел. Не в темном переулке дело было, а на виду у десятков людей. И свадебные фотографии принеси.

– Сегодня в четыре обещали сделать.

– Свободен. Действуй. В семь ноль-ноль жду с фотографиями.

– И вам хорошего дня, Леонид Максимович! – ядовито сказал Коля и отбыл. Хотел хлопнуть дверью, но постеснялся. Через минуту просунул голову в палату и спросил: – А вас когда освобождают?

– Лечащий врач говорит – две недели минимум.

– Понятно.

Только в восемь вечера Коля Астахов сумел освободиться. Домой идти не хотелось, а хотелось, наоборот, расслабиться в хорошей компании, для чего Коля отправился в бар «Тутси», где его уже поджидали друзья – Федор Алексеев и Савелий Зотов, полные нетерпения узнать об убийстве из первых уст. Федор Алексеев, сам в прошлом капитан полиции, теперь преподает философию в местном педагогическом университете и по старой памяти интересуется оперативными сводками. Савелий Зотов – главный редактор издательства «Арт нуво», человек, воспитанный на книжках и оторванный от реальной жизни, на что ему часто пеняет Коля Астахов, в том смысле, чтобы не лез со своими дурацкими замечаниями, когда разговаривают серьезные люди. Савелий – человек добродушный и не обижается, а Коля иногда все же признает, что… ну да, прав был оторванный Савелий, аж не верится…

– Не томи! – выразил общие чувства Федор, когда Коля не спеша осушил первую рюмку коньяка и зажевал маслинкой. – Рассказывай!

– Устал как собака, – сообщил Коля. – Давайте еще по одной против стресса, а то нервы ни к черту! Ненавижу такие дела!

– Что-нибудь есть? – сделал второй заход Федор.

– Ни хрена нету! При вскрытии обнаружен растительный препарат, алкалоид, который и ядом назвать нельзя, а жертва скончалась в результате аллергической реакции. Первый раз слышу, чтобы от аллергии… у Ирки вон всю весну аллергия, прочихаться не может, и ничего, жива-здорова.

Ирочка была гражданской супругой Коли Астахова, легкомысленной и хорошенькой моделькой, которую он безуспешно воспитывал в свободное от оперативной работы время.

– Разная бывает аллергия, – заметил Федор. – Печально. Нелепая история. Лия Дубенецкая потрясающе красивая женщина… была. Когда убивают красивую женщину, невольно оглядываешься в поисках соперницы.

– Скорее уж бывший муж, Дубенецкий, очкарик недоделанный. Представляете, у него в бурсе… пардон, в вузе, была кликуха Милорд.

– Я его знаю, – встрял Савелий. – И Лию знаю… знал. Они у нас просили денег на экологию.

– Дали? – спросил Коля.

– Нет, кажется. У нас, сами знаете, сейчас не самая… эта… ситуация. – Савелий смутился.

– Пожмотничали, значит. А вообще непонятно, чем этот фонд занимается. Болота осушает за химкомбинатом… это же какие деньжищи надо вбухать!

– Я тоже знаю Дубенецкого, – сказал Федор. – Довелось побывать в музее на юбилейной тусовке. Его партнер… мордатый такой, жених, как я понимаю, был все время на виду – журналисты, фотографы, спичи, тосты, и прекрасная Лия рядом, а супруг Дубенецкий – в последних рядах, как бедный родственник. Ходил, рассматривал экспонаты. Вдвоем с директором.

– Самое для него то, – пробурчал Коля. – Рогов не заметил? У него жену уводят, а он экспонаты изучает, классик. Фотографии посмотреть хотите? – Он полез в папку и вытащил конверт с фотографиями.

– Вот это жених, это – невеста, – Коля тыкал пальцем в персонажей на фотографиях, разложенных на столе. Федор и Савелий внимательно их рассматривали и задавали наводящие вопросы.

– Это кто? В стороне?

– Сестра невесты Нонна Нурбекова. Страшная, тощая, просто не верится, что сестра. Мать рыдала, а этой хоть бы хны. Слезинки не уронила, как каменная. Между прочим, ветеринар, разбирается в травах.

– Ты с ней говорил?

– В общих чертах. Мы тут разошлись во мнениях с Кузнецовым, он говорит, что технически трудно было вылить эту дрянь в кагор, в алтарь никому хода нет, там такие бабульки… я лично убедился. Мы расписали весь день буквально по минутам, с утра до самого… финала, пытались выяснить, где она могла хватануть это зелье. Все как на ладони, и никаких зацепок, кроме кагора. То, что там бабульки… это дело такое. Кузнецов говорит, давай проводи следственный эксперимент – попробуй проникнуть, налить и выйти незаметно. Я бы провел, но теперь без толку – они там все начеку, близко не подойдешь. Стоило мне заикнуться, начался такой базар, я едва ноги унес. По-моему, они меня прокляли.

– Что говорят гости?

– Что, что… Ты же знаешь этих свидетелей. Смотрели на невесту, жениха, все на виду, церковь тесная. Интриги добавляло присутствие бывшего мужа. Я бы на его месте… не знаю! А этот слюнтяй как ни в чем не бывало, с цветочками.

– Думаешь, мог отомстить?

– Да нет, куда ему! – сказал с досадой Коля. – Ему главное, чтобы экспонаты не сперли.

– А это кто? – спросил Савелий.

– Это друзья жениха с Дальнего Востока, супруги Разумовы. Странная парочка, между прочим. Он нормальный здоровый мужик, она… совсем девчонка, и вроде как не в себе – жмется, испуганная, спрашиваешь – не понимает…

– А это?

– Лара Бекк, подруга и свидетельница, бывшая студентка Милорда. Тоже какая-то перепуганная, плачет, слова не выжмешь. Лия у нее когда-то жениха отбила. А теперь такое горе. Подруга Нонны, кстати.

– А дамы в шляпках?

– Бывшие коллеги Милорда Дубенецкого. Характеризуют его исключительно положительно – и преподаватель прекрасный, и товарищ замечательный, всегда выручит, поможет, вот только женился неудачно. Лия была… как бы вам это сказать… хотя о мертвых нигиль… как это?

– Аут бене, аут нигиль[4], – подсказал Федор.

– Ага. Была, говорят, не особенно старательной студенткой. – Коля хмыкнул. – Кто бы сомневался – с такими внешними данными! Все выложили, вот уж кого не надо было за язык тянуть! Не забыли даже про отбитого у Лары Бекк жениха.

– Лия отбила жениха, а Лара у нее свидетельницей? – удивился Савелий. – Она что, простила ее?

– Когда это было! Эта Лара все время плачет. Вообще, ревмя ревут все, кроме Нонны. Характерец еще тот.

– А Лара… что, такое горе?

– Откуда я знаю, может, за компанию. Что ты имеешь в виду?

Федор пожал плечами:

– А что Дубенецкий?

– Твой Дубенецкий страшно перепугался – нервничал, заламывал руки, заикался. На вопросы не отвечал, юлил… параноик.

– У него же горе! – встрял Савелий. – Двойное!

– Как это? – не понял Коля.

Федор ухмыльнулся.

– Ну… с одной стороны, она его бросила, а с другой стороны… умерла.

Коля только вздохнул, окинув Савелия соболезнующим взглядом.

– Почему они разошлись?

– Не знаю почему. Не сошлись характерами. Не удивлюсь, если он сбежит!

– Ты думаешь, он виноват? – испугался Савелий.

– Не знаю. Может, и виноват. От таких неврастеников никогда не знаешь чего ждать. А кроме того, он уверен, что мы его подозреваем, нервы сдадут.

– Бедный Дубенецкий, – вздохнул Савелий. – Хоть любимая работа есть… Говорят, он основатель фонда…

– И тут облом! – с удовольствием сказал Коля. – Накануне свадьбы жених выпер его из фонда по моральным соображениям, как он заявил. Третий должен уйти, говорит.

Впечатлительный Савелий ахнул:

– И что теперь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.