Инна Бачинская – Конец земной истории (страница 5)

Монах взял ее руку. Рука была холодная, с тонкими детскими пальцами и короткими ноготками. Она побагровела, вспыхнули даже уши, и попыталась вырвать руку, но он не позволил. Они сидели, держась за руки. Она смотрела в стол…

– Вам семнадцать, Лика, не врите старшим.

– Подумаешь! Допустим, почти восемнадцать. А как вы догадались?

– Вы читали мой сайт?

– Ну, читала, и что? – удивилась она.

– Помните, что там сказано? Бывалый путешественник, психолог, ясновидящий… Так что любое вранье мигом просекаю. Понятно?

– Там не было про ясновидящего! – вскрикнула она. – А вы правда ясновидящий?

– Конечно. А теперь рассказывайте.

– Пятнадцатого день рождения мамочки, и у нас будет прием.

– Где будет прием?

– У нас дома. Ну, не прием, а просто гости. Это семейная традиция после смерти мамы, почти двенадцать лет. Собирается вся семья.

– Ваша мама умерла?

– Да, я была еще совсем маленькая, пять лет всего. Сердце. Вы не могли бы говорить мне «ты»? А то как-то… – Она передернула острыми плечиками.

– Чем ты занимаешься? Учишься?

– Ага. В театральной студии. Это семейная профессия. Мама была актриса. Папочка – режиссер, вы наверное слышали – Роман Левицкий! Работал в Праге, в Риме, в Берлине. В Риме ставил «Божественную комедию», в Берлине – Брехта. – В голосе ее зазвучали хвастливые нотки. – До сих пор в репертуаре. Сейчас он пишет мемуары – встречи со знаменитостями, современный театр, все такое. Он у меня старенький, ему уже за семьдесят. Я у них поздно родилась. Сейчас почти не выходит, сидит дома. У него проблемы со здоровьем.

– Одна из моих жен была актриса, – заметил Монах. Имя режиссера было ему незнакомо. – Пробовала себя где-нибудь?

– В роли Дездемоны… – Лика скосила взгляд на витраж, оттопырила нижнюю губу.

– Как тебя принимали? – Монах с трудом удержал усмешку, представив себе это странное существо в роли Дездемоны.

– Плакали! – процедила она неохотно.

– Ну что ж, это признание.

– От смеха! Представляете?

Монах рассмеялся.

– Понятно. Ну и..?

– Понимаете, двадцать четвертого сентября разбилась на машине жена отца, Нора. Не вписалась в поворот, был дождь, темно… – Она вздохнула. – Неплохая женщина, мы с ней ладили. Глупая, правда. Тоже актриса, только оперетты. Папа обожал ее пение. «Я танцевать хочу, я танцевать хочу…» – и все такое. После ее смерти он неделю не вставал, отказывался есть. Если бы не Юлия… это наша экономка, на ней все держится. Она ведет дом, следит, чтобы папочка принимал лекарство – у него давление и печень. Она правильная тетка. Даже Лариска это признает. Говорит, слава богу, что есть Юлия, иначе всем вам хана, все с придурью, что ты… это про меня, что папочка. Лариска – это моя старшая сестрица, очень правильная… аж тошнит!

Монах подавил ухмылку.

– Это Юлия тебя воспитывала после смерти мамы?

– Еще чего! Меня никто не воспитывал. Лариска пыталась… даже не смешно! Она страшная зануда. Отец вечно в разъездах, Юлия вела дом, а Лариска зудела. Ужас! К счастью, она с нами не живет, у нее шикарная сталинка в центре. Папочка с Норой поженились девять лет назад. Нора была безобидная. А Лариска тогда жила с нами. Она сначала ушла – когда училась в институте, а когда умерла мамочка, вернулась. А когда папочка женился, снова ушла. И с тех пор меня никто не пытается воспитывать. Мы жили вчетвером – отец, Нора, я и Юлия. Юлия с нами уже лет восемь или даже больше. Или нет! Она пришла сразу после папочкиной свадьбы. Значит, восемь. У отца еще есть сестра, копия Лариски, тетя Нина. То есть была. Они не разговаривали сто лет. То есть папочка и тетя Нина. Тетя Нина только Лариску жалует. Характер фельдфебельский, что у Лариски, что у тети Нины. Тетя Нина – работала судьей, а Лариса адвокат – два сапога… – Она вдруг осеклась. – Никак не привыкну. Тетю Нину убили месяц назад, двенадцатого октября. Открыто следствие, к нам все время ходят, расспрашивают. Две смерти за месяц. Даже меньше. Если бы вы видели, как они на нас смотрят! Лариска – наследница, тетя все оставила ей. Она была богатая, муж дядя Слава – художник, хорошие картины ей оставил, она их понемножку продавала и ни в чем себе не отказывала. Отец чувствует себя виноватым, они никогда не ладили, он говорит, что не проявил достаточно терпения, в детстве он ее очень любил, она делала с ним уроки, научила плавать. А я помню, он рассказывал, как удирал от нее, сыпал соль в чай, а однажды порвал школьный дневник, и она его отлупила. И вообще издевался. Знаете, когда умирают родные, начинаешь изводить себя за невнимание, грубые слова, не так сказали, не то, не проявили терпения, соли насыпали… Просто ужас! Папочка едва пришел в себя после смерти Норы, как тут тетю Нину убили. Он снова слег, даже не хотел гостей, но я сказала, что это семья, надо быть вместе, традиция есть традиция, и он согласился. Вот! А теперь…

– Ты сказала, тетю убили? – переспросил Монах, рассматривая ее.

– Да, ударили чем-то по голове. Ее домработница пришла утром, а она лежит убитая. Представляете? Вся в крови.

– Чего же ты хочешь от меня?

– Помешать третьему убийству.

– Помешать убийству? – удивился Монах. Ему казалось, девочка играет придуманную роль, а он – публика. – Откуда мысль о третьем убийстве? Ты что-то знаешь?

– Ничего я не знаю! Но ведь кто-то же тетю Нину убил? Убил. И Нора разбилась. Две смерти в семье в течение трех недель. Не удивлюсь, если будут еще жертвы. Весь мой жизненный опыт говорит, что нужно готовиться к худшему. Помню, в одной английской пьесе…

Она поджала губы и опустила глаза. И снова у Монаха появилось чувство, что его дурачат, и он уже не публика, а простофиля из неизвестной ему пьесы. Он испытующе смотрел на Лику, пытаясь разгадать некий тайный замысел и каверзу, придуманную этим странным существом неизвестно с какой целью – может, репетиция новой роли. Ни тайный смысл, ни каверза решительно не просматривались – перед ним сидела девчонка, играющая роль взрослой женщины.

– Ваши гости – кто они? – спросил он наконец.

– Все свои, семья и несколько старых друзей. Лариска, конечно, явится, скрепя сердце. Будет сидеть с кислой физией и рычать на папочкины шуточки. Еще мой братец Леонид с супругой Ириной и ее вечным хвостом – подругой Алисой. Алиска бесхозная, у нее вечно какие-то недоразвитые любовные истории. Может, они хотят подсунуть ее папочке в роли новой жены. С них станется. Папочка еще о-го-го! Глаз горит. Там один бюст шестой размер, не говоря уже о… – Она запнулась, сделала округлый жест руками и словно бы смутилась, и Монаху снова показалось, что она валяет дурака. – Не думаю, что папочка клюнет, ему не нравятся дуры, хотя… Ну, то естьтакие

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.