Инна Александрова – Мы с тобой одной крови (страница 3)

Итак, на основании многочисленных эмпирических исследований учёные убедились в том, что сиблинговые отношения продолжают оказывать на нас влияние и во взрослой жизни.

Объясняется это наработкой столь важных социальных навыков, а именно:

1. Сиблинговые отношения – первый опыт взаимодействия с равными по статусу, а значит, это главная школа коммуникации и конфликтологии.

Именно в этих отношениях мы учимся договариваться и проживать конфликтные ситуации без «вертикального» контроля родителей. Американские психологи Джудит Данн и Кэрол Кендрик подчёркивают, что подобный опыт конфликта ценен сам по себе за счёт столкновения именно равных соперников[8]. То, как сиблинги выходят из ссоры, справляются ли сами или пытаются вовлекать в процесс значимых взрослых, – занимательные детали. Как думаете, удалось ли вам пройти этот урок? Быть может, вы в числе тех, кто вовлекал родных в свои детские распри? Некоторые исследователи настаивают на том, что вмешательство родителей в конфликт детей только способствует его развитию[9]. Это повод для «подумать» на предмет того, хотели ли вы заканчивать конфликтную ситуацию или на самом деле только подливали масло в огонь.

2. Сиблинги – источник ролевого моделирования и самоидентификации.

Братья и сёстры проводят вместе больше времени, чем с кем-либо другим, отсюда и большая вероятность подражания друг другу. Причём, как пишут отечественные исследователи Лидия Шнейдер и Елена Соломатина, дети одного пола копируют друг друга чаще, чем дети противоположного пола.

Подражание показывает, насколько дети внимательны друг к другу и является ли старший образцом для младшего.

Стиль взаимодействия с сиблингом (сотрудничество, доминирование, конкуренция) становится «матрицей» для последующего поведения в равных группах[10]. Именно в контакте с сиблингом мы делаем важные выводы о себе, которые составляют фундамент самоидентификации. О ней поговорим подробно в отдельной главе.

3. Динамика сиблинговых отношений оказывает влияние на эмоциональную регуляцию и общий психологический фон.

Пространство внутри отношений с сиблингом – лучшая тренировочная площадка для проживания чувств, связанных с соперничеством, ревностью, обидой, исключённостью, ощущениями недолюбленности и сравнения, несправедливости и всего того, с чем мы в детстве сталкиваемся как с «большим и непонятным». Где-то в эмоциях мы впервые знакомимся с собой «таким», где-то впервые видим другого в его переживаниях. Тот опыт, который нам удается получить, становится стабильной частью стиля регуляции эмоций[11].

4. Позиция в семье и распределение ролей создают устойчивые сценарии.

Паттерны эмоциональной близости и взаимной поддержки оказывают долговременное влияние на то, насколько человек в целом доверяет своим будущим партнёрам в различных сферах[12]. Мы учимся сотрудничать и формируем собственные модели поведения в ситуациях конкуренции и своё мнение по отношению к ним в целом.

5. Присутствие эмоционально стабильного или нет сиблинга повышает или уменьшает шансы адаптации к жизни.

Американский историк науки Фрэнк Саллоуэй в своей книге «Рождённый бунтовать» приводит взаимосвязь позиции в семье и соответствующих социальных ролей и способности к кооперации и адаптивности[13]. По проведённым исследованиям, дети, имеющие братьев и сестёр, вырастая, проявляют в жизни бо́льшую гибкость и устойчивость к внешним негативным обстоятельствам.

6. В отношениях с сиблингами осуществляется процесс формирования здоровой эмпатии и защиты собственных границ.

Мы учимся выдерживать слёзы другого, его первые трудности и «ушибы», сочувствовать всему этому и находить те самые подходящие ключи для поддержки. Так, по результатам американских исследований, установлена взаимосвязь сиблинговых отношений и уровня эмпатии и отмечен перенос детского опыта и моделей поведения с братьями и сёстрами в отношения с друзьями и коллегами[14]. Более того, если говорить о границах, то ни для кого не секрет, что у многих в детстве не было собственной комнаты, а иногда даже отдельной кровати, и приходилось разделять общее пространство на двоих, троих и более. А ситуации под кодовым названием «Поделись с братом или сестрой, ты же не один» по аналогии подарили нескольким поколениям модели жертвенной самоотдачи.

7. Сиблинги – индикатор внутренних дефицитов.

Конкуренция за любовь и внимание порождает внутренние дефициты, невосполнимые во взрослом возрасте за счёт других людей.

Психолог Лаура Крамер проводит параллель между конкуренцией за внимание родителей и убеждениями о себе[15]. Например, деструктивный опыт в коммуникации с сиблингом может сформировать внутренние дыры и негативное фундаментальное представление о себе как о том, кого обделяют, кого не любят и не выбирают, и сфокусировать на заслуживании любви. Из уст такого человека можно слышать фразы «Мне не хватает», «Мне мало», «Меня нельзя любить просто так», «До этого мне ещё расти и расти». Особенно это характерно для замещающих детей, растущих в условиях развивающихся депрессивных настроений матери. Об этом феномене я ещё расскажу.

Среди других значимых моментов я выделяю:

– фаворитизм – ситуации назначения другого сиблинга «любимчиком» больно бьют по самооценке;

– кооперацию – способность объединяться с сиблингом в команду для достижения общих целей или манипулятивное использование его – в личных;

– гиперопеку – привычное выполнение родительского функционала по отношению к сиблингу, которое влечет внутреннее эмоциональное истощение и способствует созависимому поведению с другими.

Таким образом, от занимаемого в детстве места среди братьев и сестёр зависит значительная часть представлений о жизни. Если попытаться сохранить это место и во взрослом возрасте, то человек будет испытывать меньшее напряжение, поскольку его проявление во внешний мир будет аутентично его внутренней природе[16]. Нам свойственно продолжать играть в те игры, к которым мы привыкли и правила которых представляются нам хорошо знакомыми.

Диагностика сиблинговых отношений

Немецкий психотерапевт Берт Хеллингер, исследуя организацию различных систем, вывел закономерности их жизнедеятельности и назвал «порядками любви»[17]. Их три: принадлежность, иерархия и баланс. Мне важно остановиться на их описании, чтобы вы смогли детальнее изучить свои сиблинговые отношения.

Принадлежность. Каждый член семьи имеет право находиться в ней. У вошедшего в систему своё место. Исключение кого-либо по любому социально или персонально неодобряемому признаку неприемлемо. Каждый имеет право быть признанным.

Иерархия. Тот, кто пришёл в систему раньше, имеет преимущество. Пришедшим позже следует уважать старших. Дело не в приоритете над младшими, а в особом статусе, требующем почтения за свой опыт.

Баланс. Участники системы обязаны соблюдать равноценность между получением и отдачей. То, что было дано «с горочкой», следует восполнению, и наоборот. «Брать» и «давать» как чаши весов, которые стремятся находиться в равновесии.

Контакт с другим человеком строится на основе этих принципов. Нарушение одного из них приводит к дисгармонии, сказывающейся на всех членах группы. Как правило, это проявляется в ограничении получаемых ресурсов. Например, конфликт – проявление истощения тепла, близости, любви. Возвращение к благополучному микроклимату возможно через осознание нарушенного порядка и занятие своего места с сиблингом.

Я предлагаю вам отследить, насколько соблюдены системные порядки в ваших отношениях.

Объясню на примере. Представьте: вы старшая сестра и привыкли защищать своего брата в школе. Другие мальчишки обходят вас стороной, потому что знают: шутить с вами точно нельзя. Вы такая, как говорят, «гроза всех морей». Разве такое может пройти бесследно? Конечно, нет. Что мы получаем? Повзрослев, такая женщина продолжает защищать мужчин, находящихся с ней на одной горизонтали.

Ведь что есть защита в целом? Она про «я большой, а ты такой маленький». Быть «большим» с теми, кто на одной горизонтали, – значит нарушать иерархию. Чем это чревато? Рядом с «большим» всегда хочется быть «маленьким». Зачем что-то решать, если «решала» уже есть. Ко мне приходят женщины, «тянущие» в семье многое на себе. В таких семьях воспроизводится выученная модель отношений: «Я защищаю малого». «Ну он ведь так старается», – говорит она на сессии и смотрит в пол, потупив глаза от сожаления.

Усиленно защищая «младшенького», эта девочка бессознательно потворствует его слабости. Она исключает его силу и не смотрит на него как на способного решить свои жизненные вызовы самостоятельно. Будто транслирует: «Подвинься, я сейчас сама всё решу». Отодвигая другого в сторонку, она занимает это место. Так нарушается закон принадлежности.

Здесь проявляется и нарушение баланса. Тот, кто в отношениях «большой», всегда даёт, а тот, кто «маленький», всегда берёт. Берущий много – уходит.

Отсюда частые «у нас всё было хорошо, но в один день он собрал свои чемоданы». А дающий при этом обесточен. Утрата сил – частый симптом описываемой модели отношений, ведь здесь дающий берёт на себя больше обязательств и функционала, чем должно. Важно с теми, кто на одной горизонтали, быть на равных: не поучать, возвышаясь, и не играть жертвенные роли, падая вниз.