Ини Лоренц – Непокорная (страница 95)

– Это была грандиозная победа! – ответил тот. – Мы обратили турок в бегство, и это при том, что это были не те, кто удрал от нас под Веной, а свежие подкрепления из Константинополя. Еще вчера турки ликовали, а сегодня плачут и скрежещут зубами!

– Спасибо! – сказал Карл и поехал дальше, пока не достиг палатки Йоханны.

Его сестра выскочила наружу и уставилась на носилки, привязанные к лошадям. Мунджа тоже вышла из палатки, но вздохнула с облегчением, увидев Карла в седле. Йоханна поспешила к Адаму. Она услышала его стоны и посмотрела на брата:

– Он тяжело ранен?

Карл с хмурым видом кивнул, и Йоханна испугалась. Много месяцев она раз за разом спорила с Адамом, обвиняла его в том, что впоследствии оказалось неправдой. Да и то, что она так долго рядилась в юношу, вовсе не его вина. В конце концов, она солгала Османьскому и не давала ему никаких оснований обращаться с ней как с девушкой.

– Вы не можете умереть, Османьский! – прошептала Йоханна. – Есть еще так много всего, о чем нам с вами нужно поговорить. Вы…

Адам медленно открыл глаза и посмотрел на нее.

– Йоанна, это вы? Как хорошо… – Его голос звучал еле слышно.

– Вы не можете умереть! – повторила Йоханна сквозь слезы.

– Это воля Божья. Я люблю вас, Йоанна. Пожалуйста, поцелуйте меня хотя бы раз!

Карл мысленно аплодировал Адаму за его актерское мастерство. Йоханна тем временем наклонилась и поцеловала Османьского. Это был очень нежный поцелуй. Когда их уста разомкнулись, глаза Адама сияли, как две звезды.

– Вы прекрасны! – сказал он ей.

– Вы не можете умереть, – прошептала Йоханна еще раз, но вдруг поняла, что сейчас его голос прозвучал как обычно. Она указала на кровавую повязку, которую Карл наложил Адаму, и подозрительно спросила: – Куда вы ранены?

Адам указал на изгиб шеи рядом с ключицей и на свое сердце:

– Сюда и сюда.

– И сюда! – воскликнула Йоханна, указывая на его голову. – Вам должно быть стыдно, Адам Османьский, за то, что вы сыграли со мной такую злую шутку! Признайтесь, ваша рана не такая уж серьезная.

– В него попала пуля, – возразил Карл.

– Но он не умирает! – Йоханна сердито посмотрела на брата. – Так, значит, ты тоже принимал участие в фарсе Османьского!

– Как и в твоем, – с улыбкой ответил Карл.

– Простите, но я хотел узнать, как вы на самом деле ко мне относитесь. Я не смел надеяться, что однажды вы меня поцелуете. – Адам приподнялся и хотел обнять Йоханну, но она увернулась от объятий и замахнулась на него.

– Ударьте меня! – взмолился Адам, поворачиваясь.

Однако пощечины не последовало. Йоханна уперлась руками в бока и посмотрела на Османьского. Гнев в ее глазах уступил место лукавым искрам.

– Сударь, я не стану разбивать свою нежную руку о вашу деревянную голову.

– Нежную руку, о да, – засмеялся Карл.

Адам подошел к Йоханне и наконец-то обнял ее.

– Вы непокорная бестия и доведете меня до смерти своим упрямством. И все же я влюблен и женюсь на вас!

– Вот как? – насмешливо ответила Йоханна, но затем позволила себя поцеловать.

16

Ян Третий едва уцелел в первый день битвы за Парканы, но назавтра отпраздновал славную победу вместе с Карлом Лотарингским. Пока два полководца сидели вместе и обсуждали, следует ли им продолжать военный поход, несмотря на приближение холодов, Рафал Данилович подозвал к себе Адама, Карла и Йоханну.

Палатка Даниловича, как и многих других поляков, была частью добычи, захваченной под Веной. Советник сидел на турецкой подушке, держа в руке стакан водки, и с любопытством смотрел на гусар.

– Вчера вы убили Азада Джимала и отняли у него добычу – несколько десятков тысяч злотых, а также более трехсот пленных! – сказал он вместо приветствия.

– Я не знаю, насколько велика добыча, и освобожденных пленных тоже не считал, – ответил Адам.

– Это немалое достижение, тем более что татары во много раз превосходили вас численностью. Однако они не посмели тягаться с вами и вашими людьми и предпочли сбежать. У вас хорошая репутация, Османьский. Поэтому вам следует сохранить это имя.

Адам воспринял это как совет не принимать предложение Станислава Сенявского. С тех пор как Йоханна согласилась стать его женой, Адаму больше не хотелось добиваться более высокого положения в обществе.

– Король подумывает о том, чтобы назначить вас старостой какого-нибудь города на границе с татарами, – продолжил Данилович. – Но сначала нужно будет дождаться, когда заживет ваша рана. Кроме того, есть еще одно дело, которое нужно уладить. – Он посмотрел на Йоханну и задался вопросом: неужели он был настолько слеп, что с самого начала не признал в Яне Выборском женщину?

Йоханна, Адам и Карл молчали, напряженно ожидая, пока Данилович снова заговорит. Однако он не торопился. Через некоторое время королевский советник кивнул, словно подтверждая свои мысли.

– Значит, поступим так. Вы, Аллерсхайм, приехали в Польшу со своим младшим братом Яном и оба прекрасно себя проявили. К вашей великой печали, позавчера Ян пал в бою и был похоронен рядом с вашим старшим братом Матиасом. Вы, графиня, – Данилович снова перевел взгляд на Йоханну, – приехали сюда в сопровождении брата Матиаса и теперь вернетесь на родину вместе с Карлом.

Йоханна сжала губы, чтобы не обронить неосторожное слово. Вельможные господа обращались с правдой так, как им было удобно. Поскольку Йоханна не хотела привлекать к себе лишнего внимания, она опустила голову и поклонилась:

– Как пожелаете, ваше превосходительство!

– Было бы неразумно сказать его величеству правду, – заявил Данилович. – У короля достаточно других забот. Необходимо нанести туркам решающий удар. Я сожалею, что вы больше не сможете принимать участие в сражении, но и вы, Аллерсхайм, и вы, Османьский, отличились в предыдущих битвах. Господин Вальдекский считает, что люди Матиаса фон Аллерсхайма утомлены сверх всякой меры, поэтому решил отпустить их домой. Вы, Аллерсхайм, будучи преемником брата, поведете их на родину.

Карл кивнул:

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

– Сестра будет вас сопровождать.

Йоханна хотела было возразить, но Адам прижал указательный палец к ее губам.

– Позвольте говорить мне, – прошептал он ей и повернулся к Даниловичу. – Я намерен жениться на графине Йоанне, поэтому хочу сопровождать своего будущего шурина на его родину и, возможно, даже проведу у него зиму.

– Сделайте это! А свой отряд передайте Игнацию Мышковскому. Пусть он командует им так же успешно, как и вы.

– Позвольте задать вопрос, – сказал Адам. – Вы всегда были в курсе моих дел, в моем отряде наверняка был кто-то, кто вас информировал. Это Мышковский?

– Даже если бы это был он, я бы отрицал это, друг мой. В моем положении важно знать о происходящем. Так что не обижайтесь на меня, ведь ситуация на границе с татарами весьма неопределенная, а я должен всегда иметь возможность ответить на вопросы его величества.

Адам понял, что больше ничего не узнает, и сделал шаг назад.

Данилович поднял руку:

– Чуть не забыл. Чиновники его императорского величества оказали нам услугу и прислали продовольствие. Корабли, на которых его доставили, вскоре отправятся вверх по Дунаю и снова будут загружены в Вене и других городах. Вы можете поплыть на них.

– Благодарю вас, ваше превосходительство, и прошу разрешения удалиться! – Карл поклонился Даниловичу и подумал, что ему придется привыкнуть к тому, что теперь он Аллерсхайм.

Адам тоже поклонился и слегка застонал, почувствовав боль в ране. Йоханна заметила это и была рада, что Данилович их отпустил. Выйдя из палатки королевского советника, девушка остановилась и схватила Адама за руку:

– Сейчас вы пойдете со мной, и я осмотрю вашу рану. Карл, будь так любезен, раздобудь бутылку водки. Мне нужно будет промыть рану.

– За этим нужно обратиться к Лешеку, – радостно ответил Карл.

– Водка – это еще и лекарство, – произнес Адам с деланой усталостью в голосе. – Думаю, мне не помешает стаканчик или два.

Йоханна строго посмотрела на него:

– Вы получите один стакан водки, но только если будете подчиняться моим указаниям!

– Мы еще даже не женаты, а вы уже командуете мной, будто матрона после двадцати лет брака, – простонал Адам, но затем улыбнулся Йоханне.

Она улыбнулась в ответ:

– Вы попросили моей руки, и теперь вам придется отвечать за свои слова.

17

Прощание было недолгим. Несколько всадников, которые вместе с Адамом охраняли татарскую границу, заплакали. Однако они были солдатами и приняли Игнация как своего нового предводителя. Тот добился своей цели, став во главе кавалерийского отряда, но по-прежнему был недоволен. Его взгляд то и дело устремлялся на Йоханну, которая, сидя на породистой кобыле, походила на обворожительную амазонку. Пока Игнаций считал эту девушку сестрой бедного дворянина, он намеревался сделать ее своей любовницей. Однако сестра вольного имперского графа Священной Римской империи была бы желанной женой даже для шляхтича, стоящего по званию выше его. Вот почему Игнаций злился, что не ему, а Адаму удалось завоевать сердце Йоханны.

Мышковского также задевало то, что дюжина наиболее опытных воинов отказалась служить под его началом и решила уехать вместе с Адамом. Одноногий Лешек Шлимак был незаменим как снабженец и квартирмейстер. Игнаций также с радостью оставил бы в своем отряде Добромира Капусту. Даже Войслава он отпустил неохотно, ведь никто из оставшихся не умел лучше его управляться с лошадьми и лечить их.