Ини Лоренц – Непокорная (страница 85)

Мунджа уставилась на яму, которая становилась все шире, пока Османьский не приказал своим подчиненным остановиться. Двое мужчин опустили тело ее отца в могилу и вопросительно посмотрели на капитана.

– Я не знаю, как последователи Мухаммеда хоронят умерших, – признался Адам. – Но скажу одно: этот мужчина защитил дочь ценой своей жизни. Помоги нам Пресвятая Богородица поступить так же отважно, если однажды мы окажемся в подобной ситуации. Пускай он попадет в свой рай!

– Аминь! – подхватили остальные.

Два человека взяли лопаты и начали засыпать яму землей.

Мунджа с дрожащими губами наблюдала за тем, как земля навеки покрывает тело ее отца, пока наконец оно не исчезло полностью. «Теперь я осталась совсем одна, – подумала девушка. – Нет, не одна. Со мной Бильге, и я несу за нее ответственность». Но что делать, если поляки решат их разлучить? Мунджа в тревоге схватила Карла за руку.

– Могу я попросить вас кое о чем? – спросила она.

– Конечно.

– Не забирайте у меня Бильге!

Чтобы успокоить Мунджу, Карл обнял ее и улыбнулся:

– Не бойся! Бильге останется с тобой, и с вами обеими ничего не случится.

Когда на могилу упали последние комья земли, Адам, Карл и остальные заметили короля Яна Третьего, – в сопровождении своего советника Даниловича и десятка телохранителей он шел навстречу каким-то людям. В одном из них гусары узнали Карла Лотарингского; он был одет еще более неряшливо, чем обычно. Другой, облаченный в доспехи, снял шлем и поклонился Яну Третьему.

Карл Лотарингский произнес, указывая на него:

– Разрешите представить вашему величеству отважного воина Эрнста Рюдигера фон Штаремберга. Вместе со своими людьми он героически противостоял армии Кара-Мустафы.

Вместо того чтобы ответить так же напыщенно, король крепко обнял Штаремберга.

– Я каждый день молил Ченстоховскую Божью Матерь, чтобы Она дала вам силы сдержать турок, пока мы не прибудем! И Она исполнила мою просьбу! – воскликнул Ян Третий и перевел взгляд на Лотарингского. – Скоро я въеду в город, чтобы поблагодарить Господа за нашу славную победу! Ваше место рядом со мной!

На лице Карла Лотарингского отразилась такая мука, словно ему вырвали все зубы. Придворная палата императора Леопольда ясно дала понять, что никто из полководцев не должен войти в город прежде, чем в него вступит сам император. Но если запретить Яну Третьему въезжать в Вену, это может привести к расторжению союза с Польшей. Поэтому герцог вынужден был кивнуть и поспешил удалиться, сославшись на то, что ему нужно навестить раненых. По мановению его руки драгун привел коня, и, поклонившись, Карл Лотарингский уехал прочь. В этот момент Ян Третий заметил Адама и его спутников и помахал им рукой:

– Османьский, пускай ваши люди отполируют до блеска свои доспехи и шлемы. Вы будете сопровождать меня в городе!

– Как прикажете, ваше величество! – Адам поклонился и повернулся к остальным: – Вы слышали, что сказал король? Мы поедем вместе с ним!

– Да здравствует Ян Третий, да здравствует Польша, да здравствует Османьский! – бодро воскликнул Игнаций, едва не забыв поклониться его величеству.

2

Боясь нарушить приказ императора, венцы не открыли перед Яном Третьим ни одни городские ворота, лишь расчистили дорогу перед брешью, которая образовалась после взрыва турецкой мины. Штаремберг приказал засыпать кратер землей, чтобы высокий гость мог въехать в город на коне, и надеялся, что это не разгневает императора Леопольда.

Ян Третий был благодарен Богу за то, что им с союзниками удалось одержать столь значительную победу над численно превосходящим врагом. Зрелище в поле за городскими воротами казалось ему недостаточно торжественным. В великолепной одежде, с саблей на боку, которая открыла ему путь в Вену, Ян Третий поскакал к городу. За ним последовали сотни воинов, в том числе и Адам со своим отрядом, знаменосцем которого по-прежнему была Йоханна.

Лешек, Войслав и многие другие воины, однако, остались позади, охраняя палатку, в которую люди Адама принесли свою добычу. Турецкий лагерь все еще не был до конца разграблен, и тех, кто обыскивал его сейчас, не особо беспокоило то, что кто-то уже успел заявить о своих правах на желанную добычу. Тобиаш Смулковский тоже не принимал участия в параде в честь победы: его горе из-за смерти брата было слишком глубоким. К тому же Бартош погиб от руки австрийца и Тобиаш не хотел иметь с ними ничего общего.

Представители магистрата встретили Яна Третьего возле бреши, которой при помощи гирлянд и флагов придали подобие ворот. К счастью, их торжественное обращение было коротким, и вскоре король со своим окружением уже ехал по улицам города.

Их приветствовала ликующая толпа. Мужчины и женщины бросались к Яну Третьему, чтобы прикоснуться к его коню, сапогам и одежде. Юные девушки дарили ему цветы, пожилые женщины, опустившись на колени, благодарили Бога за то, что Он вовремя послал к ним польского короля.

Адама и его всадников тоже приветствовали с восторгом. Одна дерзкая девушка подбежала к нему, встала на цыпочки и поцеловала. Увидев это, Йоханна презрительно скривилась. «Это было бы последнее, что сделала бы я», – подумала она и внезапно увидела эту нахалку перед собой.

– Поцелуемся, гусар? – спросила девушка и засмеялась.

Словно пытаясь кому-то что-то доказать, Йоханна наклонилась к ней, притянула к себе и прижалась губами к ее рту. «С таким же успехом я могла бы поцеловать подушку или кружок колбасы», – сказала себе Йоханна. Она отпустила девушку и поехала дальше.

Та протиснулась между Карлом и Игнацием, и последний со смехом поднял ее и посадил перед собой в седле. Этого дерзкая девица не ожидала. Она поцеловала Игнация, потом наклонилась к Карлу и коснулась губами и его, а затем соскользнула обратно на землю и со смехом побежала дальше.

На горизонте показался собор Святого Стефана. Перед ним собралась такая толпа, что Йоханна не знала, удастся ли им с друзьями пробраться к входу. Однако затем горожане расступились, давая дорогу польскому королю. Женщины и мужчины стояли на коленях с четками в руках и молились за здравие своего спасителя.

– Такой прием мне по душе! – воскликнул Адам.

Ян Третий спешился и вошел в собор. За королем последовали десятки армейских офицеров и дворян, во главе которых шагали оба гетмана. Станислав Сенявский взглянул на Османьского и его всадников. Польный гетман был недоволен тем, что ему так и не удалось подкупить Адама. Семья Сенявских боролась за власть и влияние в Польше, и слава героя вроде Османьского пришлась бы им как нельзя кстати.

В отличие от старших офицеров Адаму и его гусарам пришлось остановиться перед собором Святого Стефана и слушать мессу через открытые двери. Как только богослужение закончилось, венцы принесли вино, хлеб и колбасу и раздали все это полякам в знак благодарности. Присутствующим казалось, что это сон. Жители Вены, которые так боялись, что огромная армия турок сокрушит их оборону, едва могли поверить, что опасность миновала. Для поляков же этот день стал наградой за долгий поход и тяжелую битву, в которой они победили.

После молебна Йоханна, Карл и Адам прогулялись по городу вместе со своими соотечественниками. Магазины снова открылись, и их прилавки были завалены товарами. Часть из них в спешке привезли из турецкого лагеря вчера вечером или ночью.

Поскольку поляки захватили достаточное количество трофеев, они решили ничего не покупать и в конце концов вернулись в свою палатку. К их удивлению, Лешек, Тобиаш Смулковский и Войслав стояли у входа с заряженными пистолетами.

– Что произошло? – спросил Адам.

– Несколько парней не хотели признавать, что эта палатка наша, капитан, – сказал Лешек с усмешкой. – Поэтому нам пришлось прогнать их к черту. Кстати, это опять были австрийцы. Я почти уверен, что мы попали в одного из них. Я вспомнил бедного Бартоша и прицелился поточнее, да и Тобиаш тоже!

Это так не соотвествовало ликованию в городе, что Йоханна едва могла в это поверить. Она сердито прошипела:

– Почему австрийские солдаты относятся к нам так, будто мы здесь нежеланные гости?

– Чертово отребье! – мрачно вставил Тобиаш. – Нам следовало бы собрать вещи и уехать домой. Пусть тогда посмотрят, смогут ли они справиться с турками!

– Дельное предложение. Вот только король вряд ли к нему прислушается, – сказал Адам. – Собственно, уже на следующий день мы должны были бы помчаться вдогонку за турками. Но завтра приедет император, поэтому Ян Третий наверняка захочет остаться в Вене еще на день, чтобы поприветствовать Леопольда.

– Так и есть, – вмешался в разговор незнакомец, на котором была австрийская одежда с элементами турецкой. – Разрешите представиться, Ежи Францишек Кульчицкий. Родился в Польше, но уже несколько лет проживаю здесь, в Вене. Занимаюсь торговлей.

– Кульчицкий герой! – воскликнул мужчина, который как раз подошел к ним.

– Герой – это, конечно, слишком громко сказано, – кокетливо ответил Кульчицкий. – Как-то раз я прокрался через турецкий лагерь с посланием от господина Штаремберга к его светлости Карлу Лотарингскому и вернулся обратно в Вену, а затем поддерживал отсюда связь со своими знакомыми во враждебной армии. Поэтому я всегда был в курсе того, какое расстояние преодолела деблокирующая армия, и мог сообщить об этом господину Штарембергу.