Ини Лоренц – Непокорная (страница 74)

Исмаил-бея впервые пригласили на военный совет. Тем не менее он воспринял это не как знак особого почета, а как угрозу со стороны великого визиря. Тот словно говорил ему: «Ты всегда у меня на виду». К тому же Исмаил-бея посадили сзади, вместе с господарями Валахии и Молдавии, которые, будучи христианами, занимали самое низкое положение среди собравшихся здесь офицеров. Как и Исмаил-бей, они помалкивали, слушая, как Кара-Мустафа распекает агу янычаров.

– Твои люди – собаки, которых следует выпороть! Как они посмели отступить? Они ведь почти прорвались сквозь ряды гяуров!

Визирь с длинной коричневой бородой, облаченный в широкий красный плащ и огромный тюрбан, заметно отличался от офицеров, одетых в доспехи. Предводитель янычаров поймал на себе его взгляд и почувствовал себя жалким червем.

Ага поднялся и сжал кулаки:

– Мои янычары храбро сражались, но против мушкетов и пушек они бессильны. Атаковать нужно было днем – и при поддержке наших орудий!

Первые слова критики прозвучали. Кара-Мустафа крепко сжал губы и многозначительно посмотрел на каждого из присутствующих. На мгновение его глаза встретились со взглядом Исмаил-бея. Тот старался выглядеть не слишком довольным.

Причин для радости у него действительно не было, ведь в бою погибло слишком много турок. Защитники Вены отчаянно сопротивлялись, но в поражении был виноват Кара-Мустафа. Вместо того чтобы предложить гяурам приемлемые условия капитуляции и позволить им сохранить свою веру, великий визирь потребовал немедленно подчиниться ему и принять ислам. Неудивительно, что Штаремберг и остальные жители города готовы были скорее умереть, нежели сдаться.

Слова аги разрушили плотину, которая до сих пор удерживала окружающих от критики в адрес великого визиря. Ибрагим-паша, губернатор Буды, пожилой, опытный человек, который был хорошо знаком с землями по эту сторону границы, указал пальцем на Кара-Мустафу:

– Этот поход был подготовлен на удивление плохо! Великий Мехмед Фатих покорил Константиние с помощью тяжелых пушек. В отличие от него великий Сулейман Кануни потерпел неудачу под Веной, потому что у него не было таких осадных орудий. Вы должны были извлечь урок из его неудачи. А вместо этого взяли всего лишь несколько десятков легких пушек, которые не могут причинить существенного вреда бастионам и крепостным стенам Вены. Обстреляв город из пушек тяжелого калибра, мы бы уже давно подготовили условия для атаки. Вы же положились на туннели и подкопы. Но на рытье туннелей уходит много времени и сил, к тому же это дает врагам возможность вырыть встречные туннели. Взрывные заряды тоже тяжело рассчитать. Они либо слишком слабые, и тогда от них нет никакого толку, либо слишком сильные, как прошлой ночью. Взрыв действительно пробил брешь в стене, но при этом образовался глубокий кратер, через который наши янычары смогли перебраться лишь с трудом.

– Очень смело! – услышал Исмаил-бей тихий комментарий одного из господарей, сделанный на валашском языке.

Исмаил-бей тоже считал, что Ибрагим-паша проявил чрезвычайную храбрость. Но несмотря на все свое могущество, великий визирь обязан был добиваться успехов. Даже из-за одной-единственной неудачи султан мог низложить его или, еще хуже, отправить к нему своего палача.

Великий визирь прекрасно это понимал. Он сидел на своем диване с таким гневным видом, как будто хотел обвинить в своей неудаче всех присутствующих и даже самого Аллаха. Схватившись пальцами левой руки за бороду, Кара-Мустафа указал правой рукой на карту Вены:

– Только из-за трусости янычаров этот город не был завоеван. Если бы они продолжали атаковать, а не обратились в бегство, они с легкостью победили бы гяуров. Теперь же знамя пророка покрыто позором!

Униженный ранее ага янычаров закричал, покраснев от гнева:

– Ибрагим-паша прав: кратер был слишком глубоким! Моим отважным воинам пришлось взбираться по его стенам, как на холм, и это позволило христианам атаковать нас сверху.

– Молчи, пес, иначе я снесу тебе голову! – закричал на него великий визирь. – Офицеры, которые руководили атакой, получат по пятьдесят ударов плетью каждый и будут понижены в звании до простых янычаров. Во время следующей атаки они пойдут впереди всех!

– Посылать их в бой с разодранными плетью спинами равносильно приговору. Было бы более милосердно казнить их на месте, – с ужасом произнес один из сановников.

Кара-Мустафа мрачно улыбнулся:

– Армия должна видеть, как карают за трусость!

– Простите, что осмеливаюсь говорить, о могущественный, – произнес Мурад Герай и поклонился. – Но нам нужно меньше рассуждать о том, что произошло, и больше думать о том, что мы должны сделать, чтобы одержать победу.

– Продолжай! – сказал ему великий визирь таким тоном, который должен был напомнить татарину о том, что ему не следовало присоединяться к числу критиков.

Хан пододвинул карту Вены чуть ближе к себе и указал на горную цепь к северо-западу от города:

– После вчерашней неудачи янычарам нужно будет отдохнуть, прежде чем вы снова сможете отправить их в атаку. Но вполне вероятно, что за это время христиане успеют собрать армию и прийти на помощь городу. Мои люди перехватили посланников, которые везли сообщение о том, что несколько князей Алмании пустились в путь со своими войсками. Мы должны подготовиться к их прибытию, иначе они атакуют нас с фланга.

Кара-Мустафа скептически посмотрел на него и рассмеялся:

– С каких это пор крымский хан превратился в хнычущего младенца, который боится даже ветра, дующего в шатер?

– Я согласен с ханом Мурадом Гераем! – возбужденно воскликнул Ибрагим-паша. – Если придет армия христиан, мы должны быть к этому готовы.

– И что же это за армия? – насмешливо спросил Кара-Мустафа.

– Эмир Максимилиан Эмануэль выступил из Баварии и объединился с франконцами, – сказал Мурад Герай. – В общей сложности их войско должно составлять более пятнадцати тысяч человек.

Кара-Мустафа недоверчиво покачал головой:

– Пятнадцать тысяч против почти ста пятидесяти, которых мы здесь собрали?

– Вы забыли про эмира саксонцев, который тоже обещал помочь императору! – продолжал Мурад Герай.

– И сколько людей приведет саксонец? Не больше пяти тысяч! Одного нашего авангарда будет достаточно, чтобы разбить эту жалкую армию.

Кара-Мустафа был не готов согласиться с аргументами Мурада Герая. По мнению великого визиря, он все просчитал и был уверен, что сможет вовремя отразить нападение гяуров. Для него было важно как можно быстрее покорить город, лишив тем самым деблокирующую армию необходимости продвигаться к Вене. Курфюрсты Баварии и Саксонии не посмели бы атаковать его войско, если бы оно стояло гарнизоном за крепостными стенами и бастионами.

Мурад Герай снова прервал размышления Кара-Мустафы:

– Вы забыли про поляков, о могущественный!

– Про поляков? – Великий визирь снова засмеялся. – Кто тебе сказал, что они вообще придут? Их король болен и не в состоянии скакать на коне, не говоря уже о том, чтобы вести войско. Кто сделает это вместо него? Неужто Яблоновский, которому прекрасно известно, что бóльшая часть польской армии за ним не последует?

– И все же мы должны быть готовы к появлению поляков, – раздраженно сказал Мурад Герай. – Я знаю Яна Собеского! Он жаждет победить нас и вернуть Польше Подолье и Дикое поле.

– Этот королек не посмеет меня разозлить, ведь ему известно, что я в любой момент могу включить его паршивую маленькую страну в состав империи султана.

Несмотря на нежелание великого визиря прислушиваться к его доводам, Мурад Герай не сдавался:

– У деблокирующей армии христиан есть три подходных пути. Они могут спуститься по Дунаю на кораблях, но тогда мы атакуем их при высадке и загоним обратно в воду. Значит, скорее всего, они высадятся на берег выше по течению. Дальше они могут обогнуть Венский лес и появиться с юга. Но на юге ровная местность, и там наша армия сможет использовать свое численное превосходство и сровнять их с землей.

– И каков же третий путь? – с сарказмом спросил Кара-Мустафа.

Указательный палец Мурада Герая остановился на северной части Венского леса:

– Он проходит здесь! Это самый короткий маршрут, при условии что они высадятся на берег выше по течению Дуная. Христиане выберут этот путь, ведь им нужно торопиться.

– Через холмы Венского леса? – Великий визирь опять засмеялся. – Ты хотя бы видел их, татарин? У них крутые, покрытые лесом гребни. Ни одна армия не сможет подняться на них и атаковать нас оттуда.

– И тем не менее христиане попытаются это сделать! – раздраженно воскликнул Мурад Герай. – Мы должны занять Каленберг и соседние холмы и…

– Солдаты нужны мне здесь! – прервал его Кара-Мустафа. – Кроме того, я приказал установить на холмах наблюдательный пункт. Нас предупредят, если гяуры действительно осмелятся там показаться.

– Тогда давайте хотя бы укрепим лагерь на Каленберге, – ответил Мурад Герай, но великий визирь покачал головой:

– Принятых мер вполне достаточно. Военный совет окончен! Он оказался бесполезным, потому что вокруг меня одни лишь трусы и глупцы!

От этого оскорбления многим присутствующим кровь ударила в голову. На мгновение даже показалось, что Мурад Герай собирается обнажить свою саблю и приблизиться к великому визирю, поэтому Кара-Мустафу тут же окружила толпа телохранителей. Хан убрал руку с рукояти сабли, развернулся и хотел выйти из шатра не попрощавшись. В этот момент позади него прозвучал голос великого визиря: