Ини Лоренц – Непокорная (страница 14)

Он вытащил пистолет, который благодаря мудрому предвидению сестры был подготовлен к стрельбе, и поскакал вслед за Йоханной.

Войслав запрыгнул в седло и тоже пришпорил коня.

17

Звуки сражения становились все громче, и вскоре Йоханна услышала голоса. Кто-то испуганно закричал по-польски, и это заставило ее еще больше ускорить темп. Вокруг них был лес; чуть дальше дорога делала поворот. Не замедляя хода, Йоханна поспешила туда и увидела, что Колпацкий и его друзья вступили в отчаянную схватку с дюжиной свирепых разбойников. Двое слуг уже лежали на земле, а их господам грозила опасность потерпеть поражение.

С пронзительным, яростным криком Йоханна отпустила поводья, левой рукой схватила пистолет, а правой вытащила саблю.

Один из разбойников указал в ее сторону:

– Там еще несколько!

Предводитель шайки, который все это время молчал, бросил на Йоханну один-единственный взгляд и махнул рукой:

– Это всего лишь пара глупых крестьян. Мы с ними справимся.

По его сигналу трое сообщников бросились вперед и подняли оружие.

Йоханна вихрем помчалась разбойникам навстречу и выбила их из седла; те свалились в кусты. Прежде чем главарь шайки успел нанести ей удар, девушка направила пистолет ему в лицо и нажала на курок. Раздался громкий выстрел. Разбойник свалился на землю; у него над переносицей чернела дыра. Йоханна полоснула саблей второго разбойника, и он тоже упал на землю. Двое его товарищей, собравшись с духом, хотели атаковать Йоханну, но обратились в бегство, как только она развернула коня и, размахивая саблей, поскакала им навстречу.

– Чертовы псы, стойте! – крикнул вслед разбойникам один из членов их шайки и побежал к Йоханне с дубиной в руках.

В этот момент появился Карл и выстрелил из пистолета. Несмотря на головную боль и тошноту, он не промахнулся. Когда Войслав подъехал ближе и тоже начал стрелять, смелость оставшихся разбойников улетучилась и они скрылись в лесу.

Во время схватки Йоханна сохраняла хладнокровие. Но теперь напряжение ослабло и девушка задрожала. «Неужели я действительно лишила жизни человека?» – в ужасе спрашивала она себя. Даже мысль о том, что в противном случае разбойники убили бы Колпацкого и его спутников, а также ее, Карла и Войслава, не принесла Йоханне облегчения.

– Вы пришли нам на помощь в трудную минуту! – воскликнул Тобиаш Смулковский.

– Это правда, – подхватил его брат.

– Бедного Леха застрелили, а Мариушу срочно нужна помощь врача, – печально доложил один из слуг.

– Ему придется потерпеть, – ответил Колпацкий. – Нам нужно как можно скорее убираться отсюда. Разбойники в любой момент могут вернуться с подкреплением.

– На то, чтобы позаботиться о раненом, у нас времени хватит! – резко произнесла Йоханна. Она слезла с коня, передала поводья Войславу и подошла к пострадавшему слуге. – Тебе повезло, – произнесла она через некоторое время. – Рваная рана на голове сильно кровоточит, но жить ты будешь и даже сможешь ехать верхом, несмотря на поврежденную руку. У вас есть чистая рубашка, чтобы я могла его перевязать?

Вопрос был адресован Колпацкому. Прежде чем он успел ответить, Бартош Смулковский открыл свою сумку и вытащил оттуда рубашку:

– Держите. Ее недавно выстирали.

– Спасибо.

Радуясь возможности отвлечься, Йоханна взяла рубашку и ножом отрезала от нее несколько полос. Пока девушка перевязывала раненого, Бартош подъехал к Колпацкому:

– Без этих мальчишек нам пришлось бы нелегко.

Казимеж Колпацкий раздраженно кивнул:

– С этим не поспоришь. Однако мы бы и сами справились с этими негодяями, если бы заметили их раньше.

– Но мы их не заметили и поэтому обязаны этим двум молодым людям своей жизнью. Клянусь именем Ченстоховской Пресвятой Божьей Матери! Кароль Выборский, который, несмотря на головную боль после вчерашней попойки, оказал сопротивление разбойникам, достоин восхищения. А его брат? Ян Выборский – истинный сармат!

Из рассказов матери Йоханна знала, что все благородные поляки мечтали приобрести репутацию храбрых сарматов. Поэтому такое сравнение было для нее высокой похвалой и она обрадовалась, несмотря на неприятный комок в животе. Было ясно: теперь Колпацкий и Тобиаш не смогут отказать им с Карлом. Поляки обязаны взять их с собой. Хоть Йоханна и не знала, что их с братом ожидает в Польше, по ее мнению, все было лучше, чем вернуться в Аллерсхайм и подчиниться завещанию, подделанному фратером Амандусом.

Часть вторая

Османьский

1

Наконец перед ними показалась столица Польши Варшава. Йоханна почти потеряла надежду до нее добраться. День за днем они с Казимежем Колпацким и обоими Смулковскими проводили в седле, а затем ночевали в гостиницах – иногда хороших, иногда не очень. За время поездки близнецы многое узнали о Польше, о ее короле, а также о семье Любомирских. В то время как часть этого рода, приближенная к князю Иерониму, была на стороне Яна Третьего Собеского, Станислав Любомирский являлся одним из его противников – он сам лелеял надежды завладеть польской короной.

До сих пор Йоханна мало интересовалась политикой, но теперь поняла, как важно в Польше держать глаза открытыми. Родина ее матери была неспокойной страной, у ее границ находилось множество врагов, не только империя султана и объединившиеся с турками татары, но и казаки, и даже Фридрих Вильгельм, курфюрст Бранденбургский, которого Колпацкий открыто называл подлым предателем. Йоханна уже успела узнать, почему к Фридриху Вильгельму так плохо относятся. Курфюрст, хоть и владел Восточной Пруссией, находившейся в ленной зависимости от польского короля, вступил с Карлом Десятым в союз против Польши. А когда военная удача отвернулась от Фридриха Вильгельма, он договорился с польским королем Яном Вторым Казимиром Вазой о смене сторон и потребовал предоставить за это независимость Восточной Пруссии.

– О чем задумался? – спросил у Йоханны Бартош Смулковский, который взялся сопровождать ее и Карла до Варшавы.

Там близнецы надеялись получить новости о родственниках, к которым можно было бы обратиться.

– О курфюрсте Бранденбургском, – ответила Йоханна.

– Черт бы его побрал! – пренебрежительно произнес Бартош. – В истории не было большего подлеца, чем он. Его еще накажут за предательство.

– Но ведь Восточная Пруссия стала польским леном только тогда, когда Тевтонский орден потерпел поражение от Польши и Литвы. Прежде это было независимое государство, – возразил Карл, которому точка зрения Смулковского казалась предвзятой.

Бартош Смулковский был не готов признать, что курфюрст Бранденбургский мог быть хоть в чем-то прав:

– То было честное сражение, и мы его выиграли. Король Владислав Ягелло мог бы их уничтожить и полностью присоединить прусскую территорию к своему королевству, но он милостиво оставил Тевтонскому ордену бóльшую часть земель. Фридрих Вильгельм же отплатил за это великодушие предательством!

Йоханна тоже считала, что поведение курфюрста достойно презрения, и злилась на своего брата, искавшего оправдание этому жадному князю. Однако теперь девушка задумалась об их дальнейшем пути. Варшава едва-едва виднелась на горизонте, но Йоханна почувствовала, что ее сердце учащенно забилось. Менее чем через час они въедут в город, где, как она надеялась, получат аудиенцию у короля Яна Третьего. Йоханна уже отказалась от мысли раскрыть после прибытия в столицу свой истинный пол: вначале ей хотелось обрести вместе с Карлом пристанище у родственников.

Бартош Смулковский подстегнул своего мерина и жестом показал остальным, чтобы они его догоняли. Йоханна молчала, и Карл процитировал своего учителя из Аллерсхайма. Тот был родом из Байрейта, которым управляла младшая линия дома Гогенцоллернов, и расхваливал многократную смену сторон как высшее политическое искусство Фридриха Вильгельма.

Бартош сердито повернулся к Карлу:

– Кароль, я бы посоветовал тебе, когда разговор заходит об этом предателе, держать язык за зубами. Здесь, в Польше, твои слова воспримут с неодобрением. Может даже случиться, что тебя вызовут на дуэль.

Карл, казалось, хотел ему возразить, но затем кивнул:

– Ты прав, Бартош. Тут, в Польше, на подобные вещи смотрят иначе, чем у нас в империи.

Йоханна направила мерина к брату и дернула его левой рукой за рукав:

– Тебе следует быть более осторожным, иначе ты нас выдашь. Бартош считает, что мы с тобой лишь несколько месяцев гостили у родственников. Но по тому, как ты себя ведешь, любой может догадаться, что мы выросли в Аллерсхайме!

Она говорила тихо, чтобы Бартош не мог расслышать ее слова, но тем не менее ее голос прозвучал резко.

Карл смущенно втянул голову в плечи:

– Извини.

– В будущем будь осторожнее! Это Варшава?

Вопрос был адресован Бартошу, который осадил коня и с явной гордостью указал на открывшийся перед ними город, окруженный стеной.

– Да, это Варшава, город короля. Однако еще более важным является Краков, расположенный южнее, на Висле. Там бьется сердце Польши, там хоронят королей.

– Я нахожу Варшаву восхитительной, – сказала Йоханна с нескрываемым восторгом.

– Вы еще никогда там не бывали? – спросил Бартош.

Йоханна покачала головой:

– Нет. И в Кракове нам тоже побывать не довелось.

– Значит, Казимеж все-таки был прав! – удивленно воскликнул Бартош.

– В чем? – поинтересовалась Йоханна.

– Он считает, что вы – сыновья Выборской, которая вышла замуж за немецкого дворянина. Я также склоняюсь к этой мысли. Ты хорошо говоришь по-польски, но твоему брату иногда требуется время, чтобы подобрать нужное слово.