Ingini – Пороки (страница 13)

– Ну вот и факт в копилку, – усмехнулась Фло.

– Трезвенница, – вздохнули парни.

– Си, скажи, когда ты успела сделать своего клона? – поинтересовался Джейс, но получил в ответ лишь закатанные глаза. Ну хоть не тетрадкой в лоб.

– Ладно, мы не осуждаем. Не понимаем, но не осуждаем, – заверил Шимун. И Мейз это понравилось.

"Похоже, они действительно намного лучше, чем кажется на первый взгляд. Или я не разбираюсь в людях…"

– Тогда сегодня? – все кивнули.

– Что ж, жду к восьми, – заявил Джейс.

Очевидно, они очень часто у него собирались. Мейз задумалась о том, в каких комнатах живут двенадцатые. Она была у Джейса – под крышей, на так называемом четвертом этаже. Она точно видела, как Флоренц поднималась по лестнице справа от ее комнаты. Насчет других сказать точно не могла.

"Как распределяются комнаты? Они определенно лучше комнат на третьем этаже. Конечно, с моими отвратительно зелеными стенами…"

Поток мыслей прервала раскрывшаяся дверь. Все посмотрели на преподавателя, который радостно улыбнулся и буквально чуть не с порога стал расписывать, какую птичку увидел сегодня в лесу Чарити.

"Чей лес?"

Мистер Пейшанс, муж географички, в отличие от нее – полненькой женщины, которой за словом в карман лезть не надо – был высоким, крепким и очень увлеченным. Мейз постоянно слышала о том, как Гимель любит свою астрономию, но вот Джон Пейшанс был влюблен в биологию едва ли не больше, чем в свою жену Саманту.

Он рассказывал с таким интересом про генетику, будто это была какая-то очень занимательная история. И как же он радовался, когда встречал понимание и заинтересованность в лицах других. А когда Мейз с ходу решила ему задачу, хоть это было и не так сложно, был готов поставить ей все "A" мира.

Зато химия далась не очень. Тесея Патнэм была жесткой и неприятной личностью, которая сразу же устроила Мейз тест. Барнс от ужаса чуть не откинулась, когда увидела, что они там проходят. Она не была глупой и многое относительно понимала, но в ее школе они шли гораздо медленнее. Мейз даже подумала, что в следующую секунду над ней рассмеются, что она еще не умеет создавать лекарство от рака.

Хоть и набрала ужасно мало баллов, о чем профессор Патнэм, конечно, не сказала, но многозначительно стрельнула взглядом, на уроке она даже смогла что-то понять. Объясняла профессор понятно.

– Ох, Тесея, гордыня в чистом виде, – Мейз даже не обернулась, хотя очень хотелось посмотреть, как этот свин протиснулся между партами. – Какая же сладкая она была в молодости, – она поежилась от этого омерзительного причмокивания.

И Дмитрий это заметил. Мейз поймала его вопросительный взгляд и просто покачала головой, возвращая взгляд к тетради.

Но только потом поняла, что и Сандра на неё смотрела.

Класс химии был просторнее остальных, и парты с лабораторным оборудованием стояли далеко друг от друга. Но всё же их было меньше, поэтому тем, кто сидел в обычных кабинетах по раздельности, пришлось искать себе партнёра по лабораторным.

Кетч и Шимун перед занятием сказали, что Сандра делает всё одна и, в принципе, не любит с кем-то говорить в деле. Мейз понимала её.

– Что? – спросила Мейз шепотом, но Сандра лишь дёрнула плечом, выказывая своё безразличие, и посмотрела на учительницу.

– О, вот эта, ещё одна маленькая салемская наследница, встанет тебе поперёк горла, если ты её не приструнишь, – донёсся шепоток почти что ей в затылок.

"Заткнешься ты сегодня, нет?!" – закричала Барнс.

– Или что, низвергнешь меня обратно? – рассмеялся он. Сзади хрустнула парта. Что неожиданно – услышала не только она. Но только Мейз увидела, как Мамон присел на парту. Он настолько много весит, что это даже в реальности ощущается? – Не спорю, трюк прекрасный. Не многие так могут. Но только хорошо работает это на низших демонах.

"Да мне плевать. Отстань."

Она грозно стрельнула глазами на него и отвернулась. Мамон ей больше ничего не говорил. Вот только спустя минуту стал раздаваться противный звук чавканья. Мейз глубоко вздохнула, концентрируясь на доске.

Не получилось.

– Ммм, какие вкусные глазки.

Мейз резко обернулась, привлекая внимание всех на вторых партах. Она округлила глаза от ужаса и даже рот приоткрыла. Мамон сидел на парте в окружении внутренностей. Все, что в желудке в ярких красках, было на нем, на столе, даже на стене. Будто здесь только что разорвало человека.

– Точно пастила, – криво улыбнулся демон, обнажая кривые, гнилые зубы. Между ними застряли куски человеческой плоти.

Барнс подскочила. На этот раз весь класс обратил на нее внимание. Но она не думала. Под мерзкий смех Мамона, девушка вылетела из кабинета и тут же зажала ладонью рот. По всему коридору тянулись кишки, органы и лужи крови.

Ее собственный желудок сделал первый позыв, предостерегая ее. "Не думай, не думай!" Мейз понеслась по коридору, ступая прямо во все кровавое и отвратительно булькающее при этом. Туалет стал самым настоящим спасением. Она влетела в него и, даже не закрыв дверь, вывернула весь желудок наизнанку.

– Черт… – выругалась Мейз обессиленно, садясь на пол. Неважно.

– Раньше он знал, когда произносят его имя, – Мейз даже голову не подняла. От одного его появления хотелось выплюнуть все, что еще могло остаться в ней. – Но людишки стали слишком часто произносить его.

– Ты. – Мейз поднялась. Все внутри болело.

Мамон сидел на невесть откуда взявшемся стуле рядом с раковиной. Весь его фрак был в крови и ошметках, а в улыбке застряли части человека. Ведьма вытерла свой рот. А глаза наполнились огнем.

Мамон перестал улыбаться.

– Ты здесь всего второй день, но ты уже достал меня.

– Считаю это успехом, – усмехнулся он. Но напряженно.

– О нет, – Мейз сделала к нему шаг. – Может кто-то на этом и проигрывает в свою игру с грехами, – она сжала кулаки. – Но в этот раз проиграешь ты.

– Гордыня, значит, – разочарованно фыркнул Мамон. – Вельзевул – твой конец.

– Не будет никакого конца. Ты либо сейчас же исчезаешь. Либо будешь гореть в своем же Аду. – прорычала она.

Он был отвратителен. Называя его свиньей, она оскорбляла бедных животных. Еще не было придумано таких слов, чтобы описать, каким он закрепился в ее голове. А нет, было одно: "Отец".

Каждый раз, когда он напивался в стельку и спал сидя, слюни текли по морде. А потом он вставал и приставал со своими разговорами: "Мальчик-то есть?", "Сохрани себя для единственного", "Если ты станешь шлюхой, я лично тебя застрелю". Это всегда заканчивалось так. Никакого полового воспитания, а лишь страх каждый раз, когда начинался этот разговор. А он начался несколько раз в неделю начиная с девяти лет. Сейчас ей семнадцать.

И она избавилась от него. Избавила мир от того алкаша в полиции. И избавит всех от им подобных.

Мамону тоже пора уйти из этого мира.

"Я знаю, что у меня нет сил убить его навсегда, но заставить не появляться здесь больше никогда я обязана. Или сделаю все, чтобы получить эти силы и убить!"

– Ладно, конфетка, пойдем на обед, – Мамон поднялся, но дверь, которая была слегка приоткрыла захлопнулась. И закрылась. – Кто-то овладел магией? – он, как бочка, переступая с ноги на ногу, повернулся к ней лицом.

– Ты. – она выкинула руку вперед. Мамона прижало к стене, а сам он рассмеялся.

– Конфетка моя, твои силы смехотворны.

– Не больше чем твои, – прорычала Барнс, сжимая кулаки с такой силой, что по рукам стала бежать кровь. Вот тут Мамон напрягся. – Не возвращайся сюда больше никогда! – закричала она.

Огонь вспыхнул со всей своей силой! Зачарованная комната не горела, охватывая только Мамона. Он корчился. Как тот человек в камере.

Где-то что-то внутри нее ломалось.

Медленно. По осколкам.

От Мамона осталось… Ничего. Только сигаретный дым взмыл к потолку. Мейз опустила руку. Она была абсолютно пуста сейчас. Вся ярость, все эмоции вышли из нее с адским огнем.

– Мейзакин.

Девушка резко развернулась к двери. Очевидно, это была Суми. "Этого сейчас не хватало". Пришлось открыть дверь. Директриса с серьезным взглядом стояла перед ней.

– Мейзакин. – проскрежетала она. – Идите за мной. – и, развернувшись на каблуках, пошла по коридору.

Мейз пошла следом.

✧

Мейз сидела перед Суми в ее кабинете. Директриса буквально прожигала ее взглядом. В какой-то момент она постаралась выглядеть понимающей, но маска вновь слетела. Что бы директриса не делала, скрыть свою злость она не могла.

Но сама Барнс лишь равнодушно смотрела на нее, ожидая начала гневной тирады. Мейз только что низвергла грех. Она думала лишь о том, чем это обернется. Вернется ли это отродье, и что он сделает, если да.

Мейз лишь знала, что ни за что не отступит.

– Ты опять использовала огонь. – наконец-то начала Суми, совладав с собой.

– Да, – у директрисы чуть брови не взлетели на лоб от такой непосредственности.