Ингер Вольф – Под черным небом (страница 3)
– А девочка? Нет ничего, что указывало бы на то, что она находилась тут?
– Нет, – сказал Марк. – В спальне – нет. Но все выглядит так, будто она ночевала в доме: в посудомоечной машине четыре тарелки, четыре стакана и приборы на четверых. Напрашивается вывод, что девочка была здесь во время ужина. Но сейчас ее в доме нет. Пара полицейских пытаются разузнать, не отправилась ли она все-таки ночевать к подруге. Надеюсь, что это именно так, но надежда слабая, потому что девочку видели лепящей снеговика незадолго до ужина. Если нам все же повезет, мы найдем ее до того, как она увидит новости. Убийство семьи Асгера Вада журналисты не упустят.
Энджи вздохнула.
– Представляю, каково это – проснуться и узнать, что всю твою семью убили…
Марк с тревогой посмотрел на нее.
– И тот, кто это сделал, все еще на свободе. У нас будет летучка в десять. Поиски Марии сейчас на первом месте, и я хочу, чтобы ты опросила свидетеля, который, кроме соседки, точно видел девочку в живых вечером. Это няня, она обычно сидела с ней. Соседка сказала, что ее зовут Джоанна, и я нашел ее номер в телефонной книге внизу. Она студентка, живет недалеко от университета. Я уже позвонил ей и предупредил, что ты приедешь.
Энджи застегнула молнию на куртке под самый подбородок.
– Отлично. Я пошла.
Перед уходом она еще раз окинула взглядом спальню. Никогда в жизни ей не приходилось видеть ничего более жуткого. Взгляд задержался на фотографии детей, стоящей на комоде. На рамке была кровь, и на мгновение Энджи представила, как убийца берет фото и рассматривает его. Мария на снимке маленькая. Наверное, лет пяти. На ней розовое платье, она смотрит в объектив с немного застенчивой улыбкой. Волосы коротко подстрижены, из-под них выглядывают чуть оттопыренные ушки, на щеках играют ямочки.
«Если ты еще жива, я обязательно найду тебя», – пообещала себе Энджи. Развернулась и вышла из комнаты.
3
Комиссар Дэниель Трокич вытянул ноги и откинулся на спинку стула в кабинете директора полиции Карстена Андерсена. Шеф только что посвятил его в подробности преступления, совершенного на другом конце света. Преступления, которое, очевидно, чем-то его заинтересовало. Трокич подозревал, что что-то затевается, как только его вызвали в кабинет. Звонок раздался именно в тот момент, когда он собирался вонзить зубы в сочный бифштекс. Даже хуже. Прямо перед тем, как он хотел поднести к губам бокал красного вина, которое только что откупорил. Трокич терялся в догадках. Шеф обычно никогда не вызывал к себе без особой причины. Более того, как правило, если Карстен Андерсен звонил лично и просил зайти, это не означало ничего хорошего. По телефону шеф ничего не объяснил, и, поскольку Трокич не слышал ни о каком убийстве в их округе, он пребывал в недоумении.
После того как все выяснилось, вопросов прибавилось. С какого боку смерть ученого-вулканолога касается его, Трокича? Он даже не был уверен в том, где находится этот Анкоридж. Комиссар с подозрением уставился на шефа, сидящего по другую сторону массивного черного стола.
– Говорите, кукольный домик? Посреди кухни? И что это значит?
– Понятия не имею, – ответил Андерсен, качая головой. – Наверное, разбушевался один из их чокнутых серийных убийц. Ты же знаешь, у них там, в Америке, несметное количество психов.
Трокич собрался было сказать, что они сами только что закрыли дело о маньяке, эхо жутких деяний которого еще не улеглось в Орхусе, и потому не им пенять американцам. Но Андерсен не дал ему и слова вставить, продолжая быстро и возбужденно:
– Я услышал новость от начальника полиции Копенгагена, а тому сообщили из датского посольства в США, которое в свою очередь проинформировали из консульства в Анкоридже. Убийства произошли среди ночи по местному времени, так что прошло несколько часов с момента обнаружения трупов. Консул просто вышел из себя. Особенно из-за несчастной Марии – ее пока так и не нашли.
– Но я не понимаю, при чем тут…
– Дело в том, – перебил его Андерсен с выражением превосходства на лице, – что я очень хорошо знал Асгера Вада. Мы вместе учились в гимназии тут, в Орхусе, сто лет назад. В Катедралсколен. Если не ошибаюсь, через пару месяцев ему должно было исполниться пятьдесят. – Он уставился в пространство. – Мы были друзьями и поддерживали связь все те пятнадцать лет, что Асгер жил на Аляске. Когда он приезжал в Данию, то всегда заглядывал на обед и партию в нарды. К тому же он был настоящим светилом науки. Изучал геологию тут, в Орхусе, а потом работал сначала в Исландии, а потом на Аляске. Вот же дьявол!
Андерсен сглотнул комок в горле, снял пушинку со своего синего кашемирового свитера и отвел глаза. Трокич беспокойно заерзал на стуле: не в обычаях шефа было проявлять чувства перед подчиненными.
– Конечно, произошла трагедия, но зачем вы мне все это рассказываете? – спросил он, скользя взглядом по дереву за окном, окрашенному октябрем в пурпур и золото.
– Ясно же, – вздохнул шеф, впиваясь в комиссара маленькими глазками, – что я хочу отправить кого-то туда, чтобы держать руку на пульсе.
– Ясно. И?
– И теперь, когда в нашем тихом городишке восстановился покой и порядок, я подумал, что, возможно, тебе было бы неплохо прошвырнуться на ту сторону Атлантики к нашим американским коллегам. Во время нашего последнего разговора ты просил перевести тебя на должность пониже, потому что устал перебирать бумажки в кабинете. Ну что же, даю тебе шанс заняться оперативной работой, по которой ты так тоскуешь. Датская полиция часто посылает сотрудников в командировки по всему миру. Теперь пришла твоя очередь.
– Но почему вы сами…
Андерсен отмахнулся от него:
– Это исключено. Я не могу поехать. Я слишком загружен работой, и потом, у меня в этом деле личный интерес. Если я поймаю этого зверя, то пристрелю его на месте.
Трокич задумчиво смотрел на шефа. Аляска? Это же почти Северный полюс, там собачий холод, куча медведей самых разных размеров и американцев, которым только дай пострелять. Недавно он посмотрел документальный фильм на «Нэшнл Джиогрэфик», из которого вынес, что в этом штате увлекаются огнестрельным оружием и незаконными стимуляторами. Может, природа там и невероятно прекрасна, но если ему придется влезть в расследование, то вряд ли удастся насладиться ее красотами. В общем, идея не показалась особенно привлекательной. С другой стороны, ему здорово обрыдло перекладывать бумажки, а Андерсен пока не предложил ничего лучшего.
– Искренне сожалею о вашем друге, – сказал Трокич. – Но почему вы считаете, что они позволят датскому полицейскому вмешиваться в расследование? Попробуйте только представить, что, например, у нас тут везде сует свой нос русский.
Андерсен потер лоб и скрипнул зубами.
– Не волнуйся, я на них надавлю. В конце концов, речь идет о четырех гражданах Дании, хотя я не уверен насчет детей. Других родственников у Вадов там нет, и если Марию найдут живой… в чем я сильно сомневаюсь, если честно… – последовал вздох, – то нам нужен будет кто-то, кто мог бы сопроводить ее к родственникам в Данию. К тому же, – он вытащил из ящика стола пилку для ногтей, – в их интересах подключить к делу еще одного отличного полицейского, а ты лучший из тех, кто у нас есть. Я не стану посвящать американских коллег в твои проблемы с уважением к авторитетам и рассказывать про твои прочие ляпы. Тебе придется приспособиться к обстоятельствам.
Трокич почесал черноволосую голову и поерзал на стуле. Попытался сохранить скептическую мину. Расследование может растянуться надолго. С другой стороны, что его тут удерживает? Он не видел Кристиану уже месяц с тех пор, как заявил ей, что не хочет детей и предпочитает жить один. Возможно, ему пойдет на пользу занять мозги чем-то другим, а соседка сможет присмотреть за котом – он ведь недавно подстриг ее изгородь, уже второй раз за год.
– И чего это я сижу тут и спорю с тобой, как будто у тебя есть выбор, – проворчал себе под нос Андерсен. – Это вообще-то приказ.
Они уставились друг на друга через стол. Андерсен и Трокич сотрудничали уже много лет, но их отношения никогда не выходили за рамки работы. То, что у Андерсена был друг, оказалось, наверное, самым личным, что Трокич узнал о шефе за все эти годы.
– А что Асгер Вад делал на Аляске? – спросил он, пытаясь понять, что могло заставить датчанина переехать в еще более холодное место.
– Вначале он преподавал и занимался исследовательской деятельностью. Но потом с ним произошел несчастный случай во время охоты с приятелем в горах, или в лесу, или что там у них за хрень. Он повредил ногу, ему было трудно стоять долгое время, и преподавать стало тяжело. Так что последние два года он работал только научным руководителем в университете, был связан с вулканической обсерваторией и, кроме того, писал книги, – объяснил Андерсен. – Асгер написал три книги о вулканах, – с гордостью добавил он. – Насколько мне известно, дела у него шли хорошо. Он не разбогател, но и в деньгах не нуждался. В Данию они возвращаться не собирались. По крайней мере, об этом речи не шло, когда я с ним разговаривал в последний раз.
– А что насчет его семьи?
– Жена Асгера работала секретарем в Анкоридже, в инженерной компании, принадлежащей датчанину. Дети учились в международной частной школе.