Ингер Фриманссон – Тень в воде (страница 28)

Ариадна встала и принесла ложку, вставила ее в руку Кристы, поднесла к тарелке.

– Вот, попробуй ложкой, так проще.

Его кулак с грохотом опустился на стол, посуда со звоном подскочила.

– Что за манеры! – крикнул он.

Ариадна уронила руки на колени.

– Шестнадцать лет, а ест, как ребенок! Так ее и людям показать нельзя.

Ариадна совершила ошибку: она стала спорить. Давно следовало запомнить, что это до добра не доводит.

– Гopox есть трудно, – пробормотала она. – Он такой маленький, она не виновата.

– Зачем тогда даешь ей горошек? Нельзя найти что-нибудь другое, ты же часами торчишь в магазине?!

Ариадна застыла, не смея пошевелиться.

– Посмотри на нее! – велел он. – Посмотри, как она выглядит! Как свинья! Рот измазан, волосы в соусе, вся в картошке. Шестнадцатилетняя девушка должна быть самым прекрасным существом! Как чудесный, нежный бутон! Похожа она на бутон?! Гордишься ею, Ариадна? Довольна? Нравится тебе, что ты натворила? А ты, Криста? Может, ты не знаешь еще – это матушка виновата, что ты не можешь видеть! Не знаешь? Отвечай! Знаешь?

Руки Кристы шарили по столу. Нащупав стакан, она сжала его, приготовилась. Она проделывала это и раньше: сжимала стакан так, что стекло лопалось, молоко стекало по рукам, смешиваясь с кровью. Томми вырвал стакан и поставил его у раковины позади себя.

– Все, едим спокойно!

Первые трудности беременности застали Ариадну врасплох. Неужели это так нелегко! Она не знала! В этой новой стране у нее не было друзей, знакомых ровесников. Матери она пока не хотела ничего говорить. Прошло слишком мало времени – вдруг что-то пойдет не так.

Томми был внимателен и терпелив. Он приносил чай и тосты в постель.

– Все пройдет, – говорил он. – Пройдет! Поначалу всем бывает тяжеловато, потом станет лучше.

Он смеялся и гладил ее по щеке. У него было несколько сестер, каждая в свое время стала матерью.

Ариадна лежала, вытянувшись на спине, без подушки. От малейшего движения к горлу подкатывала тошнота. Запах тостов ударял в ноздри. Она хотела попросить Томми убрать поднос, но не решалась. Он был так добр, так заботлив, ей не хотелось его обижать и смущать. Плаксивая сентиментальность также была частью ее болезненного состояния.

– Все пройдет, – сказал и врач, когда она пришла на прием. – Вы меня понимаете?

Он говорил медленно и отчетливо, а когда не хватало слов, использовал ручку и бумагу. Он никуда не спешил.

– Я был в вашей стране, – признался он. – Я хочу купить там дом на острове. Маленький белый домик. Уже выбрал.

Выдвинув ящик стола, он достал фото. Это был не ее родной остров, а другой, но название было похожим. Ариадна отвернулась и заплакала. Врач повторил, что скоро полегчает.

– По утрам часто бывает тошнота, но потом проходит. Постарайтесь побольше лежать, если возможно. Не волнуйтесь по пустякам.

Его рука на ее руке. Он только что был внутри у нее, растягивал ее промежность холодным металлом, было больно.

– Выглядит все хорошо, – констатировал он. – Вы на десятой неделе.

Десять недель болезни! Только бы все прошло. Беременность не болезнь. Это совершенно нормальное состояние, женщина для этого и создана – вынашивать и рожать детей.

– Просто отдыхайте по утрам, и все скоро пройдет, – повторил врач, когда Ариадна собралась уходить.

Но плохо ей было не только по утрам, но и вечером, и днем, и ночью – круглые сутки длился этот кошмар. Едкая изжога и тошнота в ответ на все, что пахло. А пахла и пыль в старых креслах, доставшихся Томми в наследство, их обивка, и мыло в ванной, и ногти, когда она их стригла, и газета «Дагенс Нюхетер», которую она упрямо пыталась читать, буква за буквой.

Ариадна старалась задерживать дыхание, но запах все же проникал внутрь, и она сгибалась, выворачивалась наизнанку.

Работы у нее пока не было. Чтобы найти работу, нужно знать язык. Целыми днями Ариадна сидела дома, но под конец не выдерживала – стены давили. Набив карманы полиэтиленовыми пакетами, она шла на улицу.

Ветер дарил некоторое облегчение. Стараясь избегать киосков с едой и магазинов, Ариадна ходила по мучительно светлым улицам в апрельской слякоти. Холодными ночами накатывала тоска по прежним временам, когда вся жизнь была впереди. А сейчас ей казалось, что жизнь утекает прочь.

Настало время второго визита к врачу. Ариадна уже лучше говорила по-шведски. Увидев результаты анализа крови, врач обеспокоился.

– Вас все еще тошнит? Неужели правда?

Как будто она лгала или преувеличивала.

Врач выписал рецепт на мелкие белые таблетки и порекомендовал почаще чистить зубы. Больше ничего.

– Вы можете почувствовать некоторую затуманенность и усталость, но это не страшно, у вас ведь нет занятий, требующих концентрации, если я правильно понял. Вы домохозяйка?

И случилось невероятное – таблетки помогли. Они вылечили ее, она снова стала здорова. Томми тоже почувствовал облегчение. Слабость Ариадны мучила его, лишала присутствия духа.

Ариадна позвонила матери и поделилась радостной вестью – она ждет ребенка. Мать растрогалась до слез.

– Неужели правда, Куколка?

– Да! Приезжай к нам в гости, Томми купил дом. Переедем туда к лету. Он говорит, что в новом доме есть место и для бабушки.

Однажды вечером Томми нашел таблетки в ванной. Помрачнев, он вышел на кухню:

– Ариадна, на этой упаковке твое имя.

Комната поплыла перед глазами.

– Да…

– Это же лекарство.

– Потому что меня тошнило. Ну, раньше.

– Врач прописал тебе лекарство, хотя ты беременна?

Ариадна молча кивнула.

– Он что, не знает, что лекарство может повредить плоду?

Она испуганно взглянула на Томми.

– Но он… просто сказал…

– Один парень у нас во дворе… у него кисти рук росли прямо из туловища. Самих рук не было. Его мама принимала лекарства, когда была беременна. Как думаешь, он счастлив?

– Я не знала, – прошептала Ариадна. – Я их кидаю в мусор.

– Как давно ты их принимаешь?

– С тех пор как здорова.

– Как давно? Несколько недель?

– Да, – испуганно повторила она. – Несколько недель.

В кладовой было тесно, она едва могла сидеть. Подобрав под себя ноги, она прижалась к батарее. Тело отекло и болело. Он часто бил ребром ладони, по тем местам, которые меньше всего видно. Лишь иногда он промахивался – как вчера, когда она извернулась так, что несколько ударов пришлось по лицу. Он очень разозлился. Так разозлился, что до сих пор не пришел в себя и не пожалел о том, что сделал.

Она сидела в темноте и старалась не плакать. Дочь не должна слышать, что мать плачет от слабости, поддавшись отчаянию. Девочка в такие моменты пряталась в своей комнате. Один-единственный раз она спросила с беззащитным, невыразительным лицом:

– Мама, зачем ты принимала те таблетки?

Криста теребила в руках свою резинку для волос, которую только что сняла, так что волосы волной упали на плечи. Арианда приготовилась ответить, но девочка продолжила:

– Папа правду говорит? Что я могла бы… видеть?

– Нет, – прошептала Ариадна.

– Но папа так говорит.

– Папе грустно. Грустно человеку бывает разно. Иногда это трудно понять. Папе очень хотелось, чтобы ты имела зрение. Поэтому он так говорит.