Инга Снежная – Шепот в городе (страница 2)

Слева от колонки была тропинка, ведущая к городскому пустырю. Пройдя через него, можно было выйти к построенному за годы его отсутствие поселку для богатеев. Вот где жизнь! Дома огромные, красивые, в два, а то и в три этажа, каждый спрятан за высоким, неприветливым забором. Прямо, местная Рублёвка.

А здесь у них все мрачно и тихо. В соседних домишках, стоящих справа и слева от него, таких же старых, как и его собственный, доживали свой век две одинокие старухи.

С трудом поднявшись на крыльцо и стараясь заглушить тяжелый хронический кашель, доставшийся от тюремного прошлого, он вошел в сени и поставил ведра с водой рядом со столом, на котором старенькая электроплитка из последних сил грела его нехитрый ужин.

Из-за шторки был виден тот угол комнаты, в котором вещал предмет его гордости, новый плоский телевизор с большим экраном и четким изображением. Только что закончился прогноз погоды, и на экране появилась звезда местного телеканала. «Красивая девка», – подумал он, тяжело присаживаясь на стул, – «но до подруги ей все равно далеко. Та была уж чистый ангел. Уродилась же такая».

Между тем ведущая закончила говорить о всяких насущных делах, типа совещания у мэра и проблемах, связанных с началом отопительного сезона и перешла к криминальным новостям.

– Минувшей ночью произошло очередное нападение на женщину в городском парке.

Он бросил размешивать поджаривающуюся картошку, взял пульт и сделал звук громче.

– По данным следствия, преступление связывают с серией убийств орудующего на территории нашего города маньяка, получившего прозвище Чулочник из-за своего пристрастия совершать удушение своих жертв с помощью черных женских колготок. По счастливому стечению обстоятельств, в этот раз жертва нападения осталась жива. Полиция города обращается с просьбой ко всем, кто мог стать свидетелем преступления или располагает иными сведениями по данному делу, обращаться по телефону.

Продиктовав номер, ведущая стала брать интервью у какого-то ментовского начальника, который распинался, докладывая, сколько сил и нервов положили они на поимку неизвестного злодея.

– Живая значит, говорите, – тихо пробормотал он и снова вернулся к плите с застывшей на лице гримасой задумчивости.

Он снял сковородку, достал из кармана старенькую «Нокия» и набрал номер.

– Надо встретиться, – произнес он короткую фразу и нажал кнопку отбоя.

Сегодня с утра мы снимали сюжет о доме престарелых, лейтмотивом которого был призыв к милосердию и терпимости. Затем я брала интервью у главного режиссера драмтеатра, поделившегося планами и перспективами в новом театральном сезоне. С ним я была знакома лично. Дело в том, что моя мама была уже много лет примой этого театра.

Имя Елены Суворовой, а именно так звали мою маму, можно было встретить на каждой театральной афише, сообщавшей о премьере спектакля. Её таланту легко покорялась как античная классика, так и новомодные пьесы современных авторов

Ярослав Гранин был уже третий главный режиссёр за время её театральной карьеры. Возможно, поэтому интервью прошло, как по маслу, Гранин с удовольствием делился творческими планами, искромётно шутил и раздавал комплименты в том роде, что у гениальной матери гениальная дочь.

Когда позвонил Саша, вся команда трудилась, готовя материал к вечернему эфиру.

– Привет, надо переговорить, – немногословно пояснил он.

– Есть новости по делу?

– Да. Но это не телефонный разговор.

Договорившись о времени и месте встречи, я зашла в монтажную, в которой сейчас работали ребята.

– Я отлучусь, заканчивайте без меня, – коротко бросила я Славке, накидывая на плечи пальто.

До места встречи с Сашей я добиралась на такси. Моя машина все еще была в сервисе, и проблему перемещения я решала, как придется. Кафе, в котором мы договорились встретиться, находилось в самом центре, недалеко от Сашкиного управления. Он пожертвовал на разговор со мной своим обеденным перерывом. Но оставлять приятеля голодным у меня не хватило совести. Поэтому мы решили поговорить прямо во время обеденной трапезы.

Народу в кафе было немного, и Сашку я заметила сразу. Он сидел за столиком у окна и сосредоточенно пережевывал котлеты, запивая их ягодным компотом.

Я поприветствовала его и уселась напротив.

– Будешь обедать?– поинтересовался Саша

– Салат «Цезарь» и чай, – коротко бросила я официантке, и сосредоточилась на Саше, – Рассказывай.

Он отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на меня.

– Значит так. Потерпевшая наша Филимонова Мария Сергеевна, сорока двух лет от роду. Возвращалась через парк, домой из ресторана Вавилон, где трудилась посудомойкой. Смена её закончилась в районе двенадцати, и в половину первого она уже шла через городской парк, поскольку, если пройти напрямую, то от ресторана до её дома на улице Пушкина минут пятнадцать ходу.

– Как она?

– Пришла в себя. Удалось допросить, – Саша взглянул на меня выразительно.

– Сообщила что-нибудь интересно? – я вся превратилась в слух.

– Есть информация, – Саша придвинулся чуть ближе, – нападение произошло внезапно сзади с удушающим захватом правой рукой.

– Что это значит? – спросила я.

– Ничего особенного. Скорее всего, нападавший был правша, а это, как ты понимаешь, не облегчает нам задачу. Затем повалил её на землю и начал душить руками, видимо, одетыми в перчатки. Когда она практически потеряла сознание, обмотал вокруг шеи петлю, как ты понимаешь, из наших пресловутых колготок.

Но тут она почувствовала, что петля ослабла, она рванула её рукой и освободилась. Нападавшего уже рядом не было. Зато вскоре нарисовалась наша развесёлая парочка, которая в итоге и вызвала полицию. Потерпевшая показала, что роста и телосложения нападавший был среднего, силу в руках имел немалую. На голове был капюшон и вроде бы, точно она не помнит, спортивная шапка. Лица разглядеть не удалось.

– Это всё? – спросила я, несколько разочарованно глядя на Сашу.

– Нет. Есть одна деталь. В процессе борьбы рукав куртки нападавшего задрался, и при тусклом ночном освещении она увидела на запястье его левой руки, чуть выше сгиба, неровный шрам, похожий на след от ожога.

– Ну, хоть какая-то деталь. Правда, как и кого по ней можно вычислить?

Я вспомнила, что даже в кругу моих знакомых был человек с подобной отметиной. Только вряд ли это был маньяк. Он уже практически год не появлялся в городе, и, если уж его и есть в чём обвинить, так это в том, что моё сердце было вдребезги разбито.

– Все может пригодиться, – заметил Саша. Но тут есть еще кое-что, – он замолчал, задумчиво глядя в сторону.

– Говори, – я вытянулась по струнке, почувствовав наряженные ноты в его голосе.

– Да колготки эти чёртовые. Помнишь ведь, на всех жертвах были эти колготки черного цвета, производства многолетней давности. В этом я не специалист, эксперт пояснил, что плетение там какое-то другое и материал сам. Они в итоге грубые и плотные, в конце девяностых такие на всех рынках продавались и шли нарасхват. А вот те, которые с Лериной шеи сняли, были совсем другие. Эластичные, шелковистые, производства известной фирмы. Новодел, короче. Мы тогда решили, что у Чулочника запас старья закончился, вот он новыми и обзавелся для следующей жертвы.

– Я не знала об этой детали, продолжай, – сердце тревожно ёкнуло.

– Так вот, на шее нашей чудом спасшейся были снова те колготки старого образца.

– Ну, мало ли. Засунул куда, а потом снова нашел те, старые. Или некогда было за теми идти или ехать, взял те, которые были ближе, доступнее. Да мало ли?

– Может быть, конечно. Но это еще не всё. Все предыдущие жертвы были женщинами за сорок, однотипной внешности, в народе таких называют тётки. И вдруг Лера. Вообще выбивается из общего ряда.

– Ну, возможно, внешность и возраст для него были не главное. Просто случайные жертвы.

– И этого исключать нельзя, – согласился Сашка, – Хотя маньяки обычно не меняют почерк и пристрастие к определенному типажу.

– Хорошо, допустим. Ещё какие-то соображения?

Сашка задумался.

– Вот ещё что. Леру убили в конце ноября, а предыдущую жертву в середине октября, также как и всех женщин.

– Ну да. Тогда ещё решили, что маньяк участил свои нападения.

– Вот именно. Но после этого было затишье, а в этом году он вышел на охоту опять в середине октября. Как и во всех случаях. Кроме Лериного. К тому же, Лера была задушена руками. Экспертиза показала тогда, что колготки обвиты вокруг шеи уже после смерти Леры. Всех жертв он только придушивал руками до полуобморочного состояния, но асфиксия наступала именно от удушения колготками. Отсюда и прозвище Чулочник приклеилось. Списали на то, что на этот раз он перестарался, совершая удушение руками. Но факт есть факт, опять нестыковка.

Моё сердце тревожно забилось.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, Марина. Нельзя точно утверждать, но, похоже, что Леру убил кто-то другой. И замаскировал убийство под серию. Короче, считаю, что Леру убил не Чулочник. Надо поднимать дело и искать её убийцу.

Я шла по улице в глубоко задумчивости. Тяжёлые мысли кружились в моей голове, не давая возможности успокоиться и сосредоточиться на главном. А главным было то, что, возможно, мою любимую подругу убил не психически неадекватный монстр, а кто-то другой, кто, видимо, прекрасно отдавал отчет своим действиями и даже тщательно замаскировал злодеяние под преступления Чулочника.