Инга Максимовская – Венера для Милосского (страница 17)
– Телефон принесу. А деньги… Засунь себе знаешь куда? Тоже мне, СиСи Кепфел, блин, коматозный. Чуть выжил, а все баблом трясет. Иди в пень.
– Вы тут все что ли такие? – бубню я, провожая взглядом стройную женскую фигурку в белом.
Телефон я получаю через пять минут. Времени не так много.
Лида откликается сразу, и опять я ее разбудил. Но мне плевать.
– Слушай меня внимательно, – хриплю я. Горло дерет и саднит, чертову трубку вынули, но видимо что-то повредили мне. Отдаю приказы коротко, борясь с душащим меня кашлем и раздирающей болью в ребрах. Лида слушает молча, но судя по пыхтению, она считает так же как и доктор Яна, мне пора к психиатру. В общем эти бвбы не так далекии от истины.
– Я лучше пришлю вертолет, прям вот сейчас. Почему сразу не сообщили об аварии. С клиникой договорюсь. Лучшего врача зап вами снаряжу.
– Ты тупая? – я аж слепну от злости. – Вполняй приказ. И кризисника не присылай пока. Я хочу сам разобраться тут.
– А, поняла. Вы там решили все таки завод этот…
– Лида, много будешь знать, плохо будешь спать. Я в порядке. Скоро выйду из больницы. Никаких врачей. Никого. Ясно?
– Я и так плохо сплю. Вы звоните мне всегда по ночам. Моджет все таки вертолет и Айболита?
– Убью.
– Простите, шеф. Я все поняла. Сделаю, как приказано. Еще что-то?
– Номер директора завода. Срочно. Прямо сейчас мне нужен.
Отключаюсь. Через секунду телефон опоыещает об СМС сообщении.
Через полчаса разговоров, я счувствую себя биндюжгником разгрузившим вагон моркови. Проваливаюсь в сон. А утром…
– Это же невозможно. Ну ты и гад, Милоосский, ну ты и… – раздраженный голос Венеры, кажется мне райской музыкой. Раздраженно удивленный. И глаза такие… Черт, я точно сошел с ума. Но, твою мать, как же я хорош. Поиграем, Ведьмера.
Глава 18
Венера
– Я вам еще раз повторяю. Матвей Дионисович улетел отдыхать. Он вне зоны доступа. Там, где он сейчас нет связи. И беспокоить его запрещено.
– Он в больнице лежит. И ему нужна помощь, – как попугай повторяю я уже наверное в сотый раз.
– Девушка, он улетел на острова. Я вообще не должна вам давать никакой информации о перемещениях господина Милосского.
– Но послушайте…
– Еще раз позвоните, служба безопасности отследит ваш номер и, поверьте, вам не понравится то, что будет дальше, – ровным голосом выплевывает моя собеседница и бросает трубку. В сотый раз за последний час. Я слепну от злости и бессилия. Откидываю телефон и хватаюсь пальцами за ломящие виски. Это что, я попала в какую-то идиотскую комедию положений? Тогда она капец не смешная.
– Венера Карловна, пациент… – подает голос Наташа. Черт, я совсем забыла про мужика, изнывающего в ожидании за ширмой.
– Зонд мне дай, – выдыхаю я. Мигрень терзает мой несчастный мозг с такой силой, что кажется хочет совсем выболеть из нее остатки разума. Господи, куда же мне… Твою мать, как же я забыла. Дядя Боря, он точно должен знать какие-то контакты. Нашел же он как то этого черта Милосского и приволок его высочество в город на беду мне.
– Ну, что тут у вас? – бездумно спрашиваю лысеющего пузатого дядьку, мнущегося передо мной в семейных трусах, цвета взбесившегося поросенка. Рассматривать сейчас его «проблему» у меня нет ни желания ни времени. И без зонда ясно, что бедолага хватанул неприятность на свою мужскую гордость.
– Один разик всего и решился то, – вздыхает дядька, краснея лысиной. – Зойка меня убьет. Убьет же? А я дурак ей сковороду недавно подарил чугунную. Эх.
– Я б убила. Но сковородой то не эстетично, я бы вам оторвала ваш «разик». Кстати, Зойку то тоже сюда гоните. Похоже кроме сковороды вы ей еще подарочек притаранили. Хотя, я бы, наверное, еще на этапе чугунного подарка вас порешила, дорогой товарищ. Кто же женщине дарит кухонную утварь?
– Я ведь как лучше хотел. А сковородку она сама захотела. Клянчила полгода.
– А вышло как всегда. Жена клянчит сковородку, а не брильянты, муж развлекается с бабами срамными. Вы же взрослый мужчина, неужели не понимаете, что адюльтеры чреваты?
– Может не надо Зину к вам?
– Не приведете сам, придется вызывать ее через почту, – вру я, надо же как то воздействовать на мужика. – Все узнают, вам оно надо?
Краснота на лице дядьки сменяется мертвенной бледностью. Но мне уже пофигу. Почта… В голове крутится мысль, которую я никак не могу ухватить. Не посылкой же отправлять домой обезумевшего олигарха. Ничего так бандеролька получится.
Едва за Казановой плешивым закрывается дверь, хватаю сумку и бегу к шкафу. Дядю Борю надо ловить сейчас и пытать вживую. По телефону он будет молчать как камбоджийский партизан. а так есть шанс его расколоть. Только он Милосского то не жалует. И захочет ли помочь захватчику, большой вопрос.
– Венера Карловна, а как же прием? Пациентам, что сказать? И Вазген Арменакович…
– Что я заболела, умерла. Не знаю. Скажи, что я улетела с попутным ветром. А Арменакычу горячий привет передавай и наилучшие пожелания. И вообще, я за платьем свадебным мчу на крыльях любви. Фату еще куплю тюлевую в пол. Ему нравятся такие фердипопели.
– Господи, вы…
– О да, я такая вся загадошная.
Вываливаюсь в коридор, похожая на взмыленную кобыло. Главное сейчас не встретить жониха, который совсем рехнулся. Мотается за мной как привязанный, и выносит мне мозг, тот что и без него достаточно вытрахан постоянными какими-то потрясениями.
– О, хорошо что я тебя встретила, – Яна ловит меня, когда мой побег уже входит в завершающую стадия. И я бы подумала, что она меня ждала, если бы это был конец дня. Но знать, что я смоюсь с работы Орлова не могла. Если только кто-то ее не предупредил. Да ну. Это уж совсем из области параноидального бреда. Кто? – Венер, тут дело такое. Завтра пациента велено выписать. Я и так его задержала лишний день. Вень, ты нашла его родню. Его заберут?
– Черт. Черт, черт, черт. Ты же обещала три дня. Орлова, мне надо еще совсем чуть-чуть времени. Ну дай еще денек, – гнушу я, пытаясь собрать воедино скачущие, словно белки, мысли.
– Не могу. У меня и так проблем выше крыши. Или забирайте его, или завтра я его переведу. Сначала в психдиспансер. А потом… Ну, ты же понимаешь, что его там тоже не будут держать? Скорее всего потом отправят в какую-нибудь богадельню.
– Он олигарх, вообще-то, – вздыхаю я. Так себе аргументик, конечно.
– На лбу у него этого не написано. Без документов он просто неопознанное лицо. Мужика никто не ищет. В газетах о его пропаже не написано, по телевизору тоже нет ажиотажа. Так что…
Она права. Черт возьми этот гребаный протокол, которому мы должны следовать. И что мне делать? Что? Дяде Боре его подкинуть, пока суд да дело? Точно. Он же как раз и баллов себе заработает, может даже завод сохранит.
– Зайдешь к пациенту? – устало спрашивает Яна. – Слушай. Он вроде неплохой мужик. Лежит там как овощ, аж жалко. Никому не нужен. Вот ведь как бывает то. Олигарх, а одинокий. Ест кашу, скоро высохнет весь. И побриться бы ему, зарос. Не бомж же. И про тебя он спрашивал, кстати.
– И что, ты мне предлагаешь над ним шефство взять? – интересуюсь я ехидно, и сама себя не слышу, потому что все звуки глушит грохот сердца отдающийся в ушах эхом. Он спрашивал про меня. – Пора мне. Сейчас определю этого амнезийного на постой, а потом…
Что потом? Я не знаю. Зачем я вообще сую сволю дурную голову в петлю. У меня же все наладилось. Я к свадьбе должна готовиться. Документы собирать на усыновление Ваньки. У меня куча дел, и среди них нет и быть не должно этого наглого ядовитого мужика, от которого у меня одни проблемы. И сейчас мне нужно бежать, но…
– Пойдем, навещу бедолагу. И напиши мне список вещей, что ему надо. Я принесу сегодня все. Только решу вопрос с тем, куда его завтра определить.
– Но ты учти, пациенту уход нужен. Реабилитация. Венер…
– Учту, – фыркаю я. Шагаю за доктором Орловой. Дядя Боря вряд ли сможет ухаживать еще и за этим зажратым снобом. Он ведь почти живет в больнице, рядом с Катюшей. Но он мне поможет достучаться до этих придурков в концерне… Точно, нужно нафотографировать поганца Милосского и отправить на электронную почту концерна доказательства того, что я не врала и не хулиганка. А адрес наверняка есть у моего крестного. Господи, надо мне не за Янкой плестись, а бежать ломая сапожки. Домой, под бок к жениху моему шерстяному. И смотреть с ним глупое кино. Запивая его вином. А не участвовать в идиотском арт-хаусе, про олигарха с отшибленным мозгом и героическую, но глупую докторшу.
А вместо этого я захожу в знакомую палату и жадно смотрю на стоящего у окна мужика. У него фигура бога, хоть и схуднул он конечно. И щетина на лице, черная и наверное колкая, ему даже идет. А больничная пижама смотрится на этом небожителе, как седло на корове. И тапки стоптанные… В животе у меня сворачивается тугой ком страха и чего-то еще очень жгучего.
– Здравствуйте, – его губы кривятся в улыбке. А взгляд… Черт, у него глаза сейчас измученные, растерянные. – Простите, я снова забыл ваше имя.
– Венера. Венера Карловна, – блею я жалко.
– Красиво, Венера Карловна. И вы…
Глава 19
Матвей Милосский
– Когда меня начнут пытать я вас сразу сдам. Сразу. Потому что женщины семьи Шац в гневе страшны. А если Роза Хаймовна подключится, то будет дурно не только предателю, мне, то есть, но и всем причастным, – пробубнил Борис Семенович, нервно притопнул ногой и отвел затравленный взгляд. – Документы ваши и телефон я убрал в сейф в моем кабинете. Личные вещи спрятал там же, в раздевалке завода. И если что…