Инга Максимовская – Измена. Не отдам никому (страница 4)
– А как не впустить то? – горько усмехнулся отец.– Коль целый спаситель города к нам пожаловал. Мессия. Сам Олег Федорыч… Видели, видели, как ты по ящику то соловьем разливался. Только ни слову не поверили. Гнилой ты. Или, что, Олежек, грехи приехал замаливать? Так это ты зря. Я уже часть отбил, ваших с Любкой пороков то. И перед богом, и перед совестью своей теперь почти чист. Еще немного осталось. А ты можешь гордиться своими достижениями. Олигарх, слуга народа. Только ты, для меня ты остался…
Он помнил, как его называл отец, прежде чем вымарать из своей жизни. Поморщился, сдержал рык рвущийся из горла.
– Пап, я не ругаться приехал. Мне просто нужно объяснить. Чтобы ты меня услышал. Мне нужно…
– Уж не мое прощение то, точно. Что тебе с него? Да и ни к чему, уже немного осталось. Рак у меня. Последняя стадия. Неоперабельная. Три-четыре месяца и я свободен. Анчарку только жалко. Выкинут ведь на улицу.
Олегу показалось, что его ударили под дых. С такой силой, что он на ногах едва устоял.
– Не выкинут, – прохрипел он.– Я тебе обещаю.
– Грош цена твоим обещаниям. Ты и девочке той обещал, что она будет счастливой. И жизнь внука моего нерожденного на твоих руках, или чем ты там жену мою естествовал? Сучонок ты, сынуля. Пошел на хер отсюда.
– Отец, ты ведь сам не веришь своим словам. Ты же знаешь, что меня просто подставили. И Любу тоже. Она ремонт мне помогала делать в той квартире гребаной, что ты нам с Лиркой на свадьбу подарил. Блядь, когда ты наконец поймешь, старый упрямый осел…
– Да, девчонка сопливая аферу провернула, чтобы тебя кинуть и с братом твоим снюхаться. Зачем только, не ясно. Она то с этого ничего не поимела. И ребенка она потеряла ради того, чтобы нагадить, на всю жизнь себя оставила бесплодной, только для этого. Ну ты и сука, Олежек. Гены то не задавишь пальцем. Жаль, что ты от матушки взял больше.
Отец тяжело поднялся и медленно подошел к шкафу, открыл створку двери… На Олега уставилось дуло охотничьего ружья, подаренного отцу когда то его коллегами.
– Уходи и не возвращайся.
– Отец…
– Вся партия у Галки гнилая. И братец твой за деньгами приходил снова. Бизнесмен херов, бля. Владелец заводов, газет, пароходов. Говно на палке. Если б не связи мои, давно бы по миру пошел.
– Так зачем помогаешь тогда?
– Тебе не понять. У тебя нет души, сын. Эй…
Олег обернулся уже у входа. Не хотел, но душа предательница заставила.
– Анчара заберешь, если в тебе хоть толика совести осталась. Хороший пес, один он у меня остался. И завещание мое выполнишь, нет буду призраком являться к тебе, не дам покоя. Копия в сейфе лежит, основной документ у нотариуса, адрес душеприказчика найдешь в документах в шкафу. Я там подготовил все, в гроб меня в мундире положи.
– Пап. Послушай, давай ко врачам поедем. Ты ведь запустил себя. Отец, пожалуйста.
– А зачем? Денег на лекарей у меняи у самого, как у дурака фантиков. Зачем пытаться возвратить то, что даже мне самому не нужно. Похоронишь меня рядом с родителями, и на том спасибо. А теперь пока, надоело мне разговоры разговаривать. Привык я один. И знаешь, понял, что жизнь то я правильную прожил.
– Отец…
– Она несчастна, сын. Живет в клетке, Димка пользуется ее благодарностью, как может.
– Она его любит,– прохрипел Олег.– А он ее. Они семья. Два сапога пара. Как там – муж да жена, одна сатана.
– Удавы тоже любят пушистых кроликов. Лира жертва, сын, – хмыкнул отец.– Иди. И поступай. Как тебе велит твоя совесть. Бог тебе судья.
– Я еще приеду.
– Приедешь. Скоро приедешь,– ухмыльнулся генерал.
Болмосов не помнил, как дошел до машины. В ушах шумело, голова кружилась. Жертва? Жертва. Сумевшая разрушить его до тла. Не оставила камня на камне от Олега Болмосова. Он долгие годы собирал себя воедино. И так и не смог этого сделать. И город этот чертов он ненавидел. И ни за что не вернулся бы сюда, если бы… Черт, черт, черт. Олег с силой ударил по рулую ладонями, уперся в него лбом, задыхаясь от яростного бессилия. Он так и не смог забыть… Так и не сумел.
Глава 6
Блюдечко с голубой каемочкой
Из зеркала на меня смотрит незнакомка. И дело не в заострившихся скулах и ввалившихся глазах. Нет. Я стала просто другой. И костюм этот, принадлежащий миниатюрной Буське, болтается на мне сейчас, как саван мертвеца. Хотя, всего неделю назад я бы даже не влезла в деловой приталенный пиджак и юбку карандаш.
– Лир, может не надо. Ну проживем как нибудь. Тебе надо моего крестника беречь, а не работать целыми днями на ногах. Я нормально зарабатываю… – хмурится моя подруга. Не одобряет моего решения. Да и мне самой страшно. Я ведь в своей жизни и дня не проработала. Поэтому, чуть заставила себя позвонить сестре доброй Зои из магазина. И очень удивилась, что она ждала моего звонка.
– Буся, может ты мне еще предложишь за тебя замуж выйти? – хмурюсь я, и не могу сдержать смеха, глядя на наливающуюся краснотой физиономию подруги. Она страшно не толерантна к подобного рода высказываниям. – Слушай, я все решила, – говорю уже серьезно. – Надо учиться жить самостоятельно. Мой малыш не будет ни в чем нуждаться. Я сделаю все для этого, даже если придется мир свернуть с оси, как тому белому трущемуся медведю.
– Надо зубы отращивать, Лира. Такие, знаешь, клычары, с которых будет капать кровь врага, когда ты его уделаешь. Зря ты мне не позволила оторвать яйца этому гиббону похотливому, – кривится мой ангел хранитель. Она меня всегда защищала ото всех, хотя сама похожа на маленькую боевую мышку. С первого курса института взяла надо мной шефство, и до сих пор оберегает.
– Чем, половником? – улыбаюсь, хотя мне и неприятно. А внутри, где-то в груди, еще и больно. Но больше я плакать не буду. Мой малыш родится у счастливой мамы. А я стану счастливой, всем на зло. – Очень страшное орудие в твоих руках.
– Половник хорош, да. Но… Ты ведь имеешь право на половину всего, что вы в браке нажили. Ты же не такая дура, чтобы этой блядежке все преподнести на блюдечке с голубой каемочкой? Или такая? – щурится Буська и, кажется, снова собирается вооружиться половником.
– Не такая. Но для того, чтобы быть не дурой, надо найти хорошего адвоката. А ему надо платить. За бусинки и фантики работать не будет ни один уважающий себя юрист. Так что не убивай меня, пожалуйста, своей поварешкой, пока я не заработаю денежек и не размотаю этого блудника.
– Будь осторожна, – выдыхает подруга. Я знаю. она меня сейчас перекрестит в спину, а потом еще плюнет на пол, когда я уйду. – Ндо же. Не козла, не ублюдка, не хрена вонючего. Блудникаааа.
– Буду, – обещаю я, обняв ее за костлявые плечи. Но мне ужасно страшно, и в душе зреет какое-то предчувствие. Но не говорить же об этом Буське, которая и так вся на нервах, даже больше чем я .– Я обязательно буду осторожной, умной и послушной.
– Не надо послушной, – шепчет она. – Хватит уже. Ты будь просто сильной.
Ресторан, в котором мне предстоит работать, слишком пафосный. Я даже тушуюсь. Застываю на пороге в нерешительности. Оглядываюсь по сторонам, поражаясь скромной выдержанности интерьера. Про такое говорят «Давит роскошью». Хотя ничего вычурного и нет вроде, но видно, что все очень дорого.
– Вы Лира? – словно из-под земли вырастает передо мной холеная маленькая женщина. Смотрит строго, но мне от чего-то совсем сейчас не страшно.
– Да, Лира Соломатина… Валерьевна, – спохватываюсь и краснею. Господи. Наверное, я выгляжу сейчас как дурочка, приехавшая из села покорять мегаполис.
– Не надо нервничать. Знаете, это заведение непростое. Даже не ресторан, скорее клуб для людей, которым не нужна огласка. Вы понимаете о чем я? Наши клиенты очень непростые люди, и от персонала мы требуем полной, абсолютной конфединциальности.
– Я понимаю. Точнее… Не понимаю, это же не… Короче, если придется оказывать услуги, противоречащие моим убеждениям…
– Лира, – улыбка очень преображает мою собеседницу, – боже, о чем вы думаете? У нас приличное заведение. Я просто обозначу вам сейчас круг ваших обязанностей, и если вас все устроит, подпишем договор. Знаете, если бы мне Зоя не описала вашу проблему, я бы и разговаривать не стала с женщиной с улицы. Мы проверяем наших работников досконально. Но, я тоже была в подобной ситуации… Я понимаю, что работать вы сможете еще месяцев пять?
Она вдруг спохватывается и снова становится неприступной льдинкой. И слава богу, потому что я чувствую, что не в силах продолжать разговор о моих проблемах.
– В ваши обязанности входит прием гостей, размещение, бронирование столов и поддержание чистоты в холе и подсобном помещении. Мы не допускаем сюда уборщиц. Холл – лицо нашего ресторана. Работать будете с напарницей, делить обязанности по договоренности. Вас устраивают такие условия?
– Да, – говорю я, рассматривая цифру, написанную от руки на клочке дорогой бумаги. Раньше такую сумму я тратила за неделю, Димка никогда не жадничал. Но, наверное, это неплохая зарплата. Наверное.
– Да, – киваю я.
– Тогда сейчас подпишем бумаги и можете приступать. Меня зовут Амалия. Надеюсь, что мы с вами сработаемся. Сегодня у нас ресторан забронирован на весь вечер. Так что будет возможность поучиться у вашей напарницы. Даша все покажет, расскажет. И еще. Наши клиенты лакомые кусочки, Лира. Они богаты, известны и падки на хорошеньких женщин. Связи работников с клиентами абсолютно запрещены. Увольнение незамедлительно.