Инга Максимовская – Бывшие. По правилам и без (страница 3)
Сильные пальцы стягивают с меня последний оплот. Кружевные трусики падают к туфлям на шпильке. Мишка готов. Мне будет больно, я знаю. Грудь обжигает рвущая боль, когда он сжимает зубы на моем соске. Надо просто расслабиться. Сопротивляться бессмысленно. Просто…
Я падаю в пропасть воспоминаний. Игорь… Нежность… Восторг…
И словно отделяюсь от тела, которое со звериным рыком долбит мой законный муж. Даже начинаю чувствовать какое-то мазохистское удовольствие, тяжелой волной накрывающее мой взбудораженный разум. Таблетку… О господи… Нет, я выпила таблетку сегодня. Слава богу. Выгибаюсь в пояснице до хруста. Тяжелый оргазм накрывает меня.
– И… – успеваю закусить губу до боли. Имя виновника моих мучений рвется из самых глубин моего сознания.
– Да ты сегодня просто бомба, детка, – ухмыляется Михаил. От него пахнет алкоголем, спермой и меня начинает тошнить. Но я вымучиваю улыбку. На сегодня он закончил, судя по благостному расположению духа. – Слушай. А может пригласим его в гости, этого Стеклова? Тройничок устроим с его Софьей. А ты посмотришь…
– Миша, ты прекрасно знаешь, что мне никто кроме тебя не нужен, – проклинаю себя за слабость и ложь. Мне бежать надо от этого чудовища, но… Он и вправду спас мою семью и меня. И так же может всех нас погубить.
– Знаю, – звонко хлопает меня по ягодице любящий муж. – Прости, детка. Я немного увлекся. Болит? – смотрит на мою щеку, на которой цветет алый отпечаток его руки. – Сейчас лед принесу.
– Я сама, – господи, скорее сбежать в кухню. – Налить тебе виски?
– Не нужно. У меня завтра полно работы. Придется ломать этого несговорчивого фраера. Сука, он тебя трогал. Трогал тебя…
– Это был просто дружеский приветственный жест, Миш. И что ты к завелся? Этих строителей вокруг немеряно. Зачем тебе именно этот…? Найди более сговорчивого, – вопрос слетает с губ непроизвольно. Мне становится страшно. Взгляд Мишки темнеет, а это значит он снова злится.
– Зачем тебе эти знания? Просто рабочий момент, – он все таки овладевает собой. – Иди спать. И не одевайся на ночь. Хочу, чтбы ты сегодня спала голенькая, а вот колье оставь, и браслет. Маришки нет, прислугу я отпустил. Ничего не мешает нам немного побыть влюбленными.
– Да, дорогой.
– Люблю тебя, королева, – вслед мне хрипит муж. Я иду с трудом переставляя туфли на головокружительном каблуке. Иду как на казнь. – Ты моя. Ты права. Слышишь?
– Я тебя тоже, – отвечаю не повернув головы. Боюсь, что он прочтет мои мысли, увидев выражение моего лица. – Конечно слышу.
Глава 4
Чертова линза. Хочется выдрать ее вместе с глазом, горящим огнем. Смешно, я не стесняюсь своего уродства, но с упорством его маскирую. Ей нравились мои разноцветные глаза, давно, в другой вселенной. Чужой жене. Женщине, которая сегодня смотрела в них равнодушно.
Софья молча смотрит в окно такси на проплывающие мимо старинные здания серого, мокрого города.
– Ты вправду решил отказаться от такого выгодного подряда?
– Да, – без раздумий. Навылет. Тогда тоже шел дождь. Смывал чертов грязный снег. Яркие гирлянды отсвечивали огнями в радужных лужах. И слезы на лице Дарьи, были похожи на чертовы струи дождя.
Ее предательство, рвущая боль, и мое малодушие.
Я все сделал правильно тогда, шесть лет назад. Что я мог дать ей, кроме дурацкой любви, которая не нужна была Дарье? Я просто избавил ее от выбора, который она все равно бы сделала рано или поздно. Выдрал свое сердце с мясом, чтобы она была счастлива.
Но так и не смог забыть. Как ни старался, не смог вытравить из головы. Жить без сердца оказалось легко, а вот мозг продолжил мою агонию, не давая памяти исчезнуть. Говорят – любовь живет три года. Врут нагло. Она паразитирует в теле пока не выпьет свою жертву до дна.
– Игорь, давай заедем в бар. Я бы выпила чего нибудь, – шепчет Соня. Такая понятная и близкая. И… Нелюбимая. Мне хорошо с ней и спокойно. Мне с ней удобно. Так, как никогда не было с Дарьей. Та, давняя моя девочка, была огненной, сводящей с ума. Она была сжигающим огнем, болезнью. От которой, как я наивно полагал до сегодняшнего дня, почти выздоровел.
– Да, давай, – смотрю на женщину, сидящую так близко, что чувствую исходящие от нее волны жара и женской неконтролируемой ревности. Она красивая, но ее эта красота слишком яркая, раздражающая. Хотя все мои друзья считают меня везунчиком, потому что она у меня есть. Красивая, умная, понимающая. И я с ней почувствовал себя почти живым. А Дарья… Она получила все, чего добивалась: статусный мужик, деньги, власть, положение в обществе. То, чего не мог дать я шесть лет назад. Теперь могу, но уже поздно. Она сделала свой выбор. – А лучше, поехали в гостиницу. Напьемся в номере и я залюблю тебя до полусмерти.
– Меня? Стеклов, я слишком хорошо знаю тебя. Не хочу быть клином, которым ты хочешь вышибить свою болезненную занозу. Достаточно просто виски, и разговора.
– Ты фантазируешь, Соня, – морщусь, проклиная прозорливость любовницы. Мне и вправду хотелось просто забыться в ее объятиях. Трахать ее, а думать о другой. Я не излечился от Дарьи. И рана в груди сейчас величиной с кулак. – Эта женщина чужая. Она всегда была склонна делать выбор в пользу подонков. И шесть лет назад, и теперь.
– Слушай, она тебе изменила тогда?
– Соня, не надо.
– Больно?
– Прекрати, – уже рычу я. – Тема закрыта. Завтра мы уедем.
– Только вот всегда же не станешь от себя бежать, – транслирует мои же собственные мысли эта слишком умная красавица.
– Ты порой меня пугаешь, дорогая. Откуда столько ума в такой красивой головке? – пытаюсь все перевести в дурацкую шутку. Притягиваю к себе податливую женщину, нахожу ртом ее губы пахнущие вином, мятой, дорогой помадой. Другой запах. Дашка пахла малиной. Черт, черт, черт. – У тебя есть малиновый блеск для губ? – задыхаюсь я, борясь с желанием оттолкнуть от себя Софью. Слава богу машина замедляет ход, останавливается возле входа в дорогой отель. И она не успевает задать мне убийственный вопрос.
– Просто мне с тобой очень хорошо, – ее шепот прорастает под кожу. – И я не могу позволить тебе сойти с ума без меня.
– Это невозможно, Соня. Ты мое настоящее, самое реальное и естественное.
– Я хочу быть будущим.
Молчу. Молчу. Потому что чертово прошлое не отпускает меня в будущее.
И до номера мы доходим так же молча, за что я очень благодарен Софье. Она и вправду меня знает, чувствует. И ее мудрость порой обескураживает меня, пожившего и много повидавшего мужика.
– И будущее, – вжимаю в себя легкое тело, едва переступаем порог номера.
– Ты хорошо подумал? – в ее голое горькая насмешка. Подхватываю Соню на руки. Врать себе очень легко, нужно просто научиться верить. Врать женщине, так доверчиво отдающей тебе себя – настоящий ад. Врать и знать, что она все понимает. – Тогда заказываем билеты?
– Да.
Ее руки скользят по моей груди, в которой колотится сердце, грозя вот-вот переломать ребра. Язычок Сони скользит по животу, будя во мне животные инстинкты. Впиваюсь пальцами в ее затылок, наматываю волосы на кулак. Она стонет от боли, но не рвется. Ей нравится. Насаживаю ее ртом на стоящий колом член. Удовольствие накатывает тяжелыми волнами. Оно рвущее, яростное и совсем не освобождающее, не дающее расслабления и забвения. Зато очень хорошо помогает мне понять, что надо жить не воспоминаниями, а тем, что я имею. Вот только… Я трахаю эту женщину, а мечтаю о другой. Я хочу чужую жену. И весь мой организм орет об опасности. Но мне совершенно наплевать на голос разума. Толчок. Еще один, еще. Софья захлебывается моим семенем, но не отстраняется. Она прекрасна, она доступна, она лучшее, что случилось со мной после суки, которая меня сломала. И она не Даша, мать ее. Даша выбрала мразь себе в спутники, бандита и скота, родила ему дочь, ложится с ним в постель, любит, исполняет его прихоти. Она счастлива с ним. И самое мерзкое, что я все равно люблю только ее, как ни стараюсь убедить себя в обратном.
Глава 5
– Мамочка, а что у тебя на щечке? Болит? – смотрит на меня разноцветными глазищами дочь. Трогает взглядом ссадину на лице, и мне больно от стыда и собственной лжи.
– Ты бы шла, дораскрасила зайца, – хмурится мама, остервенело рубя ножом капусту. – И деду бы развлекла немного. Он скоро в кресло свое врастет.
Отец молчит. Глаз не поднимает. Он и вправду сильно сдал. И я не помню когда в последний раз видела улыбку на его лице.
– А папа сказал, что в прошлый раз, когда у мамы на губке была болячка, она слишком много лимонада взрослого выпила и упала. А еще, папа говорит…
– Маришка, иди посмотри, что там с зайцем, – вымученно улыбаюсь я. Треплю малышку по золотистым непослушным кудряшкам.
– Вот ты всегда так. А я, между прочим, видела. Что ты не упала, что папа…
– Так, все, – перебивает мою дочь мама, – ты бы так как фантазировала. Примеры решала, которые я тебе дала. Иди в комнату и доделай задания.
Маришка убегает. Я смотрю вслед моей малышке, с трудом сдерживая бурлящий в душе гнев.
– Ты еще и пьешь, дочь? Миша замечательный муж. Тебе ему надо ноги мыть и воду пить, – седлает любимого конька мама. – Держись за него.
– Поэтому наша дочь ходит в синяках? – голос отца гремит. Странно. Он не онемел еще. Словно очнулся, стал опять прежним. – Лена, что ты несешь?