Inga Kazancheva – Путь русских аристократов, или Путешествие от Эльбруса до Атлантики (страница 7)
Красный путеводитель Michelin, название которого является синонимом непревзойденного качества кухни, высочайшего уровня сервиса, постоянства и стабильности, придумали в 1900 году братья Мишлен, производители знаменитых автомобильных покрышек. Сначала гид предоставлял информацию для состоятельных любителей автомобильных путешествий. А спустя двадцать шесть лет впервые начал отмечать звездой лучшие рестораны.
Мы просто не могли упустить возможности познакомиться с одной из вкуснейших составляющих art de vivre. Когда еще доведется жить в центре Парижа, где до мишленовских звезд рукой подать?
Тоненькая официантка Элисон с собранными в аккуратный пучок волосами, в синей униформе из жакета и мини-юбки, в черных туфлях-лодочках и белых перчатках выглядела очень торжественно. Предложив мне сесть, она пододвинула меня к столу вместе с креслом. Мне стало даже неловко. Ингрет благоразумно присела на диванчик. Не успела я оправиться от этого впечатления, как стала свидетелем другой сцены. В зал зашли несколько солидных мужчин. Официантка маленького роста, еще более хрупкая, чем Элисон, точно так же пододвинула к столу каждого из них, изо всех сил подпирая тяжелые кресла. А они восприняли это естественно: похоже, привыкли к звездному сервису.
Мы изучили меню, но ничего не смогли выбрать. Мне вспомнились слова из фильма «Шеф»: «Я расщепил утку на атомы и воссоздал вкус в этих кубиках… Цвет, соус, аппетитность… Как будто ешь, но не ешь». Когда Элисон подошла к нам с блокнотиком, я сказала ей открыто: «Здесь слишком сложные блюда. Мы предпочли бы простую еду. Можно ли заказать обычный отварной картофель и французский луковый суп?» Тут произошло то, чего я никак не ожидала: официантка, которая держалась до сих пор очень чопорно, моментально расслабилась и оживилась: «О! Мы сами едим луковый суп каждый день. Это наше любимое блюдо! Сейчас я посоветуюсь с кухней». Через пару минут она сообщила, что наш заказ будет выполнен.
Приготовление супа растянули на часы и превратили его в кулинарный шедевр. Секрет поваров высокой кухни состоит в том, чтобы лук долго томился на медленном огне, пока полностью не растворится. Ингрет пришла в восторг от нежного вкуса ароматного блюда. Даже из отварного картофеля мишленовский повар сделал произведение искусства: все картофелины были ровненькие, совершенно одинаковой овальной формы. В центре Парижа сумели создать уют французской деревни.
Десерт мы не заказывали, но Элисон начала нам приносить одно за другим маленькие пирожные: «Отведайте это! А теперь вот это! Как вам вкус? А эти пирожные – комплимент от нашего шефа!» Это все продолжалось целую вечность. Я поглядывала на часы и понимала, что на прогулку мы сегодня уже не успеем.
Многочасовой ужин завершился около полуночи. На прощание нам подарили красивую упаковку с оригинальными пирожными от шеф-повара и выразили желание еще раз увидеть нас у себя в гостях.
Поднявшись в номер, мы обнаружили, что постель приготовлена ко сну. Возле кровати стояли мягкие домашние тапочки, а на аккуратно отвернутых краях одеял лежали маленькие шоколадки…
Глава 11. На Елисейских полях, под дождем
Утром первым делом я стянула с кровати высокую перину, свернула пышное, как облако, одеяло и все это, вместе с пуховыми подушками, положила в шкаф. И кто сказал, что утонуть в мягкой перине – это верх блаженства? При моем предпочтении японской системы здорового сна французская роскошь стала для меня настоящим испытанием. Теперь надо было решить вопрос со щеколдой, с которой мне не удалось справиться. До ресепшена дело не дошло – горничная помогла.
Вернувшись с завтрака, мы обнаружили, что дверь на балкон открыта, и свежий ветер раздувает белую занавеску, как парус. Мадам средних лет в белом чепчике и белом фартуке поверх прямого платья бордового цвета выглядела, как и подобает горничной во дворце XIX века в центре Парижа. Она говорила только по-французски. Я обдумывала, как объяснить, что я не смогла открыть дверь на балкон и прошу показать мне, как это сделать. Но в голове у меня крутилась только одна фраза, которую мы часто повторяли на уроках французского, и я выпалила: «Je veux ouvrir la fenêtre» (Я хочу открыть окно). Первое мгновение она смотрела на меня непонимающим взглядом, – дверь-то уже была распахнута настежь. Но через миг она смекнула, в чем дело, и переспросила: «Ouvrir la fenêtre la nuit?» (Открыть окно ночью?). «Oui, oui!» (Да, да!) – обрадовалась я. Она не только показала, но и предложила мне повторить, чтобы убедиться, что я сумею это сделать самостоятельно. Оказалось, ларчик просто открывался.
Важный вопрос был благополучно решен, и мы наконец-то вышли на улицу. Дождь все еще шел, небо было сплошь в темно-серых тучах. Сильный ветер закутал нас сразу в шарфы, как и всех прохожих.
Буквально через две минуты мы уже были на самом популярном проспекте Парижа, о котором сложены песни и написаны книги – на Елисейских полях. Внезапно, как мираж, в туманной перспективе показалась Триумфальная арка (L’Arc de triomphe) – прямо так, как описал ее Ремарк в своем знаменитом романе: «Из текучего серебра выплыла и снова исчезла серая громада Триумфальной арки».
Имя немецкого писателя-антифашиста тесно связано с Парижем. Живя во французской столице, он на какое-то время останавливался в отеле «Ланкастер», где снимала апартаменты Марлен Дитрих – самая большая любовь его жизни. В номере актрисы в Lancaster всегда стояли белые розы и лиловые орхидеи, которые Ремарк скупал для нее в магазинах Парижа. Марлен Дитрих стала прототипом главной героини романа «Триумфальная арка».
До монументального строения мы добрались всего за несколько минут. Триумфальная арка располагается на площади, носившей раньше название la place de l’Étoile (площадь Звезды), потому что от нее лучами расходятся двенадцать проспектов, один из которых – знаменитые Елисейские поля. Арка видна с каждого проспекта и украшает центр этих звездных лучей, как алмаз. Ее окружают сто гранитных тумб, соединенных между собой чугунными цепями. Это – символ ста дней правления императора Наполеона Бонапарта.
Ни с чем не сравнить чувства восторга, вдохновения, удивления, узнавания, которые я испытала, увидев своими глазами уникальное творение, которое привыкла созерцать на фотографиях и картинах, о котором читала в романах и путеводителях. И мысль: вот оно, свершилось! Для меня получить собственный опыт восприятия шедевра означает подняться на новую ступень своего развития.
Мы замерли перед величием пятидесятиметрового сооружения, которое является одним из главных символов и зеркалом истории Франции.
«Vous ne rentrerez dans vos foyers que sous des arcs de Triomphe (Вы вернетесь в свои дома не иначе как под сводами Триумфа)», – объявил Наполеон Бонапарт своим солдатам после битвы под Аустерлицем 2 декабря 1805 года. Однако на закладку одного лишь фундамента ушло два года, а Триумфальная арка была возведена только в 1836 году, спустя тридцать лет после начала строительства. Наполеон умер в 1821 году: он так и не увидел Арку.
В 1840 году прах императора был доставлен с острова Святой Елены в Париж и с великими почестями провезен под сводами монумента, и четыреста тысяч человек кричали: «Vive l’empereur!» (Да здравствует император!).
Спустя сто лет под Триумфальной аркой промаршировали гитлеровские войска, оккупировавшие столицу Франции. Только через четыре долгих года Париж был освобожден. И там же 26 августа 1944 года принимал парад победы генерал Шарль де Голль. С 1970 года площадь, на которой располагается Триумфальная арка, носит имя великого полководца Шарля де Голля.
У подножия Триумфальной арки находится важнейшая транспортная развязка Парижа. Здесь жизнь кипит и днем, и ночью. Автобусы, экскурсионные группы, автомобили и пешеходы, – все кружится в безостановочном вихре вальса.
Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь буду жить на Елисейских полях и прогуливаться вечерами к Триумфальной арке. Воистину, реальность порой оказывается прекраснее, чем наши мечты.
Возвращаясь в отель, мы встретили группу детей трех-четырех лет. Сразу бросились в глаза их одинаковые красные накидки, которые более рослым были впору, а совсем маленьким закрывали коленки. Невзирая на моросящий дождь, они шли, как солдатики, в едином темпе, по трое в ряд, держась за ручки и соблюдая линии. Сопровождал их молодой человек лет тридцати-тридцати пяти. Ни один ребенок не отвлекался, не разговаривал и даже не улыбался. Похоже, дети во Франции получают хорошее воспитание.
Мои предположения о том, что французы являются строгими родителями, получили подтверждение спустя несколько минут. В супермаркете, в очереди в кассу, ко мне подошла девочка лет трех и протянула свою мокрую от дождя куколку. Я улыбнулась, но не взяла. Тогда она спросила: «Sac?» (Сумка?) – и ткнула пальчиком в мою сумку. «Non» (Нет), – покачала я головой, поглядывая на ее маму, которая в двух шагах от нас возилась с малышом в коляске и не обращала внимания на дочь. Настойчивая девчушка уже пыталась открыть сумку, упорно повторяя свое sac, когда мама обернулась на ее голос. Она нахмурила брови, подозвала ребенка и обрушила на нее такой гневный поток слов, что с французского языка сразу слетел налет романтики. «А теперь иди и извинись перед мадам!» – закончила она свое нравоучение. Малышка послушно подошла ко мне, заглянула прямо в глаза и сказала совершенно искренно, осознавая, что виновата: «Pardon, madame» (Простите, мадам). Тронутая до слез покорностью ребенка, я взглянула на маму, которая с торжествующей улыбкой следила за выполнением приказа и моей реакцией.