Инесса Ципоркина – Дерьмовый меч. Дилогия (страница 56)
Притом, что мой собственный хеппи-энд парадоксальным образом казался недостижимым. До пробуждения мужа оставалось всего ничего, но я, похоже… боялась долгожданного момента. И была готова отсрочить его, рванув за приключениями хоть по морю, хоть посуху. Благо и корабль мой был на приколе, и команда была по приколу, и меч, давно сидевший без крови, непрерывно бухтел, будто протрезвевший потерпевший.
Поведение артефакта наводило на нехорошие размышления. Что, если Розамунд мой тоже, того-с, тайный алкоголик? По эльфам с их неувядаемой красотой и юностью вовек не поймешь, кто они на самом деле. Вон у Шамбла Д‘Ора все пороки налицо, то есть на лице — и его все презирают. За водочку, селедочку и говнофоточку. А будь он красавец, весь в кубиках пресса и кудрях до талии — обожали бы и за пороки. Обожают же все моего второго братца? Да начни он студенток плеткой пороть, они и тогда его залюбят, как миленькие! Хм. А откуда я знаю, что он их не порет?
Я застонала и спрятала лицо в фейспалм. Поздно спохватилась, твое величество. Поздно.
В соседней комнате послышалась возня, отборный эльфийский мат, грозное требование:
— Рассолу мне! — И двери в смежную спальню отворились медленно и печально, точно двери темницы. Моя раскосоухая судьба стояла в проеме, почесывая голую, грязную, волосатую грудь.
Это было ужасно. Пискнув, я закрыла глаза и повалилась без чувств прямо на колени Ибены-матери.
Потуга двадцать четвертая
— А все ты! — надрывалось у меня над ухом что-то знакомое. Что-то, вызывающее в памяти последние мгновения пребывания в Мудротеево и самое начало приключений на земле предков. Проще говоря, оно рычало, как конвейер с тефтельками — и одновременно храпело, как Громудила, сраженный очередным приступом нарколепсии. — Я тебе говор-р-рил, р-р-разбуди меня пор-р-раньше?! Говор-р-рил?!
— Да я и будил! Будил! — отрыкивался другой голос, незнакомый. — Мы все будили! Когда ты вырубил третьего, мы решили дать тебе поспать!
— Мерлиновым сном? Тысяча лет в дупле — и никаких проблем, никаких претендентов на трон?!
— Спятил, что ли? Какой трон, чье дупло, где ты, где Мерлин?!!
— Сейчас мой трон окажется в твоем дупле, братец, чтоб ты знал, как мальчишники после свадьбы устраивать!!!
— А-а-а-а… о-о-о-о… ум-м-м-м… — продемонстрировала я самый действенный общеженский прием под названием «Вы что, не видите — я умираю?»
Прием подействовал, ко мне немедля кинулись и зашептали на ухо:
— Мурмундия, дорогая, ты очнулась? Ты меня слышишь, дорогая Мурмундия?
Словом, моя агония не осталась незамеченной и с полпинка вытеснила со сцены братский скандал. А мне только того и было надо: я немедля заступила на скандальную вахту. Скандал сдал — скандал принял!
В следующие полчаса мы с моим прекрасным Розамундом орали друг на друга, точно два петуха, не поделивших один курятник.
— Я искала тебя, жизнью рисковала, а ты дрых в дупле?
— Не дрых я ни в каком дупле, это фигуральное выражение! Я был в плену!
— В фигуральном плену? Ужравшись в дупло темноэльфиевкой?
— Это общеэльфийская традиция — мальчишник после свадьбы! А еще мы должны были отметить государственный магический праздник!
— Какой праздник? Праздник дефлорации меня? Так ты его прое… просра… пролетел, как фанера над Парижем, муженек!
— Над каким Парижем? Я не ездил ни в какой Париж! Просто каждый год мы с друзьями…
— Ходите в баню?
— Ну да, а откуда ты знаешь?
— Видела я, как вы ходите в баню!
— Как видела? Когда? Кого? И ты смеешь утверждать, что тебя все еще требуется дефлорировать?
— Смею! Кто хочешь подтвердит — и Ибена-мать, и ее братец, бог секса!
— Что-о-о-о?!! Самые злоебучие божества во вселенной будут подтверждать девственность моей жены?
— А ты бы еще дольше гулял с друзьями в бане, глядишь, не было бы у тебя ни жены, ни ее девственности!
— Так ты просто искала мне замену?
— Я? Да в этой стране все геи, импотенты и родственники! Я не извращенка, чтобы из них мужа выбирать!
— Значит, я гей, импотент и родственник?
— А вот не знаю! Может, ты потому и не сбежал от фон Честеров, что выбрать между ними не смог.
— Да я… — И тут мой прекрасный раскосоухий подпрыгнул с места на три метра вверх — вертикально, будто блоха — и втянулся в раскрывшийся в воздухе портал.
Звук от всеобщего фейспалма прокатился по Хогвартсорбонне. Я только презрительно хмыкнула. Ну конечно, мой драгоценный супруг поступил, как настоящий мужчина — трусливо удрал, хлопнув порталом.
— Актимэль меня раздери… — пробормотал кто-то, потерявшийся на фоне нашей с Розамундом первой семейной ссоры. Ага, вот ты где, деверь-устроитель мальчишника! Я обернулась с твердым намерением снести голову мерзавцу, ставшему причиной бессмысленного и беспощадного квеста.
Передо мной стоял… Розамунд. Точно такой же, только в другой цветовой гамме. Насмешница-судьба словно решила предложить мне выбор между белым и черным, темными прОклятыми дроу и светлыми, но дикими обитателями Великого леса. И теперь брат моего мужа, его копия цвета кофе, с волосами, как лунное серебро, рассматривал меня глазами. Опаловыми, замечу.
— Привет, — подмигнул он мне. — Я Мундароз, будем знакомы.
— Ибена-мать, — только и смогла выдохнуть я.
— Да здесь я, здесь, — материализовавшись сбоку, похлопала меня по плечу богиня.
При виде моей, как уже было сказано, стрыни мой опаловоглазый деверь побледнел до оттенка кофе с молоком, пал на колени и простерся ниц. То есть попросту стек на пол и прилег у наших ног лужицей латте. Серебро волос исполняло роль молочной пенки.
— Что это с ним? — изумилась я.
— Раскаяние, — назидательно пояснила Ибена-мать. — Думаешь, Актимэль их ни с того ни с сего проклял?
— А с чего?
И тут богиня-стрыня достала грязное белье моего мужа и потрясла им передо мной. Вернее, потрясла им меня. Фигурально, конечно.
— Когда-то эти двое были неразлучны, — поведала мне Ибена-мать. — Десятилетиями Розамунд и Мундароз косячили и свинячили по всем священным эльфийским местам и сакральным урочищам. Единственный храм, который не подвергся атакам их инфантильного дебилизма, был храм Всеотца богов, божества Нефигделать. Даже этим придуркам было ясно, что попытки осквернения и вандализма закончатся вечной местью. Ибо отцу нашему только дай повод наложить особо заковыристое проклятье…
Бедняга Мундароз, по-моему, всхлипнул в своей неприлично-двусмысленно-тематической позе.
— Но однажды, курнув благовоний со спайсами, эти дети греха решили исполнить древний темномагический ритуал, вызвать в всех демонов ада и пару коньков в придачу. В главном храме бога Нефигделать!
Теперь я отчетливо слышала поскрипывание-постанывание, которое и сама имела привычку издавать в те редчайшие минуты жизни, когда мне было ну очень стыдно. Вспомнив свои ощущения, я искренне посочувствовала деверю, да и муженьку моему дважды пропащему — тоже.
— Эти двухсотлетние сопляки нашли какого-то странного мага из параллельного мира, который, как он выразился, скинул им заклинание. Называлось оно «666 паролей высокой сложности». И что хуже всего, оно работало! Оказалось, если прочитать вслух какую-то неимоверную чушь, можно вызвать не только наших демонов, но и тамошних демонов. Например, Сотану, — произнесла Ибена-мать с ударением на втором слоге. — И обратно отправить демона-попаданца нет никакой возможности. Он и сам не рад, что попал в наше, как он выражается, срендивековье, но деваться-то ему некуда. И поймать Сотану никому не удается — потому его так и прозвали Неуловимым. Вот он и бродит по законным храмам всех богов подряд, воет на луну от скуки, пакостит по мелочи и ждет избавителя.
— А что этот… папаша всенародный, тунеядец… э-э-э… Нефигделать?
— Всеотец? — переспросила Ибена-мать и сделала мхатовскую паузу.
Признаться, меня никогда не интересовала мифология моей новой родины. Хватало и того, что здесь работает МАГИЯ, причем работает вкривь и вкось, никаких гарантий. Если еще с мифологией связаться — вообще все выйдет из-под контроля. Я уже обдумывала королевский указ о запрете любых попыток связаться с богами без письменной санкции моего величества, заверенной личной печатью первого министра (уж мы-то с Менькой не дадим всем спайсокурам этой страны наломать дров… в храме), как Ибена-мать отмерла и продолжила рассказ:
— Всеотец был милосерден и мудр.
— Ага, как же… — выдохнули на уровне плинтуса.
— Цыц, сопляк! Вы оба могли заснуть мерлиновым сном на тысячу лет! А так тебе всего лишь назначили кару: разрушать все планы твоего братца, всегда и во всем! До тех пор, пока Сотана и его легион неприкаянных духов не вернутся в свою родную преисподнюю!
— ЧТО?!! — Зуб даю, глаза у меня горели не хуже адского пламени. — Это он будет портить мне личную жизнь вечно?!! Ибена, что я-то вашему папане сделала, за что он МЕНЯ так наказал? И кто такой Актимэль?
— Как кто? Мой брат, бог плодородия, секса и прочих безобразий. — Выходит, они всей семейкой замешаны в моем злосчастье?
— Ну а он-то почему проклял Розамунда и этого… — Я ткнула носком сапога тушку Мундароза. — В храме Актимэля никто паролей не зачитывал!
— Вот за неудачный выбор места да за неумелый вандализм и проклял, — пожала плечами стрыня-богиня. — И лишил воображения. А то бы они давно придумали, как отправить Сотану с его свитой назад.