Инесса Плескачевская – Поднебесная страна. Традиции, культура, праздники, кухня, медицина (страница 22)

Летний дворец императрицы Цы Си

Мраморная ладья у подножия дворца 138

По-своему понимают красоту и другие народы Китая. Иностранцы, впервые посетившие Тибет, были потрясены красотой тамошних женщин – смуглолицых, с гордой осанкой, длинными черными волосами, перехваченными жгутами черных или красных нитей. Правда, от тибетских женщин исходил весьма специфический запах прогорклого топленого масла, что не могли не отметить чувствительные к ароматам европейские мужчины. Красота красотой, а суровый климат учитывать тоже нужно. Неблагоприятные природные условия, конечно, отразились и на способах, которыми местные жительницы сохраняли свой внешний вид. Из-за разреженного горного воздуха (4000 м над уровнем моря – средняя высота, на которой живут тибетцы), постоянных ветров, близкого жгучего солнца и неизбежной сухости женщины смазывали тело жиром, который защищает кожу от обветривания и ожогов. Лицо же они мазали сливочным маслом и посыпали сверху землей. Конечно, непосвященному европейцу тибетская дама казалась просто забывшей умыться, он и не догадывался, что это своего рода гигиеническая процедура. Может быть, красота и требует жертв, но здоровье наверняка дороже, решили тибетские женщины.

А вот девушки народности ли, проживающей на субтропическом острове Хайнань, издавна покрывают тела татуировками. Старинная легенда гласит, что когда-то вождь племени надругался над красивой девушкой, и с тех пор все представительницы прекрасного пола стали уродовать свое тело, шею и ноги татуировкой, чтобы избежать подобной участи. Хотя, похоже, сейчас девушки народности ли считались бы самыми модными и красивыми где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке, правда? И это лишнее подтверждение тому, насколько относительны представления о красоте внешней.

Может быть, именно это и пытались доказать в 1949 году и сразу после него китайские коммунистки, отказавшись от всего, что могло выдать в них женщину. Платья сменились брючными костюмами в стиле Мао Цзэдуна, «драконы, резвящиеся в облаках» превратились в короткие практичные стрижки, пудра, румяна и другие буржуазные штучки оказались напрочь забытыми. Женщина стала прежде всего строителем коммунизма, а потом уже всем остальным.

Но, скорее всего, такой подход все же противоречит женской натуре соблазнительницы, а потому начало политики реформ и открытости, провозглашенной Дэн Сяопином в 1978 году, отразилось и на женских лицах. Сегодня косметический бизнес – одна из процветающих отраслей экономики, а салоны красоты в китайских городах на каждом шагу. Невиданное дело: женщины стали прибегать к пластическим операциям, самые популярные – поднять нос, увеличить и немного приподнять грудь, расширить разрез глаз, убрать морщины, срезать лишний жир. Чаще всего к хирургам приходят женщины в возрасте от 20 до 40 лет, но случаются и пациентки за 60. Большинство родителей поддерживают своих дочерей в стремлении стать красивыми, полагая, что привлекательная внешность принесет больше возможностей для развития и, что особенно важно, трудоустройства. Хирурги с удивлением (но, думаю, все же не без удовлетворения) подсчитывают, что в отдельные дни количество пациенток, желающих убрать лишний жир с некоторых участков тела, переваливает за сотню. А ведь нынче красота требует не только жертв, но и серьезных трат – липосакция стоит не меньше 120 долларов. За каждый участок, конечно. Выбирая между красотой внешней и внутренней, китаянки делают ставку на внешность, не надеясь, что кто-то заинтересуется богатым внутренним миром дурнушки.

Тибетские женщины в национальных костюмах

Часто мы почему-то считаем, что все китайцы – на одно лицо. А знаете, что сказал мне однажды человек, поздоровавшийся со мной дважды за пятнадцать минут? «Ох, извините, вы, европейцы, так похожи, я еще не научился хорошо различать». Смеетесь? Я тоже смеялась. Китайские лица очень разнообразные, и я запросто отличаю ханьца от монгола, а жителя севера страны от его южного собрата: северные китайцы – высокие, бледнолицые, со светлой кожей и немного приподнятым носом, южные – невысокие, смуглокожие, с приплюснутым носом. Знаете, какое впечатление было одним из самых удивительных для моей приехавшей в гости мамы? «Здесь так много красивых людей!» И тут же со смехом она рассказала историю про одну китайскую делегацию, которая неделю находилась в Гомеле. Уезжая, руководитель делегации сказал принимавшей стороне: «У вас очень хорошая страна, но какие же некрасивые женщины». Мама долго не могла успокоиться: «Это о нас-то! А ведь белорусские женщины – самые красивые в мире!».

А потому – Бог с ней, внешней красотой, она никогда не заменит очарования или обаяния, за которые нас на самом деле и любят. Как говаривал Вэй Юн: «Тот, кто постиг правду жизни и правду смерти, знает, что мысли о долгой или короткой жизни, об успехах и неудачах в мире губят нас. Для такого человека любовь к женщине поможет сберечь себя, возрадоваться своей Небесной доле, забыть печали и сполна прожить свою жизнь». Не такого ли мужчину мы ждем с юности и не для такого ли мужчины будем всегда красивыми и желанными?

Как пристыдить Луну

Как вы считаете, красота – понятие вне времени и пространства или все-таки имеющее к ним отношение? Посмотришь, бывает, на портреты знаменитых красавиц прошлого и удивишься – и что особенного? Наверное, лет через 200 кто-нибудь любопытствующий, рассматривая фотографии нынешних победительниц конкурсов красоты, тоже будет удивляться. Пока не знаю, чему именно: то ли тому, что такие высокие, то ли наоборот – низковатыми окажутся для людей будущего. То ли тому, что такие худющие (в это мне особенно хочется верить, потому что постоянная борьба за потерю тела изнуряет не только меня), то ли еще чему-то – как знать. А вот молодцы-китайцы на собственных примерах доказали, что красота вполне может оказаться понятием вневременным. Но, как в таких случаях водится, главное все-таки не лицо, а нечто большее – душевная (а иногда и душераздирающая) история. Хотя, конечно, без красивого лица историй, о которых расскажу ниже, не случилось бы.

Есть в Поднебесной такое историческое понятие – четыре красавицы. Это реальные женщины, оставившие глубокий след в национальном сознании. Все они влияли на самых могущественных людей своего времени. Три из них, как до сих пор считается, довели царства до краха. Их разделяют столетия, поэтому я расскажу о них в хронологическом порядке.

Си Ши жила в турбулентный период Весен и Осеней (VI–VII вв. до н. э.). Говорят, она была так красива, что когда проходила мимо пруда, рыбы забывали, как нужно плавать, и всплывали кверху брюшками. Говорят, размер ноги у нее был больше, чем у любой другой китайской женщины того времени. Летописи утверждают, что она была одинаково прекрасна и когда хмурилась, и когда улыбалась. О фигуре ее писали: «Когда она была полной, все восхищались ее полнотой, когда она худела, все приходили в восторг от ее стройности» (нам бы так!). Она родилась в семье торговца чаем в деревеньке недалеко от современного города Чжуцзи в провинции Чжэцзян, тогда это была территория государства Юэ. Когда соседнее государство У захватило Юэ, царь Юэ три года провел в плену. Вернувшись в родные земли, он пил желчь перед каждым приемом пищи – чтобы не забывать об унижениях, которые пережил.

Царь Юэ выбрал самую красивую женщину в своих землях – Си Ши, чтобы отправить ко двору обидчика в качестве дара от побежденного. Туда ее сопровождал министр Фань Ли, и они (казалось, весьма некстати) полюбили друг друга. Личное счастье казалось немыслимым – Си Ши должна была соблазнить, втереться, что называется, в доверие и разрушить вражеское царство изнутри. Что она успешно и сделала: очарованный женщиной царь У забросил двор и дела и только развлекался со своей красавицей. Друзья и верные придворные отвернулись от него, и вскоре армия царства Юэ перешла в наступление. А красавица Си Ши, избежав кары, вышла замуж за Фань Ли, который оставил министерский пост и стал успешным торговцем. Сведений о ее дальнейшей жизни почти не сохранилось, но жили они вроде долго и счастливо. Си Ши вошла в историю Китая как яркий пример настоящей патриотки, готовой пожертвовать всем, что дорого, ради своей страны.

Красавица номер два, Ван Чжаоцзюнь (жила в I веке во времена династии Западная Хань), была прекрасна настолько, что птицы в небе забывали махать крыльями и падали на землю. Она была гордячкой с взрывным и своенравным характером, который раздражал придворных. Поэтому когда вождь варварского племени сюнну (позднее это племя стали называть гуннами) потребовал от ханьского двора в жены императорскую наложницу, выбор быстро пал на Ван Чжаоцзюнь (по другой версии, она вызвалась добровольно). Вот тогда-то император увидел ее впервые. До этого она несколько лет считалась его наложницей, но он ее никогда не видел. А все потому, что обиженный ее норовом художник изобразил Чжаоцзюнь настоящей уродиной. Когда император увидел ее, что называется, «в натуре», то горько пожалел о том, что полагался на портрет (хороший, кстати, урок – собственное мнение не должно опираться на чужое). С другой стороны, это история о коррупции – говорят, наложницы давали придворному художнику большие взятки, чтобы он сделал портрет покрасивее. Ван Чжаоцзюнь, уверенная в своей природной красоте, взятку не дала, а остальное вы знаете.