Инесса Иванова – Шиш вам, а не моя корона! (страница 9)

Четыре. Пять. Шесть.

Я — Хуана. Я — королева. И он заплатит за каждую секунду этого унижения.

Семь. Восемь. Девять.

Он не заметил, как мои пальцы сжались в кулак.

Десять.

Я понесу ребёнка от этой бесстыдной связи.

Я улыбнулась в темноту.

И начала ждать.

Неужели это возможно? После стольких лет ожиданий и приговора врачей?

Тогда это и будет настоящим чудом!

Глава 3. Смотри на меня!

Он уже поднялся. Натягивал штаны, не глядя на меня. Золотая пряжка брякнула, и этот звук был как пощёчина.

«Уходит. Как всегда. Кончил — и вон».

В другой жизни — в моей, Анниной, питерской, хрущёвской — я бы отвернулась к стене.

Сказала бы: «Иди».

Потому что гордость. Потому что унизительно просить мужчину, который только что назвал тебя покорной овечкой, остаться.

Он же всеми силами показывает, что я для него пустое место! Сосуд для его амбиций!

Но я больше не в Петербурге.

Я в теле королевы, которую хотят объявить сумасшедшей. У которой хотят отнять трон. У которой хотят отнять детей — тех, что уже есть, и тех, что ещё не родились.

А ещё я — женщина, которой десять лет назад сказали: «У вас никогда не будет своих детей, Анна Сергеевна. Бесплодие. Идиопатическое. Мы ничего не можем сделать».

И я верила.

Привыкла. Смирилась.

Но сейчас, когда я чувствовала, как по бедру течёт чужое семя — тёплое, живое, полное возможностей, — во мне просыпалось что-то древнее. Что-то, что сильнее гордости.

Сильнее страха. Сильнее брезгливости, и уж тем более сильнее гордости.

Голос Зины звучал в голове, раззадоривая и бросая вызов: «Вы теперь мать, которую предаст её сын, зачатый в эту ночь».

Предаст. Но сначала — родится. Сначала — будет мой.

Мой ребёнок. Пусть даже в чужом теле. Пусть даже с чужим именем, а я уж сумею воспитать его благодарным. Не предателем, не таким, как его самодовольный отец.

— Фил, — позвала я, стараясь вложить в голос как можно больше страсти.

Он замер у двери. Обернулся. В глазах — усталое раздражение.

— Что тебе ещё?

— Останься со мной. Выпьем, поболтаем, не чужие же люди! А там, может, я сумею предложить тебе и кое-что ещё!

Он усмехнулся. Не поверил, решил, что я капризничаю.

Я специально легонько похлопала себя по бедру, покрытому тонкой тканью сорочки.

Сейчас бы подмыться не мешало, но пока я буду туалетом заниматься, муж сбежит.

А мне он нужен не только как пылкий любовник, но и как источник новых знаний.

На одну память Хуаны надежды нет: вдруг, она и вправду безумна, как о ней писали?

— Только что ты брыкалась как норовистая кобыла. И плевалась. А теперь «останься»? — он покачал головой. — У тебя точно горячка, Хуана. Я пришлю лекаря.

Он уже взялся за ручку двери. Ещё секунда — и уйдёт. К любовнице. К вину. К своим бургундским интригам.

— Я хочу от тебя сына, — сказала я.

Знаю куда бить! Где его ахиллесова пята!

Не попросила. Не взмолилась. Сказала — как констатируют факт.

Филипп обернулся и посмотрел с подозрением, с прищуром, как он обычно смотрел на своих слишком ретивых министров:

— У нас уже есть две дочери. Ты говорила, что не хочешь больше проходить через родовые муки. Чего же тебе ещё? Что за игру ты затеяла?!

— Мне нужен сын, королевству нужен сын. Тебе нужен сын! — Я села на постели, не стесняясь наготы. Сорочка сползла с плеча, и я не стала её поправлять.

— Тебе нужен наследник. И наш долг перед народом, перед моим отцом и покойной королевой Изабеллой, моей матерью, зачать его.

Он сузил глаза. Красивое лицо стало хищным.

— Ты никогда не интересовалась политикой. Только молитвами и постами.

Хуана была набожной католичкой, шокированной разгульем и красками бургундского двора, который так и не стал для бедняги домом.

— Сегодня заинтересовалась, — я смотрела на него в упор. Свет свечей плясал на его золотых волосах, на скулах, на влажных ещё губах.

И я почувствовала возбуждение, тяжесть внизу живота.

— Останься, Фил. Сделай мне сына. Прямо сейчас.

— Фил, — он повторил, словно пробуя на вкус. — Странное имя.

— Тебе нравится, — я улыбнулась. Не широко. Только уголками губ. — Я вижу.

Он сделал шаг назад. К кровати. Не ко мне — к кровати. Но это уже было победой.

— Ты никогда не просила меня остаться, — сказал он медленно. — Даже когда была нежна. Только терпела. Или плакала. А сейчас — он склонил голову, разглядывая меня как диковинную вещь. — Что с тобой, женщина?

— Я просто твоя жена, — я откинулась на подушки и развела колени.

Медленно. Нарочито. Как те девушки из порно, которые знают, что мужчины ведутся на откровенность.

— Которая хочет родить тебе наследника. Разве этого недостаточно для удачного брака?

Он стоял. Смотрел на мои разведённые бёдра. На влажную дорожку, стекающую по внутренней стороне.

Я видела, как поднимается его грудь. Как расширяются зрачки.

Бедняга шокирован моей развратностью.

— Ты играешь в опасную игру, Хуана, — сказал он глухо.

— Я не играю, — ответила я. — Я хочу ребёнка. А ты хочешь меня. И в итоге сына от меня.

Он сорвал с себя штаны. Не застегнул, не положил аккуратно — сорвал, с треском ткани.

Я невольно сглотнула. Он уже стоял. Полностью. Красиво. Опасно.