Инесса Иванова – Сдохни, моя королева! (страница 6)

– Я вам сладких эклеров с тёплым чаем принесла, мадам. Подкрепитесь.

Жанна вернулась с подносом. Она была излишне любезна, почти по-матерински добра, но после всего услышанного я знала: здесь мне никто не друг. Слуги служат господину, они не станут исполнять прихоть молодой жены графа, которой вдруг вздумалось написать бумагу.

– Я хочу съездить к матери, Жанна. Вели приготовить прогулочное платье.

– Ох, не знаю, мадам, его сиятельство не давал такого распоряжения.

– Я возьму с собой тебя и ещё одну служанку. В чём тут загвоздка?

Жанна поставила поднос на комод рядом с кроватью и долго не отвечала. Я не торопила её, чувствовала, что она собирается с духом, чтобы ответить.

Наконец, повернулась ко мне с выражением неловкости на красивом лице:

– Ваше сиятельство, простите меня, позвольте сказать как есть. И вам будет проще понять, и мне не надо замалчивать. У меня от этих думок голова болит, и руки не слушаются.

– Говори!

Я повернулась на стуле и постаралась выпрямить спину до ломоты в пояснице. Пусть не думают, что я маленькая купчиха, с которой можно не считаться. Что я здесь ненадолго.

– Господин граф приказал мне, чтобы вы пока не знались с родителями. Вам скоро ко двору ехать, а там у его сиятельства много недоброжелателей. Их сиятельство и так в немилости у их величества, – последнюю фразу она добавила шёпотом и крестясь.

– Почему? – спросила я растерянно.

Значит, я должна буду оборвать связи с родителями? Я понимала, что, выйдя замуж, жена принадлежит мужу, но не повидаться с матерью!

– Мне это неизвестно, мадам, – поклонилась Жанна. – Если я пока вам не нужна, то разрешите спуститься, помочь экономке.

Я кивнула. Побыть одной не помешает. Значит, передать письмо через мать мне не получится. Я надеялась, что она найдёт способ помочь мне.

Я сидела и прислушивалась к тишине в своих покоях. Как ни раздумывай, как ни прилаживай, а у меня есть один способ сделать по-своему.

Я должна угодить мужу. Тогда он отпустит меня к матери или расскажет, когда мы отправимся ко двору. Ждать в деревне графства Моран, пока придёт дозволение, я не могла. Скоро я понесу, мама говорила, что женщины нашего рода плодовиты, а там уже до самых родов мне не выбраться.

Перечитала написанные письма. Всё правильно. Королева, как я слышала, добра и милостива. Она счастлива в браке, она поймёт, какой это ужас – оказаться заложницей в любовном треугольнике!

Внизу послышались радостные голоса, среди которых я различила голос супруга. Посмотрела на себя в зеркало: вполне одета по-домашнему. Растрепала волосы, провела по ним гребнем, пощипала щёки, чтобы раскраснелись, и поспешила вниз.

2

Муж мой только что вернулся с охоты и сам выглядел сытым волком, напившимся чужой тёплой крови. Рядом с ним вертелась его Кара, смеялась, трясла белокурыми кудряшками, вилась плющом под правой рукой.

Завидев меня, уставилась наглыми, бесстыжими глазами, но я усмирила гнев и обратилась к мужу:

– Господин мой, позвольте вам услужить.

Муж сначала посмотрел на меня, как на чудо, а потом подозрительно хмыкнул:

– С чего вдруг?

– Мне хотелось бы поговорить с вами, но я понимаю, что вы устали. Я хочу быть рядом, как велит мне долг примерной супруги.

Я говорила и смотрела только на него, делала вид, что Каролин здесь нет. Она пустое место.

– Попробуй!

– Роб, я хочу вина! – Кара принялась ластиться ещё сильнее.

– Много чести для тебя! – он оттолкнул её. Несильно, но грубо.

В этот момент я испытала плохое чувство: оно было похоже на то, что испытываешь, смотря на осиное гнездо. Я могла потрогать это гнездо палкой, и оно упадёт на головы обидчиков.

А потом – Создателю видней, как с ними поступить.

– Вы желаете вина, господин? Я прикажу слугам накрыть в столовой.

Мои речи были подобны мёду, и я видела, как злилась Кара, как она пыталась отвоевать внимание моего мужа, но ему была интересна та игра, что я затеяла.

Мама говорила, что мужчины любят игры, теперь я поняла, что она имела в виду.

– И что ты задумала, жена? – на лице графа, всегда высокомерного и жестокого в моей неопытности, вдруг вспыхнул хищнический интерес орла к горлице.

– Позвольте сначала накормить вас с дороги.

Я присела перед ним на колени, чтобы он заглянул в вырез моего платья. Притворилась, что хочу снять с него сапоги, как и надобно покорной жене.

– Роб, я жду тебя, – протянула Кара, поздно спохватившись, что капризами сейчас она ничего не добьётся.

Страшило меня только одно: я слышала разговор слуг, что господин может пожелать видеть нас обеих в своей постели. Одновременно.

Мне казалось мерзким и богопротивным даже мысли о таком непотребстве!

– Кара, пошла вон! Пока ты не нужна! – в голосе мужа слышалось нетерпение. И его метресса не стала спорить.

Я стянула с него сапоги, получив лёгкий пинок, при этом, уверена, намеренный, но тешила себя мыслью, что отомщу. А пока потерплю.

С покорностью собаки поднесла ему домашние туфли и поднялась с колен.

Он провёл большим грязным пальцем руки по моим губам, и я подавила дрожь отвращения. Терпи, Софи, это твой муж, и если он прикажет запереть тебя здесь, никто не пошевелит и пальцем, чтобы помочь.

Потом взяв за руку, я повела его в столовую, где уже был накрыт лёгкий ужин.

Он выпил вина. Закусил куропаткой и паштетом, который я намазала на краюху свежего тёплого хлеба, а потом обхватил руками мою голову и впился в губы долгим кислым поцелуем. От него пахло зверьём и потом, вином и похотью.

Уверена, они с Карой предавались плотским утехам на какой-нибудь поляне среди луговых трав и лесных цветов.

Он дёрнул лиф моего платья, и ткань затрещала.

– Я же говорил, что вы все шлюхи! – хмыкнул он, слизывая каплю вина с моей полуобнажённой груди. Я терпела, стиснув зубы, внизу живота снова появилось лёгкое жжение.

Я ненавидела мужа, когда он ко мне прикасался. И чувствовала, как в его душе поднимается холодная ярость. За что-то он если и не ненавидел меня, то презирал. Возможно, за происхождение.

За то, что опальному графу никто из благородных девиц не ответил согласием на брак. Но это я узнала уже позже.

И теперь его наследником станет либо виконт, либо полукупец.

Он смахнул на пол остатки еды и грязную посуду, подсадил меня на скатерть и принялся шарить под юбками.

– Что там у тебя за преграды?!

– Я не думала, мой господин.

– Либо не носи панталон вовсе, чтобы я в любой момент мог поиметь тебя, либо такие, чтобы легко снимались. Или рвались.

Он хрипло засмеялся, привлёк меня к себе и снова впился в рот губами. Я терпела и не отстранялась. Представляла себя в объятиях галантного кавалера, про которых читала в романах.

Грубые руки шарили по моему телу, толкнули на спину, а я лишь улыбалась и шире раздвигала ноги. Кажется, муж был удивлён и снова обругал меня за неподобающую благородной похотливость. Назвал «самкой», но с удовольствием стащил тоненькие кружевные панталончики –  часть моего приданного.

Кажется, порвал и их.

Пусть, потом купит другие.

Он подтянул меня за бёдра к краю стола и резко вошёл, наблюдая, морщусь ли я от боли. И когда этого не случилось, пообещал «драть меня как солдатскую шлюху». Наверное, Кара возбуждалась от таких обещаний, я же попыталась прислушаться к себе.

Мне почти не было больно на этот раз от его быстрых торопливых движений. Но и волнения его стержень во мне не вызывал. Я по-прежнему желала, чтобы муж скорее оплодотворил моё лоно и больше не тревожил.

Когда прилетела первая пощёчина, я вспомнила, что надо стонать и кричать, чтобы он скорее кончил. И я стонала и молила его наказать меня сильнее, ведь я того заслужила.

Наконец, он подался вперёд, почти завалился на меня. И напоследок укусил за обнажённую грудь. В глазах потемнело от настоящей боли, и я поняла, что скорее умру, чем останусь в его власти.