Инесса Иванова – Проклятый двор. Невеста вне времени (страница 13)

Я принялась подниматься по ступеням, как почувствовала резкую слабость и головную боль.

–– Лиза, иди ко мне! Вместе мы станем сильнее, – услышала я мужской голос и оглянулась.

Но в коридоре было пусто.

–– Кто здесь?

–– Я всегда был рядом, Лиза. Рад, что мы теперь можем общаться так.

Шёпот в голове, вокруг меня сводил с ума, будто шёл прямиком из Ада.

В висках пульсировала боль, она то нарастала, то становилась тише, а потом к боли присоединилось тиканье часов. Сотен часовых механизмов, мне даже почудилось, что внутри меня бьётся не сердце, а один из них.

Словно я попала в комнату, где прятались, на полках, на стенах, даже на потолке, часы. Непростые, хранящие осколки магии, которые, если объединятся, станут идеальным оружием. Оружием, от которого не будет спасения.

Даже у того, кто им владеет.

Всё повторялось. Как в тот день, в ту первую ночь в Летнем дворце, только хуже. Теперь выхода из комнаты не было.

Я побежала, но коридор не кончался.

Двери либо не открывались, либо вели в никуда.

–– Это твоя сила, – продолжал голос. Теперь мне казалось, что мужчина стоит за моей спиной, но как я не крутилась, никого не видела.

Решила быстро вернуться наверх, выйти в сад. Там мне станет легче дышать.

Я шла по бесконечным деревянным доскам, толкала двери, за которыми снова был коридор. Решила идти обратно, вернуться в прачечную – то же самое.

–– Пока не согласишься, не отпущу

–– На что? – застонала я, поднося руку к виску.

И вдруг подумала, что схожу с ума. Ведунья, к которой мать водила меня в детстве, говорила: «Такие, кто удерживает силу, ума лишаются. Да для некоторых так и лучше. Безумным и юродивым многое простится. На земле и на небе».

А те, кто в уме, остаются одни. Вместе с бессилием, страхом разоблачения. Страхом, что однажды не удержат силу. С бессилием, заставляющим скрежетать зубами во сне.

–– На то, чтобы помочь мне. Я расколот, разделён. Ты и твои часы мне помогут обрести силу.

Часы! Я потянулась к ним, отщёлкнула крышку, сквозь красные круги перед глазами попыталась увидеть, который час, но золочёные стрелки медленно пошли в обратном направлении.

–– Отпусти меня. Я ничего не могу.

–– Посмотри на меня.

Голос терял терпение. Он был мне незнаком, искажён, я даже сомневалась, человек ли говорит, но не подчиниться не смогла.

Щурясь, как от яркого света, подняла глаза перед собой.

Очередная деревянная дверь с тихим скрипом отворилась, на пороге тускло освещённой комнаты появился мужской силуэт, опирающийся на трость. Её золотой набалдашник слепил и мешал рассмотреть обладателя трости.

Подчиняясь чужой воле, я двинулась ему навстречу, как меня схватили сзади. Надавили пальцем на жилку на шее, и я рухнула в спасительную тьму.

«Благодарю», – пронеслось в моей голове.

На этот раз голос был моим собственным.

Глава 5

-– Лизавета Владимировна, придите в себя.

Я обнаружила себя лежащей на софе в чужом кабинете.

–– Налить вам квасу? – спросил князь Виктор, смотрящий на меня с искренним любопытством. И едва уловимой теплотой.

Искрой, с какой смотрят на милые шалости малыша, который ожидаемо споткнулся и больно ушибся.

Не жалостью, а назидательным укором.

«Теперь видишь, кто ты».

Панели из английского красного дерева, штофные серые обои, мебели в комнате было немного, но она вся служила практическим целям. Кабинет незаконнорождённого князя ничем не выдавал его высокого происхождения. Разве что парадный портрет императрицы в полный рост висел на стене в золочёной раме.

Государыня взирала на убранство и как бы спрашивала: «Зачем я в таком месте?».

–– Так квасу налить?

Его голос, низкий, бархатный, заставил вздрогнуть.

Он сидел в кресле, пододвинутом к софе, в расслабленной позе. И наблюдал. За мной.

Я ещё не была до конца уверена, что всё происходит наяву. Не продолжение морока.

–– Квасу? У вас есть квас?

–– Что вас удивляет? – он усмехнулся, и в уголках его глаз появились мягкие лучики морщин. – Императрица любит его, отчего же мне, верноподданному, не довериться её вкусу? Или вы считаете, что если у меня немецкие корни, так я должен пить пиво? Хотя его я тоже уважаю.

Князь говорил запросто, почти игриво, будто мы встретились на званом ужине и оказались соседями по столу. Невежливо молчать, значит, следовало говорить о еде или погоде.

О милых глупостях, понятных барышне.

Лёгкость его манер обволакивало в тёплый шёлковый кокон, в котором безопасно и уютно, на миг я расслабилась.

–– Ваше сиятельство, не хочу вас утруждать. Как я здесь оказалась?

–– Упали в обморок в коридоре. – Его взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на губах, прежде чем снова вернуться к глазам. – Великая княжна говорила, что эти ваши новые корсеты душат, но я не предполагал, что дело настолько серьёзно.

И ни слова о голосе в коридоре, значит, он его не слышал? С одной стороны, хорошо, с другой, ведунья, получается, права была? Та, что в детстве мне сумасшествие предсказала?

Я спустила ноги и обулась.

–– Благодарю вас, ваше сиятельство, за помощь, но мне пора.

–– Сначала выпьете.

Он подошёл слишком близко, с кружкой в руке, протянул её с таким видом, будто я оскорбила его лично. Я подчинилась, ощущая, как его пальцы едва коснулись моих. Намеренно или случайно, но я почувствовала какой-то слабый отклик.

И мне понравился этот привкус.

В отличие от кваса, он оказался горьковатым, но приятной прохлады. Голова окончательно прояснилась.

–– Думаете, я хочу вас отравить? – он приподнял бровь, и в его взгляде пробежала искорка насмешки. – Уверяю, нет. До конца пейте.

И снова посмотрел на меня сверху вниз, прищурился, я заметила маленькую морщинку в уголке правого глаза, – ту, что появляется, когда он заинтересован.

Кажется, я неплохо изучила князя за столь малое время!

Не следует увлекаться.

–– Благодарю ещё раз. Разрешите мне вернуться, уже поздно, Маргарита Павловна…

–– Подождёт. Что вы делали в подвале?

Он внезапно наклонился, забрал кружку из моих рук и поставил на маленький стеклянный столик.Замер так близко, что я почувствовала шлейф его парфюма – древесного, с оттенком жара, как от тлеющих углей в камине.

–– Так что делали?

Сел напротив на прежнее место, развалившись с небрежной, ленивой грацией хищника. Сытого зверя, который такими, как я, не питается.