Инесса Иванова – Дракон проснулся (страница 4)

Ничто так не надоедает, как бесконечная, ничем не обоснованная преданность. Я сам вёл себя схожим образом с теми, кому позволял себя любить. Наверное, их проклятия достигли Небес, и они покарали меня схожим образом.

— Целители дают мне ужасно горькие лекарства. Ты не представляешь, как противно их пить, меня всё время мутит.

Она жаловалась, изливая мне в душу всю ту усталость и разочарование, которые не могла показать другим. В замке достаточно глаз и ушей, способных исказить самую невинную фразу. Потом станут говорить, что принцесса не рада своей участи, а ведь она должна быть горда, что носит семя мужчины, своего мужа!

Удел женщин — рожать, пока не устанут, не умрут или не сделаются пустыми. Даже если женщина королевской крови, это ничего не меняет в естественном порядке вещей.

И сие не могло меня не возмущать: в моей библиотеке на страницах истлевших от времени книг написано, что Драконам позволено больше, чем людям. Что когда-то по небу летали не только мужчины, но и женщины. Правили теми, кто лишь умел ползать по земле.

И вот теперь мой род продолжится, хотя, видят Боги, я сам не очень-то об этом задумывался ранее.

— Я жалею, что он так тебя измучил, — произнёс я, тихонько поглаживая её по плечу. Мы сидели на диванчике в её покоях, я держал Геранту в объятиях: простую, с растрёпанными волосами и побелевшими губами, такую естественную, нежную и хрупкую, словно экзотическую бабочку.

Она прижималась спиной к моей груди и говорила так, как не могла ни с кем другим. О том, как ей страшно, когда все узнают, что ребёнок у неё не от мужа, а это вполне вероятно.

— Я увезу тебя туда, где нас никто не сможет достать, — обещал я ей, зная, что будет непросто.

Мои дальние родственники жили за Смирным морем, я чувствовал, что там ещё остались Драконы, но с их краем мы были во вражде, так что неизвестно, как меня примут. Впрочем, с богатством тебе рады во многих уголках света. Не за морем, так за лесом, но место для нас с Герантой найдётся.

О ребёнке я старался пока не думать. Не представлял себя отцом: слишком свободолюбив, самолюбив и педантичен в мелочах, которые считаю важными. Однако против нового Дракона, особенно моего имени, я ничего не имел.

В конце концов, моей отец тоже не пылал вначале ко мне особой любовью, но к концу его жизни, почти перед самым исчезновением, мы неплохо поладили. Прошло уже лет пятьдесят, а я так и не узнал, куда он вдруг исчез.

Дракон никогда не покинет своё логово по собственной воле, а бежать отцу смысла не было: богатств у нас много, знатности достаточно, даже короли не имели стольких сил и физической мощи!

— О чём ты думаешь?

— О прошлом.

Геранта как никто чувствовала моё настроение и могла одним прикосновением если не утешить, то отвлечь.

— Прошлое — самое дорогое, что у нас есть, Дэниел. Я слишком часто вспоминаю, что всё могло быть иначе. Помнишь, как ты прочитал мои любимые стихи в момент первой встречи?

— Конечно. «Рассвет разлуки близко, близко. Петух не прокричал. Пора! А слёзы уж текут», — продекламировал я, не сводя глаз с её лица. Мне показалось, что она готова заплакать, но вскоре Геранта уже просто улыбалась и гладила меня по руке, словно успокаивая.

И всё же нам и вправду пришлось попрощаться. Геранта изогнулась, на мгновение отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо. Провести рукой по слегка небритой щеке и шёпотом отчитать за такую небрежность.

— Скоро осень, она всегда действует на меня так, что хочется лечь спать, а проснуться уже весной, — пробурчал я. — Я увезу тебя в те края, где нет осени.

Не знаю, в какой момент, но однажды, может, даже сегодня наши полушутливые разговоры о будущем вдвоём приобрели иной смысл. По крайней мере, я почувствовал, что так и должен поступить.

Не делить её с другим, не взирать молча из логова, как крыса из подпола, как Геранту отнимают. Раз за разом, день за днём, но она становится всё дальше от меня.

— А если ребёнок не твой? — задала она исподволь вопрос и захлопала ресницами. Но я чувствовал, как напряглась её рука, касающаяся моей спины.

— Это правда? Так ты точно знаешь? — зарычал я, теряя самообладание. — Не играй со мной! Скажи сразу, как есть.

— Твой, это я так, на всякий случай, — замурлыкала она, прильнув ко мне ещё теснее.

Что-то в её голосе, в изгибе тела и в безмятежности взгляда, так не гармонировавшего с той Герантой, которую я знал ранее, отдалось во мне так сильно, что в груди загрохотало пламя. Звериное чутьё подсказывало, что зря надеюсь. Что всё это обман, целью которого не что иное, как поймать Дракона и запереть его в клетку.

Но я сдержал желание уйти и на какое-то время не показываться ей на глаза. Возможно, всё это моя хандра: нелегко принять тот факт, что Геранта меняется, что носит в себе другую жизнь, что вскоре она уже не будет моей безраздельно. Я не ревновал к её ребёнку, я ещё сильнее ненавидел её мужа.

У них вскоре будет что-то общее, даже если это общее — часть меня.

— Если родится Дракон, его у тебя заберут и подменят другим ребёнком, — озвучил я те страхи, которые видел в её глазах. — Пора решать, Геранта. Ты убежишь со мной?

— Сейчас? — кокетливо улыбнулась она, желая перевести тему, но я встал на ноги и, поцеловав руку моей-чужой женщины, откланялся.

— Нам лучше некоторое время не видеться. Я всё обдумаю и сам приду к тебе.

— Ты придёшь? Не обманешь? — она завладела моей рукой и прильнула к ней щекой, преданно заглядывая в глаза.

Давно я её такой не видел!

— Я никогда тебя не обманывал.

Геранта встала и положила руки мне на плечи:

— Только не привлекай к себе внимания, Дэниел. Я прошу тебя, особенно советника Рикона. Он так и жаждет обвинить тебя в измене. И меня тоже.

Вся прелесть моей бывшей невесты состояла в том, чтобы заботиться в первую очередь о себе. Мне нравилось, что она не лицемерит, что она такая, какая есть. Без раздражающего постного лица очередной женщины-жертвы. Я понимал, что при случае Геранта проживёт и без меня, как и я без неё.

И всё же не хотел думать о такой несправедливости.

— Я дам тебе знать. Как обычно, — пообещал напоследок и вышел с лёгким сердцем.

Теперь, когда я тайно посетил Геранту, настала пора нанести визит милорду Рикону.

Второй советник короля принимал меня в своём скромном кабинете, где на самом видном месте висел портрет его величества Аелиса Второго в золоченной раме. Монарх был изображён молодым и прекрасным. И то и другое не соответствовало правде, но правда при дворе — нечастая гостья.

— Что вы хотели со мной обсудить, милорд? — спросил я и присел в деревянное жёсткое кресло, обитое тонким, видавшим лучшие времена бархатом. Милорд Рикон выставлял свою мнимую бедность напоказ, чтобы напомнить всем о том, что негоже быть богаче правящей семьи. Это оскорбительно не только для королей, но и для Богов.

— Ваши дотации иссякли, милорд, а фонд его величества по благополучию домов призрения в последнее время испытывает нужду, потому что увидел закат вашей благотворительности.

Милорд Рикон, этот невзрачный коротышка с жидкой козлиной бородёнкой так и нарывался, чтобы я сжёг его заживо. Возможно, для этого даже не придётся обращаться: в последнее время я стал ленив. После случая с Исиндорой моя слава безумного сумасброда только увеличилась, все девы Сангротоса вздрагивали и бледнели при упоминании моего имени.

Это радовало: никто больше не будет стремиться лезть в пасть Дракону. По крайней мере, незамужние девицы. Но, разумеется, это не касалось Второго советника короля.

— Наверное, управляющий опять что-то напутал, вы знаете, что мои слуги уже стары, я прощаю их слабости, присущие людской породе. Плохую память, тщеславие, излишнее любопытство.

— Проверьте свои счета, милорд Хамен. Короли, да хранят их Боги, нетерпеливы и не всегда милосердны к изменникам. И в особенности к осколкам славных родов

— Вы намекаете на меня?

Я всегда любил играть в открытую. Возможно, что в этом была моя промашка, но сильному претят методы, подходящие слабым. Я слишком хорошо помнил о том, кем являюсь. Из какого семени вышел.

— Я говорю лишь о том, чтобы вы были более внимательны к тем поступкам, милорд Хамен, что творятся от вашего имени. Или к тем, что им прикрыты, как бы высоко ни стоял этот человек. Думаю, вы меня поняли. Всего доброго.

Молча поклониться и выйти — всё, что я счёл нужным. Любые попытки оправдаться были бы восприняты как признание вины. Но эта встреча не прошла для меня даром: я ещё более убедился в своём решении увезти Геранту из королевства.

6

Через пару недель приготовления были закончены. Я запечатал сокровищницу Драконьим знаком, перебить который не смог бы даже придворный маг, часть золота переправил за Смирное море, где положил его в сейф на подставное лицо. Этого должно хватить нам с Герантой лет на двадцать безбедного существования.

Мы станем жить частными лицами, графом и графиней С, выходцами из далёкой страны с Востока, полукровками, поэтому не прижившимися на родине.

При том императорском дворе, где нам были бы рады, разумеется, за значительное материальное вознаграждение, можно прожить какое-то время, а потом уехать в некое имение на краю света, рядом с морем, где заняться тем, что станем спокойно прогуливаться и пережидать бурю, делать всё то, что делают муж и жена.