Инесса Давыдова – Застывший шедевр (страница 2)
– Да… жаль…
Все это время Полине Сергеевне казалось, что сослуживец дочери не слушает, а рассматривает книги на полках, но заданный им вопрос убедил ее в обратном.
– Вы говорили с родителями пропавшего мальчика?
– Нет, поговаривали, что должен был прилететь отец, но он так и не появился. Позже в больницу к дочери приезжали мать и старший брат-студент. Они тоже искали ответы, но беседа с Кирой им не помогла.
Из груди Полины Сергеевны вырвался тяжелый вздох. Ее визави не сводил с нее пристального взгляда.
– Но на этом, к сожалению, история не закончилась…
– Вот как? – Он снял очки и стал протирать линзы салфеткой.
– На следующий год Кира упросила нас снова отправить ее в тот же лагерь, а прибыв туда, дочь начала вести собственное расследование. Маленькая девочка устраивала допросы всем, кто мог быть свидетелем похищения ее друга. Несколько раз сбегала из лагеря и часами дежурила то в милиции, то на автобусной остановке. Нас корректно попросили ее забрать и показать специалисту. Персонал лагеря посчитал ее одержимой. Мы поинтересовались, зачем она это делает, на что она ответила, что ее друга без нее никогда не найдут. Мы не знаем, почему она так сказала. Ведь она ничего не помнила о произошедшем. Врачи, наблюдавшие ее в Москве, сказали, что она заблокировала болезненные воспоминания, это своего рода защитная реакция.
Бирк закивал, соглашаясь с выводами врачей.
– Она так и не вспомнила. Если честно, я этому даже рада. После случая с тем мальчиком дочь помешалась на криминалистике.
– Выходит, случай из детства помог ей выбрать профессию, – весомо подметил гость.
– Скорее всего… – с задумчивым видом согласилась Полина Сергеевна, затем взглянула на Бирка и обеспокоенно добавила: – Мы снова отвлеклись от цели вашего визита.
– Да-да, я хотел с вами обсудить один щекотливый вопрос, думаю, только вы сможете мне помочь. Дело, конечно же, касается Киры. Министерство в скором времени отправит на обучение в Европу одного следователя из отдела профайлинга. Полковник Лимонов обратился ко мне с просьбой выбрать из команды человека наиболее достойного. Вот почему мне пришлось всю прошедшую неделю изучать личные дела сотрудников. Так вот, я хотел спросить, как вы отнесетесь к тому, если я остановлю свой выбор на вашей дочери? Вы готовы, с учетом вашего состояния здоровья, обойтись без нее два месяца?
Бирк намекал на рак яичника, который недавно диагностировали пожилой женщине. На ее лице отразилась гамма чувств. С минуту она смотрела на стену, завешанную семейными фотографиями, глаза увлажнились.
– Плохая из меня советчица… – призналась она гостю. – Конечно, мне хочется, чтобы дочь была счастлива, а это возможно, если она реализует себя в работе… такой уж у нее характер. С другой стороны, я как мать желаю ей простого женского счастья. Если честно, доктор Бирк…
– Называйте меня Расмус.
– Расмус, отношения между нами не такие теплые, как бы мне хотелось. Моя младшая дочь не приезжает ко мне в гости, не звонит по телефону, чтобы узнать, как мои дела. Все новости из ее жизни я узнаю от Аси, моей старшей дочери. Кира всегда предпочитала общество отца, а когда он умер, замкнулась в себе. Это просто чудо, что после предательства мужа, которое, к слову сказать, высушило дочь изнутри, она подпустила к себе Асю и племянников.
Женщина сделала глоток уже остывшего чая и поставила чашку на стол.
– Если вы выберете ее кандидатуру, она вас никогда не подведет. Я знаю, какое место в ее жизни занимает работа, – это главное. По крайней мере, на данном этапе.
– А что вы скажете о ее муже?
– Романе?
– Они поддерживают отношения? С его стороны проблем не будет?
– Они больше года не общались, а месяц назад развелись.
– Правда? – В глазах Бирка блеснул огонек. – Этого нет в ее деле.
– Видимо, Руся еще не забрала из загса свидетельство о расторжении брака, – Полина Сергеевна кинула на Бирка встревоженный взгляд. – Это так на нее похоже… тянет до последнего…
Бирк никак не мог понять: мать сожалеет о разводе дочери или ей претит мысль о карьерном продвижении, которое еще дальше отбросит ее дитя от создания собственной семьи.
Для отвода глаз доктор задал еще несколько вопросов. Затем сослался на занятость и, взяв с Полины Сергеевны обещание держать их разговор в тайне, покинул квартиру.
Глава первая
В субботнее солнечное утро вереница полицейских автомобилей с включенными проблесковыми маячками выстроилась перед желтым двухэтажным зданием художественного музея. За оградительной лентой, красноречиво говорящей о месте преступления, начали собираться зеваки.
Коренастый мужчина невысокого роста лет пятидесяти в чине полковника с парадного крыльца наблюдал, как перед зданием остановилось частное такси. На заднем сиденье мелькнул знакомый женский силуэт. Покрутив кончики усов, полковник Лимонов с раздражением прочистил горло и нахмурился.
Как по команде, двое молодых следователей оторвались от протоколов со свидетельскими показаниями и проследили за его взглядом.
Из такси выбралась миловидная женщина спортивного телосложения и, еле заметно прихрамывая на левую ногу, двинулась в сторону коллег. На ходу она спрятала кошелек в сумку, прихватила длинные каштановые волосы заколкой и расплылась в виноватой улыбке.
– Митяева! – накинулся на нее полковник. – Ты уже не на больничном! Почему опаздываешь?
– Я попала в аварию, – извинительным тоном произнесла Кира и густо покраснела, – моя машина всмятку.
– С тобой-то все в порядке? – вскочил на ноги Громов.
– Почему нам не позвонила? Мы бы помогли, – поинтересовался его напарник Токарев.
– Едрён батон! Сама опоздала и коллег бы подтянула. Ничего лучше не придумал? – с раздражением выпалил полковник, перевел взгляд на Митяеву и спросил: – Где Бирк?! Я думал, вы вместе приедете?
– Он в Абхазии, исследует какую-то пещеру, – поведала Кира, заранее предполагая реакцию босса.
– Какая Абхазия?! У нас тут серийник объявился! – взревел с негодованием полковник.
– Так позвоните ему, он с радостью примчится, – усмехнулась Митяева. – Ваш дружок уже месяц изнывает без работы.
– Ладно, с Расмусом я сам разберусь, а ты иди с Близнецами.
Полковник вынул из кармана форменных брюк мобильный телефон и отошел в сторону.
– Пойдем, – Громов кивком показал на дверь, – введем тебя в курс дела.
Пробираясь сквозь толпу полицейских, Кира подумала, как бы смешно выглядело их совместное появление с Бирком. С недавних пор оба хромали на левую ногу. Правда, ее нога после неудачного падения быстро заживала, а вот нога Бирка будет еще долго его беспокоить, учитывая, что боль носила психосоматический характер.
Близнецы, так прозвали в отделе Громова и Токарева, шли впереди, словно два тарана, расчищая коллеге путь. У входа в экспозиционный зал стояла коротко стриженная невысокая блондинка плотного телосложения с заплаканными глазами. Ее взгляд был направлен в центр зала, где столпились следователи и эксперты из столичной криминалистической лаборатории. Многих Кира знала лично, и встречаясь взглядом, приветственно кивала.
– Вы директор музея? – спросил у блондинки подоспевший Лимонов.
– Да, – она обернулась, – Мария Анатольевна Шубина.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов. Пройдемте в ваш кабинет.
Жестом Шубина показала в сторону коридора и, развернувшись на каблуках, с озабоченным видом вышла из зала. Полковник последовал за ней.
Близнецы расступились. Кира увидела место преступления. В центре зала на паркетном полу в форме круга была натянута черная глянцевая пленка, вокруг которой каймой шириной в полметра возвышалась насыпь из песка. Ни трупа, ни пятен крови. Осматривая зал, Кира никак не могла понять, что тут произошло.
– Тело уже увезли, картину целиком можно увидеть только на фотках, – Громов протянул мобильник и показал несколько кадров. – Позже эксперт из лаборатории вышлет снимки в хорошем разрешении.
Кира издала тихий свист, выхватила из рук коллеги телефон и увеличила первый снимок. На боку перед пленкой лежало мужское тело с согнутыми коленями. На нем была одежда, похожая на средневековый наряд: светлая рубашка с рукавами-фонариками, жилет с цветочным узором и кюлоты1. На одной ноге до колена натянут зеленый гольф. Очень необычно смотрелись пшеничного цвета волосы, тщательно уложенные на прямой пробор и закрученные на концах.
– Убийцу спугнули, – пояснил Громов, – он явно не закончил. Охранник делал утренний обход, видимо, убийца, заслышав его шаги, вышел через вторую дверь в следующий зал. Бесшумно пересек его и подкрался сзади. Вырубил охранника электрошокером и скрылся.
– Где сейчас охранник? – поинтересовалась Кира.
– Его увез местный убойный.
– Что говорят работники музея?
– Все это, – Громов показал в центр зала, словно никак не мог подобрать слово, обозначающее в совокупности набор улик, – убийца принес с собой.
– Жертву опознали?
– Нет, – покачал головой Громов. – Но он точно не сотрудник музея.
Кира присела на корточки и стала рассматривать, как эксперт, облаченный в белый комбинезон и маску, раскладывала в ряд содержимое черного пакета. На полу уже лежали литровая пластиковая бутылка воды, пустой мешок из-под песка, остаток черной пленки, свернутой в рулон, и моток рыбацкой лески. Эксперт выудила последний предмет – бобину скотча – и встряхнула пакет. На расстеленную пленку высыпались мелкие песчинки.