Инесса Давыдова – И расставил Паук свои сети (страница 4)

– А чтобы узнать, чем все закончилось, мне нужно карты раскинуть? – раздраженно процедил Герман.

– Накрыли картель со всей их финансовой схемой и отлаженной логистикой, – с неохотой ответил шеф. – Беглянка уже в Москве, у отца.

– А что с братьями Родригес?

– Старший погиб при захвате. Младший – у нас.

– В каком состоянии дочь «клиента»?

– Как ты и утверждал, она была с младшим Родригесом. На первом же допросе вывернулась наизнанку, пытаясь доказать, что сама предложила студенту-любовнику взять ее в Венесуэлу.

– Но вы ей не верите?

– Почему? – пожал плечами генерал. – Верю. Я не удивлен, – та еще мадмуазелька. Скользкая и ушлая, как ее папаша. Если бы тот не вертелся как угорь на сковородке, а сразу сказал, куда и когда перевел выкуп, то ты уже год назад был бы дома. Родригес был для нее хорошим прикрытием, а настоящих ее намерений сам сатана не знает.

– Деньги за выкуп нашли?

– Третью часть. Остальное предприимчивая девушка успела вложить в бизнес.

– Дайте-ка угадаю… – Глаза Германа заискрились. – Она вложила их в семейное дело Родригесов?

Генерал кивнул. Минуту оба молчали, переваривая итоги операции.

– Поговорим о предстоящем деле. У моего товарища кое-что произошло, и это спутало все мои планы, а ты же знаешь, как я не люблю их пересматривать.

– А как же! Ну, так что за дело?

– Очень сложное, необычное и конфиденциальное.

– Надеюсь, это не чистка Авгиевых конюшен. – Герман с наигранной надеждой посмотрел на шефа, но тот был серьезен как никогда, и шутка не прошла.

– Неволить не стану, но знай: если возьмешься, будешь строго следовать легенде. Для всех ты был в госпитале. Я проследил за бумажным следом твоего пребывания в том заведении – не подкопаться, – повернувшись в сторону холла, просматривавшегося из бара, генерал сказал: – А вот и он. Минута в минуту. Ценю пунктуальность.

В ресторан зашел высокий подтянутый мужчина лет шестидесяти в темно-сером костюме и прошел к дальнему столику. Через минуту двое официантов прикрыли его от остальной публики ширмой, а на соседних столиках разложили таблички «Столик зарезервирован».

Когда Герман с шефом приблизились к столику, незнакомец привстал и улыбнулся.

– Без права на славу, во славу державы¹. Так, кажется? – сначала он протянул руку Коновалову, затем повернулся к Патрикееву и добавил: – Не знал, что когда-нибудь удостоюсь чести пожать руку легендарному Патрику.

– Герман, знакомься, это Валерий Сергеевич Архангельский. Возглавляет Федеральную службу исполнения наказания. – Шеф взглянул на друга. – Дальше ты сам.

– Дело вот в чем, – без предисловий начал Валерий Сергеевич. – Мой младший брат Алексей был начальником следственного отдела главного Следственного управления по Московской области. Неделю назад он застрелился в своей машине на служебной стоянке. Все выглядело как самоубийство, и мы уже смирились с этой мыслью. Но после похорон его друг, майор Терентьев позвонил мне и рассказал, что перед самой смертью брат полчаса беседовал с задержанным маньяком, которого они ловили несколько лет, и что сам маньяк добивался встречи с Алексеем.

– Вы хотите, чтобы я расследовал его смерть? – уточнил Герман.

– Да. Я хочу, чтобы вы, во-первых, установили или опровергли факт самоубийства и, во-вторых, узнали, о чем преступник говорил с моим братом. Знаю, его не вернешь, но я хочу восстановить его доброе имя. Фамилия Архангельских не должна быть запятнана. – Последние слова он произнес негромко, но твердо, демонстрируя привычку отдавать приказы.

– Сочувствую вам, – сказал Герман, приложив руку к груди, – но мой профиль – разведка и контрразведка, я никогда не расследовал убийств и не имел дела с маньяками. В их поимке нужны специальные навыки и знания.

– Согласен. Но в данном случае маньяка ловить не надо. Он в СИЗО. – Тон чиновника смягчился. – Мне нужен человек со стороны. Николай Иванович предложил вашу кандидатуру. Я изучил ваш послужной список. Вы умеете быть в тени и одновременно решать самые сложные задачи. Хорошо работаете в команде и не тянете на себя одеяло.

– Валерий Сергеевич, кто меня допустит к делу?

– Все уже улажено. Формально вы придете как помощник следователя в подчинение к полковнику Логинову и будете работать в паре с майором Терентьевым. Он даст вам полный допуск к информации. Я надеюсь, что свежий взгляд такого спеца, как вы, даст толчок в расследовании.

– А если ваш брат все-таки застрелился?

– Тогда я должен знать почему.

– Герман, ответ нужно дать сейчас, – строгим тоном произнес Коновалов.

Патрикеев задумался, ему совсем не хотелось ввязываться в подобное дело; состояние его психики было нестабильным, он и сам понимал, что в любой момент может сорваться. Если признаться шефу, он настоит на лечении, и тогда придется уже реально лечь в госпиталь, а после такого вернуться к полевой работе будет очень трудно, словом, на его карьере поставят жирную точку. Он уже потерял семью, а теперь может потерять работу. Герман представил себя на койке, в больничной пижаме, с горстью таблеток в руке и импульсивно сглотнул. Отказывать шефу ему тоже не хотелось, особенно учитывая все, что тот для него сделал.

– Хорошо, я возьмусь, – произнес он после раздумий, – но мне нужна моя команда.

Валерий Сергеевич удивленно воззрился на Германа, потом перевел взгляд на его шефа.

– Этот вопрос вам лучше обсудить наедине. Жду новостей. Вот моя визитка. Докладывайте по мере поступления любой информации и в любое время.

Когда он ушел, Николай Иванович посмотрел на своего подопечного и с горечью произнес:

– Гера, я хотел сказать раньше, просто… – генерал замолк на мгновение, подбирая слова, – нет больше твоей группы.

– Как это? – отпрянул Герман. – Вы распустили ее?!

– Распустил… – Генерал тяжело вздохнул.

– Почему? Из-за меня? Черт, шеф, могли бы назначить Батяню старшим, он не раз меня подменял. И где они сейчас?

Генерал отвел взгляд, и Герман все понял.

– Алексей и Геннадий погибли…

– Как? Где?

– В Урузгане, сразу после того, как тебя эвакуировали с заложником. Их нашли на окраине аула у стены саманного дома, сидели в рядок, словно спали. Пулевые ранения в голову. Стреляли в упор. Управление проводило расследование, но виновных так и не нашли.

– Виновных? – с горечью переспросил Герман. – Каких виновных? Всем известно, что мы столкнулись с боевиками Омара. По ходу задания попали в самый разгар разборок между хазарейцами и суннитами. Там был ад. Леха с Генкой удерживали южную сторону аула, я видел их перед самой эвакуацией. Это они сдерживали боевиков, когда я с «клиентом» в вертушку грузился.

– Знаю, – сухо вставил генерал. – Все, кто выжил, дали показания.

– А что с остальными?

– Павел в тюрьме. После Урузгана его понесло по ухабам. Я пытался с ним поговорить несколько раз, но он будто воск в уши залил.

– За что он сидит? – сдавленным голосом спросил Герман.

– Убийство. Связался с замужней женщиной. Ее муж полез в драку. Павел был пьян. – Шеф намекал на «особое» состояние друга. Стоило Павлу выпить, как он становился агрессивным и сам искал приключений. Шеф вздохнул и покрутил в руке телефон. – Батяня ушел в отставку. Теперь ему, наверное, уже под шестьдесят. Отвоевался.

– Почему в госпитале мне ничего не сказали?

– А какой от тебя был бы тогда толк?

Такого Герман от генерала не ожидал. Он знал, что для Николая Ивановича всегда превыше всего была работа, никаких сантиментов. Но при любом раскладе ему должны были сказать о гибели товарищей. Тоска сжала сердце стальными тисками, он прикрыл глаза, чтобы не потерять над собой контроль. Наружу рвался монстр, который жаждал крушить все вокруг.

– Я в номер, – поспешно пробубнил он и, не дожидаясь ответа, рванул к выходу, сдирая на ходу с шеи галстук.

– Терентьев приедет за тобой завтра, в девять утра. Чтоб трезвым был! – успел крикнуть ему вдогонку шеф.

Но Герман его уже не слышал. Стиснув зубы, он схватился за лестничный поручень. Вспотевшие руки то и дело соскальзывали с покрытого лаком дерева. Он оступался, спотыкался, но упрямо держался на ногах. Внутри все горело, как от химического ожога. Перед глазами мелькали лица боевых товарищей, которые долгие годы были для него настоящей семьей.

Герман добрался до номера, открыл холодильник и увидел бутылку любимого шотландского скотча. Покрутив ее в руках, подумал, вряд ли такой скотч входит в комплекс гостиничных услуг, наверняка «генеральский подгон». Плеснув виски в стакан, он подошел к окну и, глядя на вечернюю Москву, сделал первый глоток. Ночь (как и бутылка) только начиналась.

***

Рано утром тишину нарушил настойчивый телефонный звонок. Нащупав рукой трубку, Герман разлепил пересохшие губы и хрипло выдавил:

– Слушаю…

– Герман Всеволодович? – услышал он вышколенный женский голос.

– Да.

– Извините за беспокойство, это дежурный администратор. К вам поднимается майор Терентьев. Говорит, по срочному делу.

– Угу…

– И еще… – тише добавила девушка.