Индира НеГанди – Инструкция к полному хаосу. (страница 7)

Кормить «сранных птиц» она отказалась, так как она хочет «накормить себя».

– Да. Сказал, что сам приготовил.

– Больше ничего не сказал? – Ася откусывала печенье, а потом любовно смотрела на недоеденный кусок, словно он был последним на земле.

– Сказал, что сильно устал после ночного перелёта. Он улетал в Рим, с пересадкой в Стамбуле. И думал, что это отличная идея после недельной разлуки встретиться. Но не рассчитал силы.

– Ну, за ночь-то выспался! Утром-то чего его остановило? – Ася была неумолима.

– Торопился на деловую встречу.

– Фи! Не верю, – Ася отмахнулась, как от назойливой мухи.

Ну что сказать? Согласна с Асей. Как в такое поверить?

– А я вот поверила, – похлопала густыми ресницами Кристина.

– Зачем тебе он, Кристина? – спросила Тоня. – Богатством тебя не удивишь.

– Не знаю, – Кристина озадаченно на нас посмотрела. – Он мне нравится, – шепотом сказала она и залилась краской, словно девчонка-первоклассница.

– С этого начинаются беды, – прохрипел со скамейки довольный голос Аси.

Она устала стоять рядом с нами и решила отдохнуть, наблюдая за нашими маневрами со стороны.

– Ладно, оставим Кристину, – Тоня решила больше не пытать подругу. – Но ты-то чего со своим Коляном расправиться не можешь? – Она обратила свой пристальный взгляд на Камилу.

– Он весь вечер ползал на коленях и вымаливал прощения.

– Жалкое существо. За такое тем более надо гнать! – комментарий Аси со скамейки, с которым, надо признать, нельзя было спорить.

– Я просто не знала, как его прогнать, – Камила выглядела такой же беспомощной, как Кристина, когда её миллиардер уснул. – Он плакал, умолял и говорил, что просто впал в беспамятство и сам не понимает, как так произошло, что он ушёл

– Схема российских пенсионеров: сперва продать квартиру, получить деньги, а потом впадать в «беспамятство», – нервно усмехнулась Тоня, глядя на нас. Видимо, ей было очень жаль Коляна, но и злорадство не отпускало.

– А чайник? Чайник он принёс? – Ася, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, созерцала небеса над Парком Горького, её голос звучал отстранённо, почти философски.

– Да, кстати! Чайник-то где? С инструментами и пылесосом? – я хлопнула себя по лбу. Как, чёрт возьми, мы могли забыть о самом главном артефакте этого драматического расставания?!

– Эм, я не спросила, – Камила сама удивилась своему упущению, её обычно невозмутимое лицо дрогнуло.

– Ты нас лишила интереснейшей истории! – хихикнула Тоня, представляя, как бы Николай появился на пороге с полным набором для уборки и заварки чая.

– Что ты собираешься делать? – я вернулась к сути проблемы, пытаясь вытащить Камилу из ступора.

– В том-то и дело, что я без понятий, что с ним делать. Он выглядит… как побитая собака.

– Добей, – пророчески-философским тоном проговорила Ася, всё так же блаженно наблюдая за пролетающими птицами в небе, словно давала наставление богам Олимпа.

Тоня оглянулась на свою беспощадную подругу, тряхнула головой, как бы прогоняя наваждение, и продолжила, обращаясь к Камиле:

– Мне жаль его.

– Жалость – низменное чувство. Остерегайся его, – вновь профилософствовала Ася, не глядя в нашу сторону.

Её голос был ровным, без единой эмоции, как у столетнего мудреца.

Зато мы, свернув шеи, смотрели на неё не моргая. Она же «правильная Ася»! С чего вдруг эти пассажи?

– Ася… – начала Кристина, косясь то на нас, наблюдая за нашей реакцией, то на неё.

– Да, Ася, – продолжила я, отлично понимая, что хотела спросить Кристина, но не осмелилась.

– Ты детей в детдом сдала? – спокойно озвучила Тоня мучающий нас вопрос, прямолинейно, как удар чайником по голове.

– С чего бы это? – вздрогнула Ася, и только сейчас оторвалась от неба, будто вспомнила, что здесь не одна, и вокруг нее живые люди.

– Милая, ты не обижайся, но ты за последнее время сильно изменилась, – осторожно начала Кристина.

– Вы не рады меня видеть? – ехидно улыбнулась Ася, и её ярко-зеленые глаза, обычно полные заботы, теперь мерцали непривычным огнём.

– Напротив, мы очень рады тебя видеть! – поспешила уверить я. – Но по какому такому волшебному заклятию ты так круто изменила свою жизнь? За последние десять лет ты виделась с нами раз в год (это ещё если повезёт), телефонные разговоры с тобой продолжались не более сорока секунд (я засекала, и не только я). Да и вообще…

– Да и вообще, мы тебя похоронили как субъекта общественных отношений, – лаконично завершила Тоня под последующие кивки соглашающихся подруг. – Мы словно вскрыли давно забытую могилу, а оттуда вышла не истлевшая душа, а новый, совершенно незнакомый человек.

– Ааа, вы в этом плане, – она снова откинулась на спинку и довольно ухмыльнулась, окидывая нас взглядом. В этой ухмылке было столько довольства, что она буквально светилась.

– И? – мне нужно было знать секрет её довольной ухмылки. Я тоже хотела так ухмыляться.

– Да, расскажи нам, в чём дело, – Камиле тоже, очевидно, срочно нужна была схема по осчастливливанию себя.

Ася сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и начала свой рассказ:

– Я просто устала быть несчастливой и захотела стать счастливой. Ну и кроме того, я устала, физически. Задолбалась от домашнего быта, от вечно недовольных орущих голодных детей, от готовки, уборки. И я об этом… прокричала мужу в лицо. Я кричала долго, громко и с непотребной бранью.

– А он что? – мы все подались вперёд, как по команде.

– Он сказал, что не стоило так кричать, – голос Аси вдруг стал отстранённым, – можно было просто спокойно ему сообщить.

– А что, он сам ничего не понимал? – возмутилась я, чувствуя, как внутри всё закипает.

Вот это мужская слепота!

– Мой жизненный опыт показал, что сам он не понимал, не видел, не замечал, – Ася пожала плечами, и в этом жесте было столько горькой правды, что спорить не хотелось.

– А теперь? – хором спросили мы, подавшись вперёд. В каждом из нас жила надежда на волшебную формулу.

– А теперь он меня услышал и понял. По выходным он меня отпускает гулять одной. В рабочие дни мы вызываем бэби-ситтера, когда мне необходимо выйти. Я нашла себе помощницу по дому. Но чтобы не сильно тратиться, она приходит раз в две недели. Зато, чтобы не сильно напрягаться, я купила робот-пылесос с функцией влажной уборки. – Ну ты здорово всё раскидала! – восхитилась я вслух, чувствуя смесь зависти и благоговения.

Это был настоящий план побега от рутины.

– Да. И наконец, я зажила, – Ася улыбнулась, и её улыбка была настолько искренней и умиротворённой, что мы все почувствовали тепло.

– Ты думаешь выйти на работу? – спросила Тоня, явно пытаясь вписать Асю в привычные ей рамки «самореализации».

Ася уставилась на неё немигающим взглядом, словно Тоня направила на неё дуло пистолета.

– Зачем мне это?!

– Ну как… – Тоня немного смутилась, – чтобы был свой мир, своё занятие, своё дело…

– Мой мир никак не соотносится с упахиванием с девяти до восемнадцати. Я выбираю свою жизнь: с птичками, с кофе и с книгами. И когда возвращаешься домой, то вновь любишь детей и умеешь им радоваться. А не вот это орудие пыток и изувечивание женских душ под названием «самореализация»!

Ася произнесла это с такой страстью и убеждённостью, что мы все замолчали, поражённые её словами.

Это был настоящий манифест, произнесённый без единого крика, но с такой силой, что мог бы перевернуть горы.

– Сильно сказано, – одобряюще кивнула Камила, её обычно сухое лицо расплылось в уважительной улыбке.

– Подруга, ты поплыла против социального течения, – задумчиво откликнулась Тоня, глядя на Асю с новой оценкой.

– Это как? – Ася прищурилась.

– Ну не модно нынче просто жить и радоваться жизни, – залилась смехом Камила, и её смех был полон горькой иронии. – Что это за жизнь-то? Без надуманных геморроев?

Осознав всю горечь и неизбежность этой правды, мы хором рассмеялись. Смех был одновременно облегчением и признанием поражения перед общественными установками.

– Да, – подытожила Ася, её глаза снова устремились в небо, – не познав несчастье, и счастье не познаешь.