Индира НеГанди – Инструкция к полному хаосу. Пять подруг. Пять кризисов. Одна история, которую вы не забудете (страница 1)

Индира НеГанди

Инструкция к полному хаосу

Глава 1: Проклятие Чайника и Записка Обиженки

– Он забрал чайник, пылесос и инструменты, – голос Камилы в трубке звучал не хрипло, как я сначала подумала, а плоско.

В нём не было ни горечи, ни обиды. Только оглушительное, сюрреалистическое недоумение. Будто она перечисляла вещи, украденные из соседского сарая, а не из собственного дома, где ещё вчера жила с мужем.

– Какие инструменты? – вырвалось у меня.

Какие еще инструменты могли быть у Камилы с мужем? И какая мне разница, какие именно инструменты? На самом деле, я задала этот вопрос, чтоб самой понять, как реагировать на действия на ее охреневшего и вышедшего из ума мужа.

– Хорошие, Карина, – Камила вздохнула, и я почти слышала, как она пожимает плечами. – Но тебя же не фирма и назначение инструментов интересует?

Тянуть время с реакцией не было смысла. Камила меня раскусила. Моё молчание – это не просто незнание, что сказать, это попытка переварить неперевариваемое.

– Я просто… Камила, я потеряла дар речи! Рассказы про то, как при разводе делили пачку макарон, я всегда считала городской легендой. Вымыслом. Но, видимо, я недооценивала бездны человеческой мерзости. Десять лет он прожил в ТВОЕЙ квартире, а потом, дождавшись, пока ты уедешь в командировку, как крыса, стащил всё, что когда-то сюда принёс, и сбежал! Как вор! Как это комментировать?!

– Нууу, тут много вариантов напрашиваются на его характеристику, – чуть слышно хихикнула Камила.

– То, что он говна кусок, неблагодарная тварь и дерьмо собачье – это даже говорить скучно! – мой голос срывался на визг. – Но почему он так поступил?!

– Какая-то монокальная характеристика у тебя вышла, – задумчиво пробормотала Камила.

– Камила…

– Да, – она запнулась. – Я…

– Милая, ты не обязана держать себя в руках. Сейчас именно тот момент, когда себя «держать» уж точно не стоит. Это ужасно.

В трубке раздался прерывистый вздох, а затем горький, надрывный вой, переходящий в рыдания. Камила уже не в силах была ничего выговорить. Сдерживаемая плотина эмоций прорвалась.

– Я еду к тебе, Камила! Жди!

– Но тебе же завтра с утра на работуууу, – тихо завыла Камила, прерывая рыдания, её голос был мокрым от слёз.

– Работы у меня будет много, а Камилла у меня всего одна. Жди! – мой тон не терпел возражений.

На часах было 22:37. Но ничто не могло меня остановить, если моя подруга в беде. Даже голодный муж, встречающий меня в дверях, не стал преградой.

– С тобой всё в порядке, Карина? Вообще-то ночь, – мой рыцарь печального образа, вечно голодный Максим, стоял в проёме, его сонные глаза взывали к милосердию. – Я, твой дорогой муж, вернулся, голодный. А ты?

– А я бегу к Камиле! Её муж бросил!

– Окееееей, – услышала я в спину понимающее, но бесконечно грустное одобрение. Оглянувшись, я увидела провожающие меня глаза Максима, полные понимания… и голода. Он всё понимал. Даже когда его желудок предательски урчал.

Тридцать восемь минут езды на такси отделяли меня от северного царства Камилы, что у метро Динамо. В этот час, слава богу, пробки в Москве уже рассосались, и я неслась сквозь неоновые огни столицы, как на пожар.

Встретила она меня с тряпкой в руках и высоко завязанной дулей на макушке. Из этой «дули» торчали колосья коротких волос, словно показывая дерзкий "fuck" всему произошедшему и конкретно одному человеку.

– Четверг, одиннадцать часов ночи, самое время для уборки? – вместо приветствия выпалила я, крепко обнимая свою трудящуюся подругу.

– Он убрался, я следом прибираюсь, – нервно хихикнула Камила, бросила тряпку на пол и поплелась на кухню.

Я пошла следом.

– Я прихожу, а дома никого нет. Ни его, ни чайника, – Камила указала на пустое место на столешнице.

– Чайник был важным объектом ваших отношений? – я попыталась шутить, но вышло неуклюже.

– С чего бы вдруг? – она непонимающе приподняла брови.

– Ну, он его не смог оставить, так и ты о нём говоришь, как минимум, о домашнем любимце…

– Мне чай не в чем заваривать. Видишь, – она кивнула в сторону плиты, где в кастрюле уже булькала вода, – приходится в кастрюле кипятить. Как же о чайнике забыть?

Я понимающе кивнула. Камила же широко раскрыла глаза и тряхнула головой, её жест красноречиво говорил: «Как можно в такой ситуации цепляться к мелочам?!» Согласна. Глупость сморозила.

– Ну так вот. Я сперва подумала, что ограбили. Этот ублюдок на звонки не отвечал, – Камила взяла горячую кастрюлю. – Я подумала, что его убили и закопали в лесу.

– Это было бы идеально, – не удержалась я от комментария.

Весьма плоского и несмешного, я знала. Но мне нужно было сиюминутно выразить своё глубокое презрение к этому недостойному человеку, к мужу моей драгоценной подруги. Которого, как я выяснила пятьдесят минут назад, люто ненавидела с момента нашей первой встречи. И, оказывается, всегда считала его мразью. Просто осознала это всё ровно пятьдесят минут назад.

– Согласна, – серьёзно кивнула Камила, и «fuck» на её дуле тоже «закивал». – Я даже начала оплакивать Колю. И вот плачу я по нему, плачу, и нахожу внезапно записку на комоде в спальне.

Она из кармана вынула сложенную вчетверо записку и положила мне на стол, а сама продолжила заваривать чай.

Удивительно, но чай она заваривала с нескрываемым удовольствием. Ритуал чаепития для Камилы был священен. Она достала новенький сервиз из верхней полки, потянулась за баночкой с гвоздикой, потом за какой-то травяной сбор. Любовь к чаю не покинула её даже в такой стрессовой ситуации.

На листе А4, размашистым, почти «взлетающим» почерком было написано несколько строк.

«Я подаю на развод. Я устал быть твоим слугой и исполнять твои желания. Вся наша жизнь выстраивалась под твои хотелки. Я жил в постоянном унижении и терпел твои оскорбления. Теперь я хочу пожить свободно. Я подаю на развод».

– Да у него даже почерк отвратный. Бабский такой, ноющий! – прошипела я, оторвавшись от записки. – Что, мать его, он несёт?!

– Понятия не имею, – равнодушно пожала плечами Камила. – Видимо, его кто-то унижал последние несколько лет. И он подумал, что это я.

– Может, его действительно закопали воры в лесу, а прежде заставили написать эту записку, чтобы запутать следы? – я цеплялась за любую версию, которая объясняла бы это безумие. Я действительно хотела в это верить.

– Исключено, – Камила отхлебнула чаю. – Он подал заявление о разводе через Госуслуги.

– Может, тоже воры? – я не сдавалась.

Я никак не могла представить, даже подключив всё своё воображение, как Камила могла унижать Николая. Она была слишком самодостаточна для этого.

– Карина, знаешь, а я рада, – внезапно сев рядом на стуле, призналась Камила, и в её глазах мелькнула озорная искра.

– Уверена? – я всё ещё пыталась представить её, матерящую Николая, и не могла.

– Да. Вот жили мы с ним десять лет вместе. И что?!

– И что?

– И ушёл он.

– И?

– А я ведь, кроме потери чайника, никакой другой потери не ощутила.

Камила улыбнулась, и я вдруг поняла, что эта улыбка – самая искренняя за долгое время.

На работу я на следующий день, конечно, не вышла. Как я и ожидала. Да, Камила действительно не сильно горевала. Но мне и не нужны были сильно критичные причины, чтобы пропустить работу.

– Плохо себя чувствую, – прохрипела я фальшивым голосом в трубку.

– Опять? – недоверчиво спросил Евгений Арсеньевич, мой начальник, который, кажется, уже привык к моим внезапным недомоганиям.

– Опять, – наигранно взгрустнула я.

– Ты иск-то дописала?

– У вас на почте.

– Тогда поправляйся, – неискренне пожелал он мне и положил трубку.

Дай Боже Евгению Арсеньевичу крепкого здоровья. Ведь ему приходится работать за нас двоих. Иногда мне казалось, что он давно догадывался о моей симуляции, но ленился что-то предпринимать.

– Не стоило из-за меня пропускать работу, – заметила Камила, уходя на кухню.