INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 14 (страница 2)

После этого я под присмотром парочки уже знакомых киборгов — моих «верных охранников» и его самого последовал обратно в камеру. Круг замкнулся. Я снова возвращался туда, откуда сбежал.

Мы шли по коридору к лифту. Киборги шли по бокам. Кордес — чуть позади, я чувствовал его тяжёлый взгляд на своей спине и злился ещё больше. Форма лейтенанта была порвана в нескольких местах, и вся в крови, рёбра болели после драки с каждым вдохом, разбитый нос и губа саднили, кровь не прекращала из них течь, капая на грудь мундира. Одним словом, вид у меня был ещё тот. Все встречные прохожие шарахались от нас, прижимаясь к стенам, глаза округлены от ужаса или от любопытства.

Прекрасно. Теперь по всей станции поползут слухи. «Адмирал Мерф избил главу контрразведки». Или наоборот. Хотя Академик точно уже выложил запись со своей нейросети в местную сеть, а потом она быстро утечёт в глобальную сеть. Впрочем, плевать. Пускай пишут что хотят…

И здесь до меня дошло. Камера! Как же я не понял всё сразу! Нет, я точно болван. Тупой баран! И попался как самый тупой баран. Ведь с этой камерой я должен быть понять всё сразу, а я не понял. Задёргался. А сейчас сделал ещё большую глупость.

— Быстрее, Мерф, — бросил Кордес позади меня, его голос звучал насмешливо. — Или хочешь, чтобы тебя понесли? Мои киборги не против. Они любят таскать грузы.

Я обернулся, готовый огрызнуться, подобрать какую-нибудь язвительную реплику, но тут пси внезапно звякнуло в голове. Не предупредило, как обычно, а именно звякнуло, резко, пронзительно, как сигнал тревоги. Опасность! Сейчас! Здесь! Близко!

— Стойте! — я резко остановился. — Нельзя дальше!

— Что? — один из киборгов явно недовольно посмотрел на меня нахмурившись.

— Нельзя туда! — попытался отступить назад. — Там опасно! Что-то не так!

— Хватит, Мерф, тебе никто здесь не поверит, — сказал Кордес, закатив свои серебристые глаза.

Киборги подхватили меня под руки с обеих сторон и потащили вперёд, их хватка была как тиски.

— Думаешь, мы поверим в твои фокусы? В твоё мистическое «пси»? Это для детей!

— Я серьёзно! — даже попытался вырваться, упираясь ногами в пол, но киборги крепко держали меня. — Там что-то не так!

— Какой наивный, оказывается, — насмешливо произнёс Кордес. — Думаешь, сможешь так сбежать? Давай, иди. Твоя судьба — это камера.

— Нет! Слушай меня, там… — пытался убедить его, но меня тащили вперёд.

Киборги не церемонились, буквально волоча меня к лифту, мои ноги едва касались пола. Я видел, как загорелся индикатор над дверью лифта. Цифры менялись. Кабина приближалась. Пси взвыло всё громче.

Попытался вырваться ещё раз, дёрнулся изо всех сил, но только ещё больше порвал остатки мундира. Ткань затрещала, швы разошлись окончательно.

Двери лифта начали открываться с характерным шипением гидравлики. Один из киборгов, отпустил меня и выдвинулся вперёд, видимо, чтобы всё-таки проверить открывающуюся кабину лифта. Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Я видел, как его рука потянулась к оружию на поясе.

И тут рвануло.

Сначала из лифта вырвался столб пламени, как огненный кулак, ударивший в коридор. Взрывная волна швырнула нас всех назад, как щепки. Я почувствовал жар на лице — плазма обожгла кожу, что-то горячее и острое пробило остатки формы спереди, мы все отлетели назад, я ударился спиной вроде о стену коридора, услышал хруст — то ли моих костей, то ли стены. Мир поплыл. В ушах звенело. Не слышал ничего, кроме высокого писка или звона. Это выли сирены тревоги.

А потом второй взрыв, но я уже находился в каком-то тумане. Где-то сзади, рядом, куда нас отбросило. Ещё один столб огня. Пролетевший надо мной. Нас вновь подбросило и швырнуло обратно, к горящему лифту. Я летел, кувыркаясь в воздухе, видел, как вокруг пролетают обломки, искры, горящие куски обшивки и осколки непонятно чего, часть пролетали мимо, но многие впивались в меня. Боль. Одна сплошная боль.

Удар и я распластался на полу коридора. Сильная боль пронзила всё тело. Не мог я вдохнуть. Не мог пошевелиться. Просто лежал, глядя в потолок, который медленно заволакивало дымом и огнём. В этот момент сработала пожарная сигнализация и сверху полилась белая пена.

Что-то упало рядом. Я услышал грохот и с трудом повернул голову.

Один из киборгов. Он горел. Весь, целиком. Пена сплошным потоком лилась на него сверху, но его это нисколько не спасало. Пламя пожирало его тело прямо под пеной, плавило синтетическую кожу, обнажая металлический каркас. Горел он не сам, что-то вязкое вылетело из лифта и попало на него, именно оно сейчас горело. Он полыхал и пытался встать, сбить пламя, дёргался, но не мог. Его системы отказывали. Пламя везде. Горело всё: стены, пол коридора, потолок. Пламя распространялось всё больше и больше…

Потом увидел второго, он горел, как и первый, но поднялся на ноги, видимо, не особо понимая, что делает. Он сделал два шага ко мне…

— Нет… — я попытался отползти, но тело меня не слушалось.

Когда горящий киборг рухнул сверху. Я почувствовал невыносимый жар, запах горелого металла и плоти. Попытался закричать, но вместо крика, вырвался только хрип.

Темнота начала наползать. Последнее, что я услышал — это треск пламени и далёкие крики.

После не было ничего.

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, словно из вязкого болота. Сначала появились ощущения: что-то мягкое и холодное под спиной, странное покалывание в конечностях, отдалённое гудение неизвестного оборудования. Потом пришли звуки: приглушённые голоса, попискивание систем жизнеобеспечения. И наконец, когда я попытался открыть глаза, в них ударил яркий свет.

Веки мгновенно сомкнулись, защищаясь от этого невыносимого света. Тело само тянулось обратно в темноту, в безопасное забытьё сна. Каждая клетка хотела вернуться в бессознательное состояние, где не существовало ни света, ни боли, ни необходимости думать.

Но вернуться мне не дали. Чей-то требовательный, властный женский голос разорвал пелену дремоты:

— Открыть глаза. Немедленно.

В этом голосе не существовало места для возражений или просьб. Это был голос медика, привыкшего к беспрекословному подчинению. Голос разумного, который не собирался церемониться с теми, кто цепляется за жизнь.

Странно, но этот голос мне показался смутно знакомым — где-то в глубинах памяти шевельнулось полузабытое воспоминание. Подчинился, медленно приподняв веки, пытаясь адаптироваться к свету. На этот раз боль была не такой острой. Размытые контуры начали обретать чёткость.

— Отлично, — голос стал чуть мягче, но по-прежнему оставался профессионально отстранённым. — Зрачки реагируют на свет. Рефлексы в норме. Алекс, ты понимаешь меня? Если да — ответь вслух.

Попытался заговорить, но горло словно забили песком. Губы пересохли, потрескались и слиплись. Языком провёл по ним, ощущая солёный привкус крови или лекарств. Со второй попытки, собрав всю волю, выдавил:

— Да.

Даже собственный голос показался чужим — хриплым, искажённым, еле слышным. Но этого хватило.

— Так, девочки, — голос обратился голос к кому-то ещё, — берём его за руки и ноги и несём вон в ту капсулу. Вон в ту, с мигающим зелёным индикатором. Хватит ему прохлаждаться в реаниматоре. Уже две недели занимает дорогостоящее оборудование. Пора переводить в обычную регенерационную капсулу.

Две недели? Мысль пробилась сквозь туман в голове. Нахожусь здесь без сознания целых две недели?

— А это точно он? — донёсся другой женский голос, неуверенный.

Этот голос я тоже узнал. Память подбросила смутный расплывчатый образ. Но имя ускользало, плавая где-то на периферии сознания.

— А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? — в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. — Лично у меня нет никаких сомнений — это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея — моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью — скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

— Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? — послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

— Да потому что, как мне сказали, — продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, — после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.