Инди Видум – Встреча (страница 51)

Последнее было самым плохим вариантом во всех смыслах: Молчановский будет копать глубже, чем обычный следователь, который и без того нас заподозрил. К тому же Молчановский априори выступал против тех, кто сидит на княжестве, не имея реликвий, а значит, я ему заранее не нравлюсь.

— Наташа же сказала, что нападут, — успокоил Валерон скорее не меня, а напрягшегося при этих моих словах Маренина. — И Лёня бы пострадал.

— Если Наталья Васильевна сказала, значит, ошибки нет. Допросим, сейчас узнаем всё точно, — решил Маренин. — Сколько там осталось?

— Двое, — ответил я, отнюдь не зараженный энтузиазмом Маренина и Валерона. Мысль, что я мог выступить против Молчановского, неприятно свербела внутри.

Остальных мы так же быстро разместили в других Каменных стражах. Они тоже оказались живы и тоже имели клятву Саморядову. Моя уверенность в том, что за мной охотится именно Базанин, была сильно поколеблена.

— Зато, Петр Аркадьевич, у этих можно спокойно спрашивать, где Базанин, а не устраивать танцы с бубнами, — обрадовался Маренин, когда я ему это пояснил.

— У второго иммунитет к воздействию на разум выше, чем мое воздействие, Георгий Евгеньевич, — предупредил я.

— Ничего, Петь, к нему найдут подход, — счастливо тявкнул Валерон, избавившийся от давившего его совесть груза. — В конце концов, можно попросить эти милые камешки есть медленно, по частям, тщательно пережевывая.

— Это как-то неэстетично…

— Чего это неэстетично? Мы видеть не будем, — не согласился Валерон. — Только слышать. И не говори, что немузыкально, потому что вопли врага — это лучшая музыка, вдохновляющая. У, гады, хотели источник моей энергии уничтожить.

Избавившись от неприятного груза, он опять наполнился энергией.

— Это пока не доказано.

— Так давай докажем. Предлагаю начинать со второго живого. На мой взгляд, он самый хлипкий.

Я решил прислушаться к мнению Валерона, и мы пошли к третьему им выплюнутому. Он уже пришел в себя и судорожно пытался понять, что случилось.

— Неожиданно было превратиться из охотника в жертву? — с деланым сочувствием спросил я его.

— Из какого охотника? Мы ехали по княжескому поручению, — возмутился он.

— То есть поручил вам меня убить сам Молчановский, а не Саморядов? — удивился я. — Вы же люди Саморядова.

— Мы клятву князю давали, и вы за похищение ответите, — продолжил упираться тип.

Я наконец даванул на него навыком Воздействия на разум и спросил:

— Приказ о моем устранении дал Саморядов?

— Да, — прохрипел он. С моим воздействием он явно боролся, но без артефактов это у него получалось плоховато.

— Молчановский об этом знал?

— Не знаю. Мы получили приказ…

Чем дольше я на него воздействовал, тем охотнее он шел на контакт. После пары вопросов, когда я окончательно успокоился по поводу ошибки, к допросу приступил уже другой человек. Выяснил прикрытие для поездки — закупка ингредиентов из зоны. Мол, у артельщиков собирались брать самое свежее и качественное. На вопрос, как собирались маскировать нашу пропажу, скверник ответил, что у одного из группы был навык испепеления Скверной, разрушающий мертвую материю до состояния праха. Смели бы нас в совочек и высыпали за окно, а проводнику внушили бы, что мы вышли на одной из станций — с таким навыком дружинник тоже был. После чего они собирались спокойно доехать до Озерного Ключа, где у старшего группы было свое поручение, а остальные должны были закупить ингредиенты по списку. К вопросу про Базанина подводили очень аккуратно. И совершенно напрасно: Базанина этот тип не знал, поэтому, хоть и не умер от его упоминания, ничего ценного нам не выдал.

— Мелкая сошка, — пренебрежительно тявкнул Валерон. — Такому ничего ценного не доверят. Вся надежда на того жирного.

Но всё же что-то ценное знал и этот, потому что при вопросе, кому подчиняется Саморядов, он захрипел и сдох.

— Явно не Молчановскому, — спокойно заметил Маренин. — Потому что, если бы подчинялся, Саморядов был бы под клятвой Молчановскому, это соответствовало бы его положению и не вызвало бы у этого типа смерти. Следующего нужно спрашивать, подчиняется ли Саморядов Молчановскому в принципе или ведет свою игру. А еще — зачем они напали на Петра Аркадьевича.

На втором мы выяснили, что приказ меня убить поступилот Саморядова. Молчановскому последний подчинялся только тогда, когда его интересы совпадали с интересами номинального патрона. Причину необходимости моего убийства этот тип не знал.

— Почему вам нужно, чтобы зона захватила всю землю? — спросил я.

— Всю не нужно. Достаточно половины, — ответил он. — Тогда мы все получим большую награду.

— Какую?

Я даже не удивился, когда и этот захрипел и умер. Значит, о наградах больше не спрашивать, и без того стало понятно, что борьба идет не только за идею, но и за вполне себе осязаемые блага. Для игровых фигур, разумеется, которыми считали нас боги.

Оставался последний, самый жирный, по мнению Валерона, но и самый защищенный от внешних воздействий. И вот с ним нас ожидало фиаско, поскольку он, сообразив, что живым от нас не выйдет, а перед смертью изрядно помучается, отравился сам припасенным где-то во рту ядом, не сказав ровным счетом ничего.

Похоже, я вбросил ненужные навыки не в тот нужный навык. Но когда я ради интереса попытался перекинуть уровни из Удушающей тени в Воздействие на разум, выяснилось, что из первого навыка уровни для перераспределения более недоступны. То есть добавить туда уровни я мог, а вот взять — уже нет. Выходило, что не получится вытащить уровни из навыков, а потом в них вернуть. Если я всё вбухаю в Воздействие на разум, то это всё там и останется. И всё же я решил подумать, какие навыки могут подарить уровни Воздействию на разум, потому что последний при допросах, как выяснилось, мне жизненно необходим. Кстати, после всех допросов навык воздействия на разум подрос и стал тринадцатого уровня.

— А ведь мы так и не выяснили, стоит ли за неудавшимся покушением Молчановский, — досадливо сказал Маренин.

— Увы, этого исключить нельзя, — согласился я.

— И не надо, — предложил Валерон. — Давайте будем считать, что стоит. С князя можно получить самую хорошую компенсацию.

— Ты еще с Болдырева не получил, — напомнил я. — А по Молчановскому еще ничего не понятно.

— Ну так-то я и с Симукова до конца не получил, — скромно уточнил Валерон. — Взятое явно недостаточно для компенсации его злоумышлений. Но злоумышляющих князей много не бывает.

— Он в любом случае злоумышлял, — хмуро сказал Маренин, — потому как еще до указа императора требовал лишить титула князей без реликвий.

— Без этого указа следующим князем стал бы Антон, — напомнил я. — А злоумышляющих относительно кузена мы во враги не записываем. Определенную информацию мы получили. Базанин — не главный скверник, а один из. Хотя и не настолько значимый, чтобы о нем знали мелкие скверники, присягнувшие Саморядову.

— Значит, будет злоумышлять, — не унимался Валерон.

— Потому как пропали люди Молчановского. И даже если он не отправлял их вас убивать, Петр Аркадьевич, то исчезновение не спустит.

— То, что мы ехали в одном вагоне с пропавшими, не делает меня причастным, — заметил я.

— Это для Саморядова-то? Он точно знает, что вы причастны, а уж убедить своего князя сможет.

— Если не захочет скрыть…

— С чего бы? У него было прикрытие поездки. Хорошее прикрытие: команда ехала с деньгами и списком необходимых ингредиентов. Они точно считались молчановскими дружинниками, хоть и подчинялись Саморядову. Пропажу своих людей ни один князь не спустит.

— И станет нашим врагом, да Петь? — оптимистично тявкнул Валерон. — Может, возьмем компенсацию с него превентивно? Чтобы не было чем угрожать.

— Мы уже взяли, — намекнул я. — При этой четверке должна быть приличная сумма. Плюс экипировка.

До имущества четверки боевиков мы добрались сразу на складе, где выяснилось, что у них при себе хватало и нормального имущества, не только связанного со Скверной. Списков оказалось два. Один — явно для нужд молчановской дружины, а второй — для нужд Саморядова и его подручных, потому что часть ингредиентов из второго списка в официальной алхимии не использовалась, а часть использовалась очень мало и редко, а к покупке было запланировано довольно много.

— Похоже, у них там тоже подпольная алхимическая лаборатория… — сказал

я.

— Зачем подпольная? Может, и открытая. Кто полезет в княжескую алхимическую лабораторию без княжеского разрешения, Петр Аркадьевич? Эх, вам поскорее нужно становиться князем, получать настоящую независимость. Причем независимость будет рангом повыше, чем у остальных, — вы свое княжение зубами вырвете, а не получите по наследству.

— Моими зубами в том числе, — тявкнул Валерон. — Которые нуждаются в работе.

Намек был понят и принят.

— Георгий Евгеньевич, отправьте кого-нибудь за шоколадными конфетами для Валерона. Пять коробок.

— Завтра с утра. Сегодня пока доедут — лавки закроются. В Озерном Ключе конфет не продают, в другой город ехать надо, — ответил он. — Но у меня есть две банки сгущенного молока.

— Согласен на премию, — сразу обрадовался Валерон. — Одну банку сейчас, вторую — после ужина. И ужин поплотнее, а то у меня в животе такая пустота образовалась, скверники наверняка вытянули у меня кучу полезных для развития веществ.