Инди Видум – Ступень третья. Часть вторая (страница 15)

А принесло к нам Глазьева Романа Егоровича собственной персоной. На его роже, и без того донельзя противной, застыла предвкушающая улыбочка, делающая его еще гаже. Двоих магов, его сопровождавших, я видел впервые. Они выглядели куда более собранными, чем сам Глазьев. Один так вообще оказался запечатлен в вечности прислушивающимся к каким-то звукам. Вообще, на редкость выразительная комбинация получилась, только любоваться ею у меня времени не было — нужно было посмотреть, насколько серьезный урон нанесли защите эти придурки.

Я спустился к входной двери, чтобы пресечь возможное появление других врагов. Глазьевские ее предусмотрительно захлопнули, но от возможного нападения нас теперь отделяло только дверное полотно. А это совсем не защита против магов. Я восстановил заклинания, которые были. Но этого теперь недостаточно: нужно менять защиту, исходя из изменившихся реалий. Пару заклинаний я добавил, но это тоже было временной мерой, придется перестраивать все, потому что гармоничной связки в лице духа больше не существовало. Этим я займусь уже утром, придется пару артефактов добавлять, чтобы компенсировать потерю.

Я вернулся к композиции из глазьевских. Постников стоял рядом, но ничего пока не трогал.

— Сколько они будут в стазисе?

— На сутки хватит, потом можно подзарядить. А что? Предлагаешь их группой перенести в поместье и установить в фонтан, на радость Сереге?

— Думаешь, его тройка небритых мужиков порадует?

— Кто знает? Серега непредсказуем. Вдруг его настолько привлечет возможность сэкономить на статуях, что он согласится на небритых мужиков?

— Да какая это экономия, если стазис все время подзаряжать надо, а статуи один раз заказал — и они стоят.

— Пока их кто-нибудь не разобьет. А фигуры в стазисе — поди-ка, повреди.

— Ты чего меня уговариваешь? — заржал Постников. — Оставь аргументы для Сереги.

— Тогда приступим к обыску? — предложил я. — Все артефакты — законная добыча.

Пусть они больше годились для того, чтобы гвозди забивать, но так их можно было потом продать хотя бы бывшим владельцем. На самом деле меня больше волновало, какой артефакт уничтожил моего духа. Если у него есть пара, то хоть рассмотрю этот шедевр местной магической мысли.

— Погоди, — сказал Постников. — Сейчас коробки принесу, чтобы складывать добычу с каждого отдельно. Я в ученической видел.

Приволок он три коробки, и мы приступили к отъему собственности. Начали с Романа. На нем артефакты были новехонькие, пусть их было всего два. Улов показался так себе, и Постников предложил собрать вообще все ценности. Я согласился. Миндальничать с грабителями — последнее дело, они начинают наглеть и создавать проблемы. А так заплатит штраф, заплатит выкуп за собственные вещи — и в следующий раз подумает, так ли велики у него ко мне претензии.

В коробку полетел телефон, браслет из платины с брюликами, из которого можно сделать пару приличных артефактов, если Глазьев решит не выкупать. Потом мы просто выгребли все из карманов, включаю карточки и документы. Попался странный жетон-пропуск, про который Постников сказал, что это наверняка в один из глазьевских предприятий. Больше там не нашлось ничего интересного.

Затем мы перешли к тому магу, который настолько был увешан артефактами, как будто считал, что они — вариант бронежилета. К слову, он оказался прав: все артефакты имели пару. Кроме того, что рассыпался. От него остался обрывок кожаного шнурка, и это было странно, потому что остальные артефакты висели на цепочках.

— Не в курсе, почему артефакт может висеть на шнурке? — спросил я Постникова. — Наверняка не просто так, а по причине несовместимости с самим артефактом.

— Разве что из старых был, — с сомнением ответил Постников.

— Обрывок старым не кажется.

— Я про сам артефакт. Те, что делали волхвы, были совместимы только с кожей или веревками. Металл их сбивал.

— Здесь столько металла рядом, что удивительно, что артефакт сработал.

— Он, похоже, выше висел, — заметил Постников. — При самой шее, с металлом не взаимодействовал.

Я хотел сказать, что наводка все равно должна была идти, но вовремя вспомнил, что как раз этот артефакт снес моего духа и нарушил систему защиты квартиры, а значит, наводка на него могла быть только при контакте.

— То есть это была очень древняя вещь?

— Мне откуда знать? Точно только хозяин может ответить. Я даже артефакт не видел. Но я просто причин больше с ходу не нашел, почему не на цепочке.

— Шею натирало такое количество, — усмехнулся я.

Хотя шея там была такая, что на нее наковальню повесь — не заметит. Мощная шея, тренированная. И сам мужик не пренебрегал спортом, в отличие от Глазьева, который хоть и не был толстым, но и тренировками не злоупотреблял, если вообще ими занимался.

Серый храпеть перестал, а вскоре я почувствовал, что он двигается в нашу сторону. Летел, можно сказать, почти как бабочка на свет, только в его случае — на возможность поживиться.

— Чем это вы тут занимаетесь? — чуть хрипло со сна спросил он.

— Трофеи собираем, — пояснил я.

— А чего на лестнице и ночью? Я думал, утром, у двери.

— Решили, что на лестнице будет удобнее, — ответил за меня Постников.

— Это вы зря, врагов надо на подступах останавливать. — Он заглянул в коробки, скривился и выдал: — Барахло. Даже собирать не стоило.

— Как это? — удивился я. — Мы же планировали открывать магазин по продаже подержанных артефактов.

— Кто это мы? — прищурился он.

— Мы с тобой.

— Не помню такого. Но торговать таким — только позориться. Елисеевские артефакты — это имя, надежность которого нельзя подвергать сомнениям. Раз такое продашь — и все, считай, имени нет.

Гордость, прозвучавшая в словах Серого, меня позабавила, но в чем-то он был прав: пусть не как артефактор, но как ювелир, я уже был довольно известен и хорошо оплачиваем. Кто-то, типа Мальцева, уже убедился в ценности моих артефактов, а кому-то это еще предстоит сделать. И тогда мне точно не нужна слава торговца чужими дерьмовыми артефактами.

— Значит, куда-нибудь сдадим.

В это время зазвонил телефон Романа. Почему-то подумалось, что это Аня беспокоится о любовнике, но нет — звонок был от Егора Дмитриевича.

— Ответить?

— Мы пока гаситель не нашли, — намекнул Постников и тут же вытащил из кармана последнего мага парные браслеты из тусклого серого металла. — А нет, нашли. Ответь тогда. А то ночевать в такой компании не хочется.

— Почему? — удивился Серый. — Живописная.

Телефон звонить перестал, и вопрос сам собой снялся.

— Я так и думал, что тебе понравится. Даже Даниилу сказал, что прекрасная композиция для фонтана выйдет.

— Не, для фонтана нужно что-то другое. А это в кустах поставить, пугать нежелательных гостей.

Тем временем Постников сгреб ценности с последнего мага. Если не считать гасителя, у него не было вообще ничего примечательного. Артефакта всего два, а личные вещи на дело он не взял. Кстати, телефон был только у Глазьева, который его даже на беззвучный режим не удосужился поставить.

Я вытащил из коробки гаситель. Его мы точно возвращать не будем, так что можно перенести в сейф. Ощущения от него шли отвратные, а на магическом плане там вообще была дыра. Я поспешил от него избавиться, бросив назад, и еле удержался от того, чтобы не сходить вымыть руки. Чувство было, как будто я столкнулся с концентрированным злом. Для магов этот артефакт наверняка таковым и был.

— Это тоже волховская поделка? — уточнил я у Постникова. — Я про гаситель.

— Нет, это как раз работа тех, кто с ними боролся. С переменным успехом, потому что секрет изготовления этой штуки ушел вместе с убитым изготовителем, но несколько артефактов до сих пор гуляют по рукам.

Он тщательно ощупал мага, но больше ничего ценного не нашел. Я задумался, куда девать добычу. По-хорошему бы их в сейф засунуть, но соколовский сейф недостаточно большой, чтобы все влезло, а под гаситель вообще нужно делать коробку-артефакт, чтобы экранировать. Я намертво запомнил, как он выглядит на магическом плане. Почему-то я думал, что это что-то подобное нашим блокираторам, но нет, принцип там совершенно другой. И как бы мне ни не хотелось им заниматься, а придется. И чтобы разобраться, как он работает, и чтобы понять, как ему можно противостоять. А то, думаю, Глазьевы не последние, кому захочется на меня эту пакость надеть. Да и у них гасителей может быть больше одного.

— Так, — сказал Серый. — Нужно обсудить, что брать с Глазьевых. Обычные тарифы на них не распространяются, я считаю. Вообще, это наглость, припереться ночью, помешать нам спать.

— Нанести невосполнимый урон нашей системе защиты, — поддержал я его.

— А у нас тут еще ценная стоматологическая установка, которая тоже могла пострадать, — закончил Серый. — Поэтому, Ярослав, сдавай их только оптом миллионов за десять.

— А если Глазьев откажется и предпочтет иметь дело с полицией?

— То мы их заберем украшать парк и будем в своем праве, — решил Серый.

— Точно? Вот прям можно наследника вражеского клана ставить в своем парке, и никто не возмутится?

— Почему не возмутится? Глазьев точно возмущаться будет, но по закону имеем право хоть прибить, хоть украшением использовать.

— Украшение из них так себе.

— А мы на них парадные глазьевские одежды напялим, — предложил Серый, придирчиво осмотрел наших жертв и аккуратно застегнул пуговичку на рубашке у Романа. К слову, тот от этого не стал выглядеть симпатичнее.