Инди Видум – Слияние (страница 47)

— Осколок хотел выкупить? — сообразил я. — Поди, приезжал после того, как выяснилось, что и его соперника обворовали?

— Именно так. Довел твою маменьку до нервического припадка своим требованием немедленно тебя увидеть. Она-то считала, что ты умер. — Он вздохнул. — Петя, ты не представляешь, что мне пришлось выдержать, когда она поняла, что это не так. Пришлось долго ей втолковывать, почему ты решил затаиться. И лишь когда я сказал об опасности для Ниночки, наконец поняла. Но затребовала для тебя телохранителя и уговаривать собралась ехать лично.

Я аж вздрогнул, когда представил маменьку в Дугарске. Феерическая должна получиться картина, от которой разбегутся те твари, что останутся в сознании после воздействия таинственной сортирной субстанции.

— Юрий Владимирович, телохранитель мне не нужен.

Ответить он не успел, потому что в дверь постучали, и после разрешающего «Войдите» Николай Степанович вкатил сервировочный столик. Надо же, я даже не подозревал, что среди притащенного Валероном нашлась такая штука, оказавшаяся нынче весьма кстати.

Пока камердинер сервировал письменный стол, мы молчали, но стоило ему выйти, как отчим сразу сказал:

— Петя, это не обсуждается. Телохранитель для тебя приехал со мной и здесь останется. Сомнений в покушениях именно на тебя больше не осталось. Максим Константинович выяснил заказчика. Обещал сказать имя после сделки. Теперь, после императорского указа, наверняка не скажет.

Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. А еще…

— И не надо. И без того понятно, что это либо кузен, либо бабушка, если уж дядюшке удалось узнать заказчика. Становится понятно, откуда у убийцы была фотография как моя, так и моего осколка. А еще понятно, что больше по мою душу убийц не пришлют, скорее всего. Потому что от моей смерти они ничего не выигрывают. Пока.

— Что значит пока? — насторожился отчим.

— Юрий Владимирович, я вам сейчас расскажу кое-что из случившегося со мной в Лабиринте. При условии, что вы дадите слово никому не пересказывать ни при каких условиях.

Слово Юрия Владимировича весило много: на моей памяти он его ни разу не нарушил.

— Хорошо, Петя, обещаю, что сказанное в этой комнате останется только между нами.

— Платой за магию, выданную в Лабиринте, стало поручение бога по восстановлению реликвий, — сказал я. — Собственно, это было не просто поручение, а договор, закрепленный печатью. Если я его не выполню, печать меня уничтожит. Сожжет.

Глаза отчима расширились до невозможности.

— Петя, это самый идиотский поступок, совершенный тобой, — потрясенно выдохнул он.

— У меня не было выбора: иначе бы я не вышел из Лабиринта, — слукавил я, не став говорить о наглом обмане со стороны бога. — Если стоит выбор: умереть сейчас или годик побарахтаться, последнее предпочтительнее. Бог не отправил меня на дело полностью безоружным. У меня есть навыки, помогающие собрать реликвию. Собственно, реликвии Куликовых и Вороновых уже собраны.

— То есть за похищением осколков реликвий стоишь ты? Петя, это же противозаконно.

Он приложил руку ко лбу, как будто у него резко заболела голова.

— Серьезно? — я рассмеялся. — Юрий Владимирович, если вы не заметили, в последнее время осколки постоянно кто-то крал, чтобы предъявить права на титул. И никто не считал это противозаконным, пока осколки были у вора на руках. Более того, я собираю осколки не для собственного обогащения, а чтобы воссоздать реликвии. Две я собрал. Точнее, почти собрал. Осталось отправиться на место, где они были разрушены, чтобы собрать все мелкие осколки. Тогда реликвия заработает, и зона уйдет.

— И ты мне рассказываешь?‥

— По двум причинам. Во-первых, чтобы вы поняли, что рядом со мной может быть только человек под клятвой верности, на что ваш телохранитель не пойдет. Все проживающие в доме — под клятвой. Во-вторых, потому, что на этом можно заработать. Но нужно действовать так, чтобы на меня или вас никто не подумал, понимаете? Два княжества мне никто не даст контролировать, значит, нужно выбрать то, что побольше, а меньшее отдать нынешним князьям. Но работать на них бесплатно я не хочу.

— Куликовы сейчас нищие, но можно составить договор с отсрочкой платежа. Даже первого, — сообразил отчим. — И тогда открываются интересные перспективы.

— Если я не погибну, чего исключить нельзя. Именно поэтому я и хожу постоянно в зону: она дает мне материалы для усиления.

— А отложить поход для активации на пару лет? Чтобы усилиться побольше?

— Юрий Владимирович, я же только недавно сказал: у меня ограничение по времени. Если я не двигаюсь в правильном направлении, печать начинает жечь. Юрий Владимирович, вы на это повлиять никак не можете и контролировать тоже никак не сможете. А вот что касается договора с Куликовыми на восстановление их зоны, повлиять можете.

— Можно оплатить услуги хорошей артели, чтобы тебя провели в нужное место в зоне. Потому что, Петя, это огромный риск — отправляться туда в одиночку.

— На одиночек меньше агрятся, чем на группы, — напомнил я. — Да и нельзя мне брать сопровождающих — если кто проболтается, за мной пойдет целенаправленная охота. Иные люди поопасней тварей.

— А вариантов без твоего личного участия нет?

Я покрутил головой. Если бы можно было отправить одного Валерона для активации реликвии, я бы это и сделал, благо помощник ничем не рискует, когда пробирается по зоне в бесплотном виде, но, похоже, этот путь для меня закрыт: печать не засчитывает, если я участвую не лично — после похищения Валероном частей реликвий с помощью артефакта, пусть даже и сделанного мной, давление Печати на меня не уменьшилось, как я подспудно ожидал. А значит, если Валерон соберет реликвию один с помощью щепки с заклинанием, я могу не дожить до лета.

— Вот ведь, — выдохнул отчим. — Тебе нужно было сразу мне все рассказать, придумали бы что-нибудь побезопаснее. Никакие деньги не вернут к жизни. А сейчас уже не переиграть. Чем я тебе могу помочь? Говори прямо, сейчас не до экивоков. Дам любую сумму.

Деньги с отчима я брать отказался, но из Дугарска он отбыл с купчими на все мое имущество. Теперь выгнать меня из дома даже с предоставлением компенсации становилось проблематично. Предназначенный мне телохранитель тоже уехал. Хотя защитные артефакты отчим вручил. Как я понимаю, лучшее из того, что делалось не под конкретного человека, так что я даже не особо отказывался, решив по возможности компенсировать артефактами собственного изготовления (та же Живая печать на отчима произвела впечатление).

Нет, отчим пытался меня уговорить и на финансовую помощь, и на телохранителя. Но я напомнил ему и про автомобиль, и про механического паука, а потом сводил еще и показал купель Макоши, пообещав сделать такую же, когда все устаканится. В ответ Юрий Владимирович неожиданно предложил вложиться в производство автомобилей, поскольку разглядел в том образце, что стоял в каретном сарае, немалый потенциал.

А я согласился. Потому что без поддержки все это грозило затянуться, а с помощью отчима можно было поставить производство на поток, сделав исключение для премиум-вариантов, производимых из металла с механизмусов и собираемых вручную. Но это были всего лишь мечты, которые перейдут в планы не раньше, чем удастся решить вопрос с куликовской зоной.

Письмо маменьке я написал. Практически под диктовку отчима, который точно знал, чем можно успокоить супругу, а что ее еще сильнее взбудоражит. А еще я пожалел, что подарил паучиху Куликовым. Нужно было ее приберечь и отдать Ниночке. Я еще подумаю, чем можно порадовать сестренку — все же пауки слишком специфические, не всем нравятся. Но на их основе можно соорудить собачку. Уменьшить количество лап, покрыть все мехом… Хотя Валерон против собаки будет однозначно, но остаются кошечки и другие милые существа. Митя тоже был милым, но казался таковым не всем.

— Уехали? — высунул нос Валерон. — Наконец-то. Так и зыркали по сторонам и Митю пытались разговорить. Но он — кремень, с посторонними не болтает.

— Я молодец? — осторожно уточнил Митя.

— Конечно, молодец, — подтвердил Валерон. — Никому ни о чем не проболтался. Хотя его о чем только не спрашивали.

— Может, просто сам по себе был интересен? А не как источник информации? — предположил я. — Все-таки Митя в некотором роде уникален.

— Осторожность никогда не лишняя, — ответил Валерон. — Как сходили в зону?

— Прекрасно. Сугробня завалили. Значит, буду при деньгах.

— Ты и так при деньгах. С кристаллами что?

— Я незаметность включал, проверю только завтра.

— Зачем? Вы же у самой границы ходили? — удивился Валерон.

— Вот у границы на нас сугробень напал, после чего меня попросили незаметность врубить, чтобы приятели сугробня не подбежали. А навыки не должны были особо подрасти. Я только в бою с сугробнем и снежной змеей участвовал.

Навыки я, разумеется, проверил. С сугробня я цепанул воздействие на разум, который достиг восьмого уровня, и, предположительно, Водяной шар, кристаллы с которым у меня где-то лежали в Валероне. Завтра можно будет поднять сразу на несколько. Иммунитет к воздействию на разум у меня поднялся до четырнадцатого. Если учесть, что на мне был еще и защищающий разум артефакт, а сугробень пробил и его, и мою защиту, то в глубине зоны меня раздавят. Хотя вроде как говорили, что этот как раз из глубины?