Инди Видум – Слияние (страница 41)

— У Вороновых же наверняка есть фамильная.

— Была, осталась в зоне, увы, — подтвердил Николай Степанович. — Сколько там всего осталось, вы даже представить себе не можете.

— При случае посмотрю. Максим Константинович продал мне дом в Камнеграде.

Николай Степанович расстроенно сложил руки перед грудью.

— Он и вас обманул, Петр Аркадьевич. Недвижимость в зоне не стоит ничего.

— У меня есть основания полагать, что конкретно эта недвижимость в зоне будет не всегда.

— Константин Александрович что-то такое говорил. Но, видите ли, Петр Аркадьевич, его предсказания не всегда сбывались. Он видел, как это говорится по-научному?‥ одну из вероятностей, а реализоваться могла совсем другая.

— Я основываюсь не на его предсказании.

— Петр слишком непрактичный, — тявкнул Валерон. — Но мы его воспитаем.

Глава 24

С Валероном пришлось выдержать настоящий бой. Свои конфеты он не желал отдавать никому. На мое напоминание о двух сожранных коробках, которые как раз для визитов к Куликовым и предназначались, он заявил, что, во-первых, это было уже давно, а во-вторых, княжнам конфеты вообще есть вредно. Ну и в-третьих, они могут это принять за намек, что я за кем-то из них ухаживаю, что в нашем нынешнем положении недопустимо.

— А паучиху они намеком не посчитают? — хмыкнул я.

— Могут посчитать, Петр Аркадьевич, — ответил за Валерона Павел Валентинович. — В нынешних неопределенных ситуациях с реликвиями за любой повод могут уцепиться. Поэтому вам стоит проявить аккуратность при вручении. Лучше заявить, что это подарок семье князя, чем кому-то конкретному.

Кстати, а считается ли нынче Василий Петрович князем? Его родственник заявил свои претензии на остатки княжества, но засвидетельствовать владение осколком у него не успели. У самого Василия Петровича нынче тоже ничего нет: ни реликвии, ни власти над княжескими землями. Да и самих земель по факту нет. Еще пару месяцев — и ему нужно будет куда-то перебираться.

— Спасибо за совет, Павел Валентинович.

— Поэтому без конфет Куликовы обойдутся, — подвел Валерон итог нашей беседе.

С чем я был категорически не согласен.

— Валерон, давай я тебе за одну потраченную на княжескую семью коробку куплю две.

На морде помощника отразилось настоящее страдание.

— Не продумал, — огорченно тявкнул он. — Знал бы о возможности такого обмена — коробку бы сохранил.

— Ты все сожрал? — опешил я.

— Не сожрал, а использовал для увеличения внутреннего хранилища, — оскорбился тот. — Конфеты в купели Макоши растягивают объем намного сильнее, чем одни конфеты. Ты же видел, какие контейнеры я приволок? Раньше они бы не влезли в меня. Но пришлось перед выходом использовать все.

— И какого размера теперь твое внутреннее хранилище? — заинтересовался я.

Валерон склонил голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь, и тявкнул:

— Два рояля точно влезут.

— При чем тут рояли? — удивился я.

— В Тверзани, в нашем новом доме, есть один. В прекрасном состоянии. Я еще тогда подумал, что хорошая штука, но в меня не влезет. Но сейчас тащить сюда не буду, и не уговаривай.

— И не надо, — легко согласился я. — Обойдемся без рояля.

По огорченному виду Валерона стало понятно, что он как раз рассчитывал на уговоры, причем не просто так, а за конфеты. Ага, мне здесь только рояля не хватает для полного счастья. И вообще, какой смысл таскать мебель из одного моего дома в другой? Вообще никакого, если только это не влияет на растягивание внутреннего валероновского хранилища. И то, для этого можно найти путь попроще: мало ли у нас сейчас мебели, таскай не хочу из одной комнаты в другую.

— Запас конфет все равно нужен, — заметил Прохоров. — Лохматому для тренировок.

На морде Валерона огорчение сменилось живейшей поддержкой правильной идеи.

— В Гарашиху поеду — куплю. Но когда хоть немного подсохнет, иначе завязну. Все равно нужно было лыжи для зоны купить, а я напрочь о них забыл, когда мимо проезжали. Да и в любом случае крепить их было некуда.

Пришлось идти к Куликовым только с одной коробкой, которую я оставлял в машине, чтобы не травмировать Митю. А то еще решит, что паучиха слишком прекрасна, чтобы отдавать на сторону. Или, что гораздо хуже, — что ему самому уделили куда меньше внимания и сделали куда менее привлекательным. Или, напротив, посчитает розовую паучиху отвратительным извращением и начнет ворчать, что ее нельзя никому показывать, чтобы о нас не подумали плохо. Розовый цвет, бантик — фу, короче говоря.

Я было подумал до княжеского дома подъехать, но решил не дразнить князя, поскольку чем дальше он отходит от контроля собственной территории, тем более обидчивым может стать. Еще решит, что я на что-то намекаю. Или запросит что-нибудь в качестве ежегодной дани с меня как артефактора и механика. Других-то специалистов на его землях не осталось.

Впускал меня в дом тот же бессменный старый куликовский слуга, который со времени моего последнего визита в этот дом, казалось, еще постарел и надел еще более вытертую форму. Но это не помешало ему встречать гостей с нарочитой важностью и провожать их в гостиную: одновременно со мной пришел и Козырев.

В гостиной уже сидел Бочаров, опять один.

— Ваш коллега так из отпуска и не вышел? — удивился я.

— Скорее всего, в Дугарске он больше не появится, — ответил Бочаров. — Очень многие уже разъехались, даже побросав имущество. Остались самые упертые и особо отчаянные артели. С искажениями сейчас затишье, да и благодаря наработкам Павлова при открытии искажений в городе твари сейчас собираются в нескольких местах и, одурманенные, поэтому пострадавших среди дружины в последнее время нет. То есть я, можно сказать, бездействую. Если вы вдруг собираетесь очередное сродство использовать, — не без ехидцы сказал он, — то сейчас самое время.

— Спасибо, но пока желания рисковать нет. Хотя пара больших кристаллов имеется.

Вертевшийся на языке вопрос, куда собралась перебираться семья Куликовых, я оставил при себе. Мне казалось, что уж они будут держаться за иллюзию владения до последнего, не столько пытаясь заработать, сколько уничтожая тех, кто уничтожал их княжество.

Хотя в гостиную семейство Куликовых вошло так, словно они собирались на светский раут — при полном параде были не только княгиня и княжны, но и сам князь. Я их поприветствовал, отвесив каждой даме по паре нарочито неуклюжих комплиментов, а потом вручил коробку княгине как подарок прекрасной части княжеского семейства.

— Механический питомец, — торжественно объявил я. — Может выполнять мелкие поручения и вести беседу.

Старшая княжна презрительно скривилась, как только из коробки была извлечена паучиха. И чего это Марии Васильевне не понравилось? Вон какая блестящая розовая игрушка с бантиком. Уверен, механическая собачка княжны Волковой и вполовину не так хороша.

— Какую беседу, Петр Аркадьевич? — уточнила княгиня, любезно улыбаясь.

— Зависит от того, чему ее будут учить, Анна Александровна, — пояснил я. — База там небольшая, а что на базе вырастет, зависит от хозяина. Это создание самообучающееся. Я не проверял, что у нее нынче в активе, поскольку, если заполню контур своей энергией, она посчитает хозяином меня.

— Очень, очень интересное создание, — признала княгиня.

— Да только у самого Петра Аркадьевича паук может куда больше, чем болтать, — обиженно выпалила старшая княжна.

— Вы выражали желание получить компаньона, — напомнил я. — Механические создания имеют ряд ограничений. К примеру, Митя сейчас постоянно находится дома — на улице он двигается намного медленней из-за холода.

— Но она розовая! — возмущенно сказала старшая княжна. — Вульгарно розовая.

— Прекрасный алхимический краситель, — ответил я. — Прочный и ровный. Нет, если вам не нравится мой подарок, я согласен его забрать.

— Нам нравится, Петр Аркадьевич, — подвела итог нашему спору княгиня, бросив предостерегающий взгляд на дочь. Причем только на старшую. Младшую, похоже, ситуация забавляла — она перестала походить на сушеную воблу и с трудом удерживалась от смеха. — Более того, я потрясена, что вы в столь юном возрасте проявили себя умелым механиком.

Честно говоря, столь неприкрытая лесть от княгини, ранее меня намеренно игнорировавшей, напрягла еще сильнее, чем сменившееся обращение от Козырева. Княжеской семейке точно от меня что-то нужно, и я не уверен, что наши желания в этом плане совпадут. Точнее, уверен, что не совпадут.

— Я надеюсь, вы нас простите, что мы не станем активировать ваш подарок немедленно, — тем временем продолжала княгиня. — Он слишком хорош, чтобы к нему отнестись с небрежением. Нам необходимо будет подумать, кому именно будет принадлежать столь замечательное создание.

— Что значит подумать? — возмутилась старшая княжна. — Это делалось по моему заказу.

— Но выполнение тебе не понравилось, — насмешливо заявила младшая.

— Мне понравилось, но я хотела бы иметь больше возможностей, — ответила старшая, посмотрев на младшую весьма недовольно. — Тем более что у Петра Аркадьевича в его пауке функций добавилось.

— Они пока все отлаживаются, — ответил я. — Я не имею права ставить непроверенные улучшения в подарочный образец. Все новые функции находятся на стадии тестирования.

Наталья Васильевна насмешливо фыркнула. Кажется, ей показалось, что я чересчур набиваю себе цену. В моем случае кажущаяся молодость играла против меня: от меня никто не ожидал качественной работы, а княгиня и старшая княжна были уверены, что смогут мной управлять только так. Даже сейчас Мария Васильевна всячески намекала, что хотела бы получить улучшенную версию другого цвета. Но я усиленно делал вид, что намеков не понимаю и вообще туповат по жизни.