Инди Видум – Слияние (страница 37)

Вывеска там оказалась не столь яркой, но само заведение тоже находилось недалеко от причальной мачты — не потеряемся. Сюда и порешили вернуться к трем, чтобы дальше делать нужные закупки вместе.

— Ой, что-то мне неспокойно, — сказал Валерон, когда мы высадились в центре и шли в поисках дома кузена. — Как пить дать, Прохоров чего-то отчебучит. Либо кружевной фрак купит, либо чего похуже.

— Нужно в людей верить, — возразил я, набрасывая на себя незаметность — чай, почти во вражеском лагере. — Мы не можем его все время сопровождать. Он как бы проявил уже себя достаточно разумным.

— Ну смотри не говори потом, что я тебя не предупреждал, — пессимистично тявкнул Валерон и сразу переключился на другой вопрос: — Ты как, Поиск осколков проводишь?

— Провожу, пока отклика нет.

Мы еще были достаточно далеко до нужного адреса, но поскольку мой интерес не ограничивался только одной реликвией, проходился я заклинанием по всем близлежащим домам. И не зря: сумел засечь еще один осколок, который сразу же отправился в Валерона. До дома младшего почти князя Воронова мне удалось выявить еще два осколка. Прекрасный результат, я считаю.

Бравый офицер свои осколки никак не защитил. Посчитал, что в его доме они в полной безопасности. Мог бы хоть в ячейку банка положить — все затруднил бы мне поиск. А так я притянул осколки в Валерона, даже не задержавшись перед домом, и спокойно пошел дальше.

Обошел я еще несколько улиц, но безрезультатно — больше Поиск осколков не находил ничего. К сожалению, столица была слишком большой, а еще не все владельцы осколков в ней проживали. Искать здесь без дополнительных подсказок — все равно что пытаться без магнита найти иголки в стогу сена. Поэтому с поисками я решил на сегодня завязать и понадеялся, что про остальных удастся прочитать в газетах, пачку которых купил по дороге к трактиру, где мы договаривались встретиться с Прохоровым.

Трактир был далековато, поэтому пришлось взять извозчика, чтобы приехать к оговоренному времени. Валерон ворчал, что Прохоров все равно не придет вовремя, но в этом он ошибся: когда я вошел в трактир, обнаружил напарника, вполне прилично приодетого, в компании двух благообразных старичков.

— О, Петь, наконец-то, — обрадовался Прохоров. — А мы тута уже заждались.

— Мы — это кто? — уточнил я, поскольку ни одного, ни второго собеседника Прохорова раньше не видел.

— Николай Степанович — камердинер покойного князя Воронова.

Один из старичков, важный, благообразный с абсолютно седыми бакенбардами, приподнялся и поклонился.

— Константина Александровича Воронова. А вы, стало быть, будете его внуком, сыном Аркадия Константиновича?

— Стало быть, да, — подтвердил я.

— А второй, значится, гувернер, Павел Валентинович. Тож Вороновских детишек обучал много, — отрекомендовал Прохоров еще одного старичка, сухонького, аккуратного, чисто выбритого. Тот тоже приподнялся из-за стола для вежливого поклона.

— Очень приятно, — ответил я, недоумевая, зачем Прохоров притащил их на встречу со мной.

— А уж как нам приятно, — сказал Павел Валентинович. — Аркадий Константинович был на редкость любознательным ребенком.

— К сожалению, я его не помню даже взрослым. Был совсем маленьким, когда мой отец погиб.

— Тута вона что, — опять сказал Прохоров. — Вороновы больше не нуждаются в услугах этих двух достойных людей. Фактически их выставили на улицу.

— Им наверняка платили жалованье, — заметил я. — И немаленькое.

— В том-то и дело, Петр Аркадьевич, в том-то и дело, — чуть дребезжащим голосом сказал камердинер моего покойного деда. — И жалование нам хорошее платили, и по завещанию Константина Александровича нам были отписаны весьма солидные суммы. Но мы оба совершили глупость, дав в долг всю сумму Максиму Константиновичу.

— Без расписки? — сообразил я.

— Именно так, — подтвердил гувернер. — Максим Константинович не отказывается от обязательств, но выполнение их откладывает на неопределенный срок. А вдовствующая княгиня потребовала от нас освободить занимаемые комнаты…

— Ейный внук настоял, — пояснил Прохоров. — Мол, нету денег у семьи, чтобы кормить дармоедов. Старичков на улицу выставили. Хорошо хоть вещи разрешили забрать. Вот тама мы с ними и познакомились.

— Тама — это где?

— Дык в лавке подержанной одежи, — пояснил Прохоров. — Они сдавали, я покупал.

— Гардероб покойного Константина Александровича, — пояснил камердинер, — поскольку семья его в этих вещах не заинтересована и разрешила нам ими распорядиться. Вы не думайте, у нас есть лично дозволение как вдовствующей княгини, так и ее внука.

— Я вас ни в чем не подозреваю, — ответил я, все также не понимая, зачем Прохоров их сюда приволок. Собственно, мне не было дела до склок внутри вороновского семейства. Оно было мне чужим.

— Тута я вспомнил, как ты говорил, что тебе камердинер нужен, — неожиданно выдал Прохоров. — Николай Степанович — человек с понятием и опытом, согласен с нами в Дугарск ехать. Ну и Павла Валентиновича кудась пристроим.

— Я ж говорил, — тихо, но возмущенно тявкнул Валерон. — Нельзя его одного куда-то отправлять. Нет, чтобы кого приличного приволок, так двух старикашек где-то надыбал, о которых должны заботиться другие.

Старички сидели тихо и смотрели на меня так, что я понял: поступить как дядюшка и выбросить их на улицу не смогу, не совсем они мне посторонние — отца знали, и вообще по всему выходит, что теперь уже я новый князь с полным набором осколков. Похоже, именно это и притянуло ко мне людей, о которых я должен позаботиться. Но тащить тех, кто не сможет себя защитить, в Дугарск? Я вздохнул.

— Григорий вас предупредил, в каком городе мы живем? Там постоянная опасность открытия новых искажений.

— В нашем возрасте смерть уже не пугает, — ответил бывший гувернер сразу за обоих. — Пугает смерть в нищете.

— Богатства я тоже обещать не могу. Живем мы скромно. Дом, правда, большой, но готовим и убираем сами.

— Работы мы не боимся, — сказал Николай Степанович. — По мере сил будем делать все, что понадобится. Я многое умею, не пожалеете, Петр Аркадьевич, коли меня заберете.

— Не уверен, что по моему профилю вам нужны будут услуги, — смущенно сказал Павел Валентинович.

— Как раз ваши услуги будут очень востребованы, — возразил я. — Григорию требуются полноценные занятия по всем предметам. И главное — чтобы он наконец научился нормально говорить.

— И правильно, — еле слышно тявкнул Валерон. — Пусть тоже страдает.

Физиономия Прохорова, услышавшего мои слова, вытянулась до неузнаваемости. А как ты думал? Любое доброе дело всегда прилетает бумерангом, особенно если ты его собрался совершать за чужой счет. Это он еще не догадывается, что старичкам придется уступить кровати — не на полу же их укладывать.

— Это мы сделаем, не извольте сомневаться, — обрадовался Николай Степанович. Павел Валентинович — редкий специалист, к любому ребенку подход находил, найдет и к вашему помощнику. Вижу, доброе у вас сердце, Петр Аркадьевич, в батюшку пошли.

— Как скоро вы соберете вещи для отъезда? — уточнил я.

— Мы даже не раскладывали их. Сняли комнату на двоих в доходном доме, — пояснил Павел Валентинович. — Вот только сегодня сняли. Вещей у нас совсем мало. Раньше мы жили на всем готовом, так что не накопили имущества. И денег, получается, тоже не накопили.

В результате мне пришлось оплатить еще две каюты в дирижабле под неожиданно появившийся персонал. А в графе против фамилии Вороновых появился еще один пунктик доказательств, что семейство моего покойного отца прогнило насквозь.

Глава 22

Вещей у наших подопечных оказалось до крайности мало: только немногочисленная одежда и обувь. Знал бы об этом раньше — купил бы в Святославске хоть постельные принадлежности, но теперь этим придется заняться в Курмене или Гарашихе. Лучше в Курмене, где цены пониже. Поневоле задумаешься, не лучше ли было бы оплатить старичкам проживание в Святославске хотя бы на время, но они тогда точно посчитают себя брошенными. Вон как глаза загорелись, когда я согласился их с собой взять.

Вставал и вопрос с их легализацией. Конечно, к слугам обычно не присматриваются, и все же кто-то глазастый мог опознать в них бывших вороновских работников. А значит, этого скрывать было никак нельзя. Я решил прямо об этом не говорить, но если вдруг спросят — отвечать только правду. Мол, ездил по делам в Святославск, встретил случайно, решил дать приют. Теоретически, конечно, можно связать мои визиты в столицу и пропажу реликвий. Но насколько я успел заметить, к хранению осколков относились крайне небрежно и отмечали их потерю сразу же только в случае кражи при них, как случилось с последним осколком Куликовых.

А в случае пропажи вороновских осколков в первую очередь подозрение падет на дядюшку, который от этой ситуации выигрывает, оставаясь князем. Наверное, оставаясь, потому что последнее императорское слово пока не сказано. Хотя если уж до Куликовых добрался императорский представитель, то и к Вороновым наверняка тоже зашли.

В этот раз никто из моих спутников пренебрежительных взглядов в дирижабле не удостоился. Оба старичка выглядели достойно. Что касается Прохорова, так он умудрился себе не только полностью гардероб поменять (как выяснилось, как раз с помощью приведенных им старичков, хотя и не из вещей покойного князя Воронова — те были ему совсем не по размеру), но и приобрел чемодан и такой же саквояж, как у меня. Оба предмета были чуть потертыми, что придавало Прохорову вид завзятого путешественника. Если бы он еще рот не открывал — так вообще был бы похож… все же скорее на богатого купца, потому что выдавала борода. Ее следовало либо сбрить, либо начать ухаживать, а это не только стряхивать крошки на пол.